Армагеддон. Тень над Хогвартсом.

После уроков Северус не пошёл в Большой зал. Он спустился в подземелья, в гостиную Слизерина, где уже собралась его Метеора — не вся, конечно, но ближний круг. Ойген, Эйвери, Эван, Амикус, Алекто, Регулус, Барти. Те, кто был с ним с самого начала. Те, кто видел его в пещере. Те, кто не боялся. Северус сидел в кресле у камина, и впервые за долгое время он был... другим. Не тем мальчишкой в драной футболке и матросских джинсах, которого все знали. На нём была чёрная футболка — новая, целая, без дырок. Чёрные штаны — не джинсы, а нормальные, маггловские, которые он нашёл в руинах какого-то магазина. И плащ — тот самый, в котором он был в пещере. Чёрный, с серебряными застёжками, развевающийся за спиной, как крылья. Северус изменился. Он больше не был пубертатным хулиганом, который смешил класс и дразнил Поттера. Он был королём. — Снейп, — сказал Ойген, жуя шоколадную лягушку. — Ты чего такой серьёзный? — Читаю, — ответил Северус, не поднимая головы. — Что? — Книгу. Он держал в руках старый, потрёпанный фолиант, который стащил из Запретной секции библиотеки. Назывался он «Ритуалы объединения: от кровной клятвы до альянса душ». Северус нашёл его случайно — или не случайно, голоса в голове подсказали. Он искал способ связать Метеору чем-то большим, чем просто общей целью. Ему нужна была связь, которую нельзя разорвать. — Слушайте сюда, — сказал он, откладывая книгу на колени. — Я вам сейчас перескажу то, что здесь написано. Без дурацких умных слов. Чтобы вы поняли. Он перевёл взгляд на Эвана, который сидел в кресле напротив и делал вид, что слушает музыку через старые маггловские наушники. На Амикуса, который пытался поджечь волосы Алекто. На Эверетта, который что-то строчил в блокноте. На Ойгена, который жевал шоколадную лягушку. — Вы слушаете? — рявкнул он. — Да, король, — ответили они хором. — Так вот, — Северус открыл книгу на заложенной странице. — «Для того чтобы альянс стал не просто союзом, а единым целым, необходимо провести ритуал Кровавого единения. Каждый член альянса должен отдать каплю своей крови. Лидер смешивает её в одной чаше...» — он запнулся. Перечитал про себя. Потом вслух: — «...и выпивает при всех». Тишина. Ойген перестал жевать. Эван снял наушники. Амикус забыл про огонь. Эверетт выронил ручку. Алекто замерла. Регулус побледнел. Барти смотрел на Северуса с ужасом и восхищением. — Что ты застыл, Снейп? — спросил Ойген. — Продолжай. — Я закончил, — ответил Северус. — Это всё. — Как это — всё? — переспросил Эйвери. — Выпить кровь всех членов Метеоры? Там же почти пол-школы! — Пол-школы, — кивнул Северус. — Плюс те, гриффиндорцы с Мародёрами, которые присоединятся позже. — Ты сдохнешь, — сказал Эван. Он не спрашивал — утверждал. — Возможно, — Северус пожал плечами. — А возможно, и нет. — Ты не можешь выпить кровь трёх десятков человек, — сказала Алекто. — Это... это нечеловечно. — Я и не человек, — ответил Северус, и в его голосе была горечь и констатация факта. — Или вы забыли? В гостиной повисла тишина. Камин трещал, бросая тени на лица молодых людей. Где-то за окном проплыла русалка — бледная, молчаливая, равнодушная. — Ты это серьёзно? — спросил Ойген. — Я всегда серьёзен, — ответил Северус. — Когда речь идёт о Метеоре. – Но выпить кровь почти трёхста человек... — Эверетт покачал головой. — Это же безумие. — Это — объединение, — поправил Северус. — Я буду связан с каждым из вас. Навсегда. Если кто-то умрёт — я почувствую. Если кто-то предаст — я узнаю. Если кто-то будет в беде — я приду. Даже сквозь время. Даже сквозь миры. — А мы? — спросил Регулус. — Мы будем чувствовать тебя? — Вы почувствуете, — ответил Северус. — Вы все будете связаны не только со мной, но и друг с другом. Станете единым целым. Орденом. Семьёй. — А если ты умрёшь? — спросил Барти. Северус посмотрел на него долгим, фиолетовым взглядом. — Тогда умрёте и вы, — сказал он. — Но я не умру. Я — бессмертный. — Ты сам в это веришь? — спросил Эван. — Я верю в то, что меня нельзя убить, — ответил Северус. — По крайней мере, пока есть вы. Он закрыл книгу и положил её на стол. Встал. — Ритуал проведём в конце месяца, — сказал он. — Перед тем, как закончится шестой курс. Чтобы мы вошли в новый мир единым целым. — А если кто-то откажется? — спросил Амикус. — Пусть откажется, — ответил Северус. — Но тогда он больше не член Метеоры. — Ты выгонишь тех, кто боится? — Я выгоню тех, кто не готов идти до конца, — Северус повернулся к камину. — В новом мире не будет места трусам. Он замолчал. Огонь трещал, бросая тени на его лицо. Голоса в голове шептали одобрительно. — Снейп, — сказал Ойген, вставая. — Я с тобой. До конца. — Я знаю, — ответил Северус, не оборачиваясь. — И я, — сказал Эверетт— Тогда готовьтесь, — сказал он. — Скоро мы станем единым целым. И никто не сможет нас остановить. Он сел в кресло, снова открыл книгу и продолжил читать. Голоса в голове затихли — они, кажется, тоже готовились к ритуалу. . — Я, — кивнул Амикус. — Я, — тихо сказал Эван. — Я, — Алекто. — Я, — Регулус. — И я, — Барти. Северус обернулся. Посмотрел на них — на свою семью, на свою армию, на тех, кто верил в него, даже когда он сам в себя не верил. — Тогда готовьтесь, — сказал он, улыбнувшись. — Скоро мы станем единым целым. И никто не сможет нас остановить. Он сел в кресло, снова открыл книгу и продолжил читать. Голоса в голове затихли — они, кажется, тоже готовились к ритуалу.

***

Это был последний урок трансфигурации на шестом курсе. За окнами — серое, радиоактивное небо, которое давно забыло, что такое солнце. В классе — душно, как всегда перед летом, и пахнет мелом, деревом и чем-то ещё — тем, что уже никогда не вернуть. Северус сидел на последней парте. Рядом с ним — Джеймс Поттер. Метеора, привыкшая видеть своего короля во главе армии, а не в обнимку с врагом, переглядывалась и молчала. Мародёры — Сириус, Ремус и Питер — сидели на соседнем ряду и косились на эту странную пару с недоумением. Лили — на первой парте, с подругой Мэри, — то и дело оборачивалась и сверлила Джеймса взглядом. — Ты члены сосёшь? — спросил Джеймс. Громко, нахально, так, чтобы слышали все. Северус выпрямился. Взял воображаемую под козырёк и рявкнул, как на плацу: — Сэр, нет, сэр! Класс замер. Потом захихикал. — Ты членоглотатель? — продолжил Джеймс. — Сэр, нет, сэр! — Уверен? — Джеймс наклонился ближе. — Ты тот самый человек, который трахает мужиков в задницу? Они посмотрели друг на друга. И захохотали — громко, раскатисто, так, что у некоторых мурашки побежали по коже. Не от страха — от непонимания. Эти двое ненавидели друг друга. Или нет? Кто теперь разберёт. Класс, который слышал их перекличку, тоже засмеялся. Кто-то — нервно, кто-то — от души. Северус резко повернулся к ним, и его фиолетовые глаза блеснули в полумраке. — А вы что ржёте, дебилы? — рявкнул он. — Даже не знаете, о чём мы разговариваем, и ржёте! Пальчик покажу — вы тоже смеяться будете? Смех стих мгновенно. Все знали, что Снейп не шутит — когда речь идёт о пальце. — Мистер Снейп! — голос МакГонагалл прорвал тишину, как кинжал. — Быстро сели на первую парту! Северус не двинулся с места. Он медленно, с достоинством — или с тем, что он считал достоинством, — поднялся. — Ну это несправедливо, профессор! — заявил он, разводя руками. — До конца учебного года осталось несколько дней, а вы не даёте двум закадычным друзьям посидеть последний день вместе! Класс снова захохотал. Ойген, сидевший на среднем ряду, оторопело смотрел на Северуса. Потом заорал: — Северус, ты совсем охренел?! Северус не обратил на него внимания. Он смотрел на МакГонагалл — та стояла у доски, скрестив руки на груди, и её лицо было каменным. — Странно, — сказала она, поднимая бровь. — В прошлом году вы, мистер Снейп, даже садиться с мистером Поттером не хотели. А теперь сидите вместе. — А это мне Поттер сварил амортенцию, — ответил Северус, не моргнув глазом. — И я её выпил! Теперь вот с ним хожу постоянно. С этим пидорасом! Джеймс, сидевший рядом, засмеялся. Громко, радостно, как будто услышал лучшую шутку в своей жизни. — Профессор МакГонагалл! — крикнул он, поднимаясь. — Ну не отсаживайте его! Мы будем тихо с бомжом сплетничать! И целоваться не будем! Северус со всей силы дал ему затрещину — так, что очки Джеймса слетели и упали на пол. — А хочешь? — спросил Северус, наклоняясь к нему. Снова хохот. Класс рыдал. Даже некоторые когтевранцы, которые обычно держались нейтрально, не могли сдержать улыбок. — Нет, — сказала МакГонагалл, и её голос перекрыл шум. — Мистер Снейп, вы сядете за первую парту. С мисс Эванс. И не заставляйте меня упрашивать вас. Или вести за шкирку. Северус рыкнул — тихо, по-звериному, — но подчинился. Он собрал свои вещи с парты — медленно, лениво, растягивая каждое движение. Потом, не торопясь, пошёл к первой парте. — А заче-е-ем? — спросил он, волоча слова, как телегу с сеном. МакГонагалл посмотрела на него поверх очков. — За шкафом! — рявкнула она. Класс снова захохотал. Северус, не меняя выражения лица, дошёл до первой парты и плюхнулся на стул рядом с Лили. Даже не посмотрел в её сторону. Нахмурил брови и уставился в доску. — Ну мне же не хоче-е-ется! — сказал он, обращаясь к пустоте. Лили сидела, выпрямившись, и смотрела прямо перед собой. Она не оборачивалась к нему. Но её губы были сжаты в тонкую линию. Северус перегнулся через парту и начал переговариваться с Джеймсом — шёпотом, но таким громким, что слышали все. — Поттер! — шипел он. — А помнишь, как ты вчера... — Снейп! — рявкнула МакГонагалл. — Вы на первой парте или на последней? — На первой, профессор! — ответил Северус, не поворачиваясь. — А разговариваете с последней! — Это у меня голос громкий, — ответил Северус. — Профессиональная деформация. МакГонагалл покачала головой. Она посмотрела на Лили, на Северуса, снова на Лили. — Раньше мистер Снейп всегда сидел на первых партах, — сказала она. — Даже сгонял когтевранцев оттуда. А теперь его не узнать. Совсем скатился. Лили кивнула. Повернулась к Северусу. — Она права, — сказала она тихо, но так, чтобы он услышал. — Ты скатился. Северус медленно повернул голову. Его фиолетовые глаза встретились с её зелёными. Он посмотрел на неё — холодно, пусто, без той боли, которая была раньше. — Блядь, — сказал он. — Иди на хуй, Эванс. Всезнайка херова. Он отвернулся, открыл книгу и уткнулся в неё. Лили смотрела на него долгим, злым взглядом. Потом отвернулась. Тишина между ними была такой плотной, что можно было резать ножом. Северус закрыл книгу. Повернулся к Джеймсу. — Поттер! — крикнул он на весь класс. — После уроков в туалете! Джеймс, сидевший на последней парте, поднял голову. — На хуй? — спросил он. Северус повернулся к нему всем телом. Он вытянул руку, сложил пальцы — средний палец он вставил в колечко, которое образовали остальные. И медленно, с той интонацией, которая в будущем станет его визитной карточкой, сказал: — В жопу трахать буду! Не опаздывайте, мистер Поттер! Класс взорвался. Хохот стоял такой, что стёкла в окнах дребезжали. МакГонагалл схватилась за сердце. Лили закрыла лицо руками. Джеймс хохотал, откинувшись на спинку стула. Даже Сириус — всегда серьёзный, всегда злой — усмехнулся. — Снейп, — сказал он. — Ты ненормальный. — Я — король, — ответил Северус. — А короли бывают ненормальными. Это входит в их обязанности. Он снова открыл книгу и уткнулся в неё. До конца урока оставалось пятнадцать минут. Он просидел их, не поднимая головы. Лили смотрела на него. Ей хотелось ненавидеть его. Она должна была ненавидеть его. Но в груди — там, где раньше была любовь, — теперь была пустота. И эта пустота была страшнее ненависти. — Северус, — позвала она. Он не ответил. Когда прозвенел звонок, Северус встал, собрал вещи и, не оглядываясь, вышел из класса. Джеймс — за ним. Они шли по коридору, молча, и все, кто их видел, расступались. Эти двое — враги, которые стали друзьями, — были страшнее любой армии. Коридоры Хогвартса после уроков были пустынными — только редкие первокурсники жались к стенам, пропуская двух старост, которые шли, не разбирая дороги. Северус и Джеймс. Враг и враг. Или уже не враг? Они шагали рядом, и их плечи почти соприкасались. Северус был в своём новом плаще — чёрном, с серебряными застёжками, — и он развевался за ним, как крылья. Джеймс был в обычной мантии, с растрёпанными волосами и очками, которые вечно сползали на кончик носа. Они говорили о квиддиче — но не о тактике и не о матчах. — Слышал, — сказал Джеймс, усмехаясь. — В одной команде тренер ебал своих игроков в задницы. Чтобы тактику выучили. Независимо от пола. — Да не только в квиддичных командах, — ответил Северус, и его фиолетовые глаза блеснули. — По логике, так и в Хогвартсе происходит. Джеймс оторопело посмотрел на него. Остановился. — В смысле? Северус усмехнулся. Усмешка была кривой, безумной, той самой. — А ты думал, почему у отличников всегда хорошие оценки? И баллы постоянно для своего факультета получают? Их профессора ебут! — он сделал паузу. — Профессорская ебля — лучший стимул к учёбе. Оба захохотали. Громко, раскатисто, так, что эхо разнеслось по всему коридору. Северус толкнул Джеймса в бок. — Ну как, — спросил он, — с Эванс? Поженились уже? Джеймс рассмеялся. — Нет! — сказал он. — А на хуя я на ней должен жениться? — Не знаю, — Северус пожал плечами. — Ты же её типа любишь. — Типа, — Джеймс усмехнулся. — Но жениться — это слишком. — А вот я, — сказал Северус, замедляя шаг, — стану профессором в Хогвартсе. И все будут меня бояться. И хотеть. Даже пацаны. Джеймс с хохотом поднял руки вверх, как будто сдавался. — О-о-о! — заорал он. — Великий и ужасный профессор Снейп! Пощадите меня, не отправляйте на отработку! Северус выпрямился. Его плащ развевался за спиной. Он поднял воображаемый меч над головой — или то, что должно было быть мечом, — и рявкнул: — Нет тебе пощады, Поттер! Они снова захохотали. Потом Северус наклонился к уху Джеймса и прошептал: — А всё-таки я выебу твоих детей от Эванс, Джеймс. Джеймс замер. Потом его лицо перекосилось от возмущения. — Ах ты пидор носатый! — заорал он и бросился на Северуса. Северус с хохотом рванул вперёд, ворвался в мужской туалет и спрятался в кабинке. Джеймс влетел следом, распахнул дверь — и Северус схватил его за руку, затащил внутрь. Дверь захлопнулась. Они стояли в тесной кабинке, смеясь, не замечая ничего вокруг. Северус прижался спиной к двери, закрывая проход. Джеймс оказался запертым между стеной и ним. Они замерли. Смех стих. Они смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Карие — в фиолетовые. Джеймс был ниже — уже давно, с первого курса, когда они были почти одного роста. Теперь Северус возвышался над ним, и в этой тесноте, в этой близости было что-то невыносимо интимное. Северус покраснел. Впервые — по-настоящему, так, что даже на его бледной коже стало заметно. Джеймс тоже покраснел. Они стояли, молчали, и никто не знал, что сказать. — Ну... — выдохнул Джеймс. — Ты... это... — Да, — ответил Северус, хотя не понял вопроса. Он открыл дверь. Они вышли. Туалет был пуст — только капала вода из крана, да где-то далеко кричала сова. — Ты чего весь красный? — спросил Джеймс, отряхивая мантию. — Жарко, — ответил Северус. — Слишком. — На улице минус пять, — заметил Джеймс. — У меня температура. — У тебя всегда температура. — Значит, я горячий, — Северус усмехнулся, но усмешка вышла натянутой. Джеймс засмеялся. И начал болтать — о квиддиче, о тактике, о том, что в следующем году Гриффиндор точно выиграет Кубок. Северус слушал вполуха. Он смотрел на Джеймса — на его вечно растрёпанные волосы, на очки, которые сползали на кончик носа, на карие глаза, которые он почему-то видел не карими. Он пытался представить, какого цвета они на самом деле. Другие. Тёплые. Живые. Северус покраснел снова. — Ты опять? — спросил Джеймс. — Я оставшееся время буду красным, — ответил Северус. — Привыкай. Они дошли до лестницы, ведущей в подземелья. Северус остановился. — Мне надо, — сказал он. — Уроки делать. — Ладно, — Джеймс улыбнулся. — Пока, Снейп. Северус покраснел в третий раз за десять минут. — Пока... — он запнулся. — Джеймс. Он почти побежал вниз по лестнице. Сердце колотилось где-то в горле. Он не понимал, что с ним происходит. Голоса в голове молчали — они, кажется, тоже были в шоке. Северус уже заходил в гостиную, когда услышал сзади: — Снейп! Он обернулся. Джеймс стоял на верхней ступеньке, свесившись через перила. — Ты сегодня ночью идёшь на Астрономическую башню? Северус подумал. Секунду. Другую. — Наверное, да, — сказал он. — Я приду, — сказал Джеймс. — Я знаю, — ответил Северус. Они смотрели друг на друга. Сверху вниз. Снизу вверх. Потом Джеймс улыбнулся, развернулся и исчез в коридоре. Северус стоял, глядя ему вслед. Потом вошёл в гостиную. Он был красным. Счастливым. Безумным. — Снейп, — сказал Ойген, когда он вошёл. — Ты чего такой? — Ничего, — ответил Северус. — Всё отлично. — Ты улыбаешься. — Я всегда улыбаюсь. — Нет, — Ойген покачал головой. — Ты обычно улыбаешься, когда хочешь кого-то убить. А сейчас — когда кого-то хочешь... — Заткнись, Мальсибер, — сказал Северус, но в голосе его не было злости. Он прошёл в спальню, лёг на кровать и уставился в потолок. Перед глазами всё ещё стоял Джеймс. Его глаза. Его улыбка. Его волосы — вечно растрёпанные, как будто он только что встал с постели. — Идиот, — прошептал Северус. — Какой же я идиот. Голоса в голове проснулись. — Ты влюбился, — сказали они. — Заткнитесь, — ответил Северус. — В Джеймса Поттера. — Я сказал — заткнитесь! — Ты — король Метеоры. Пожиратель смерти. Убийца человечества. И ты влюбился в своего врага. — Заткнитесь, блядь! Голоса затихли. Северус закрыл глаза. Ему снился Джеймс — кареглазый, растрёпанный, улыбающийся. И он — рядом. И темнота вокруг — не страшная, а тёплая. Родная. — Эх, Поттер, — прошептал он. — Что же ты со мной делаешь? Ответа не было. Только капала вода за окном, да где-то далеко кричала сова — последняя в этом мёртвом мире.

***

Ночь опустилась на Хогвартс тяжёлым, бархатным одеялом. Радиоактивная мгла рассеялась — насколько это вообще было возможно, — и на небе, сквозь серую пелену, пробились первые звёзды. Не настоящие, не те, что были до катастрофы, но хотя бы какие-то. Северус стоял в подземельях, в своей спальне, и смотрел на потолок. Голоса в голове шептали о чём-то своём, но он не слушал. Он думал о Джеймсе. О том, что они договорились встретиться на Астрономической башне. О том, что ему не терпится. — Ты — дурак, — сказал он своему отражению в зеркале. Отражение кивнуло. — Влюблённый дурак. Отражение снова кивнуло. — Заткнись, — сказал Северус отражению. Отражение засмеялось. Северус шагнул в тень — и материализовался на башне. Джеймс уже был там. Он стоял на одном из квадратных зубцов, свесив ноги над пропастью, и смотрел на звёзды. Его растрёпанные волосы трепал ветер, очки блестели в темноте, а мантия развевалась за спиной, как плащ супергероя — того, из старых маггловских комиксов, которые никто уже не читал. Он услышал шаги. Обернулся. Увидел Северуса, выходящего из тени — бесшумно, как призрак, как кошмар, как бог. — Снейп! — Джеймс спрыгнул с зубца и бросился к нему. Северус не успел увернуться — да и не хотел. Джеймс обнял его. Крепко, по-дружески, по-братски, как будто они были знакомы всю жизнь, а не враждовали с первого курса. Северус замер. Руки его повисли вдоль тела. Он не знал, что делать. Голоса в голове зашептали что-то паническое, но он приказал им замолчать. А потом — сам не понял, как это произошло — он обнял Джеймса в ответ. Так же крепко. Так же по-дружески. Улыбнулся. — Ну-ну, — сказал он, отодвигая Джеймса от себя. — Мы же не договаривались обниматься. — А я люблю обниматься, — ответил Джеймс, улыбаясь во весь рот. — Я заметил. — Тебе не нравится? Северус покраснел. На его бледной коже это было особенно заметно. — Не отвлекайся, — сказал он, отводя взгляд. — Давай сядем. Они сели на парапет — бок о бок, плечо к плечу, свесив ноги в темноту. Северус смотрел на звёзды. Джеймс — на Северуса. — Ты знаешь, — сказал Джеймс, — я заметил, что только при тебе я веду себя... нормально. — Это комплимент? — спросил Северус, не поворачивая головы. — Наверное. Я при других постоянно туплю. А с тобой — как будто могу быть собой. Северус промолчал. Он думал о том же — о том, что только при Джеймсе он не чувствует себя монстром. Что только рядом с ним он может снять маску. Что только ему он показывает то, что осталось от его человечности. — Снейп, — сказал Джеймс. — Я хочу тебе кое-что сказать. — Говори. — Мои Мародёры пойдут с тобой. И остальные гриффиндорцы. Северус медленно повернул голову. Его фиолетовые глаза расширились. Он смотрел на Джеймса, не веря своим треугольным ушам. — О, круто! — сказал он, и в его голосе впервые за долгое время не было ни сарказма, ни насмешки. — Получается, весь Хогвартс пойдёт со мной? Как в прошлый раз? Все триста человек? Без профессоров и этого старого пердуна? — Да, — Джеймс улыбнулся. — Все триста. Я уже всех обзвонил. Ну, через сов. — И Сириус согласился? — Сириус... — Джеймс замялся. — Сириус долго отказывался. Говорил, что ты — псих. Что ты — опасен. Что ты убьёшь нас всех. — А что изменилось? — Пещера, — сказал Джеймс. — Он понял, что без тебя мы не выживем. И что ты... ты не враг. Ты просто... другой. Северус улыбнулся. Улыбка была кривой, почти грустной, но в ней не было безумия — только что-то тёплое, почти человеческое. — Он не один так думает, — сказал Джеймс. — Многие боятся. Но они пойдут. Потому что ты — единственный, у кого есть план. — Не единственный, — тихо сказал Северус. — У нас есть план. Джеймс посмотрел на него. В его карих глазах — которые Северус снова видел не карими — было что-то тёплое. Живое. Человеческое. — Ты веришь в это? — спросил Джеймс. — В портал? В новый мир? — Верю, — ответил Северус. — Мы будем жить счастливо. Без радиации. С солнцем над головой. С зелёной травой. — И с памятниками нам, — добавил Джеймс, усмехаясь. — И с памятниками, — кивнул Северус. Джеймс встал. Он забрался на зубец, выпрямился в полный рост, раскинул руки, как крылья, и его мантия заструилась на ветру. — Представь! — заорал он. — Как я, Джеймс Поттер, веду всех магов через портал! Как я становлюсь вторым молодым героем после Северуса Снейпа! Как нам воздвигают памятники! Как я буду твоей правой рукой! Северус впервые по-настоящему рассмеялся — не криво, не безумно, а открыто, громко, искренне. — Ну нет! — сказал он, вытирая выступившие слёзы. — Я властью делиться с тобой не собираюсь! — А тебя, носатый, никто не спрашивал! — ответил Джеймс, спрыгивая с зубца. Северус встал. Он шагнул к Джеймсу, и они замерли друг напротив друга. Северус подхватил Джеймса за талию — просто так, не думая, — и они оба засмеялись. Но смех затих так же быстро, как и начался. Потому что они были слишком близко. Северус чувствовал дыхание Джеймса на своём лице. Видел каждую веснушку на его носу. Каждый завиток его растрёпанных волос. Джеймс смотрел на него — снизу вверх, потому что Северус был выше. В его глазах — карих, тёплых, живых — горело что-то, что заставляло сердце Северуса биться быстрее. — Северус, — прошептал Джеймс. — Что? — так же тихо ответил Северус. — Ты... ты не убирай руку. Северус не убрал. Они стояли так — две статуи, два врага, два друга — и смотрели друг на друга. Северус знал, что должен отстраниться. Что это неправильно. Что он — монстр. Что он — не человек. Что он — Тьма. Но он не мог. — Джеймс, — сказал он. — Ты... ты должен знать. — Что? — Я... — Северус запнулся. Голоса в голове кричали, требовали, умоляли. Он приказал им замолчать. — Ничего. Неважно. Он убрал руку. Отступил на шаг. Потом на другой. — Мне пора, — сказал он. — Уже? — разочарованно спросил Джеймс. — Уже, — Северус кивнул. — Завтра экзамены. Надо готовиться. — Ты никогда не готовишься. — Сегодня буду. Джеймс улыбнулся. Улыбка была тёплой — не той, которой он улыбался своим друзьям, а другой, особенной. Той, которую он дарил только Северусу. — Ладно, — сказал он. — Иди. Но завтра — снова здесь. Договорились? — Договорились, — ответил Северус. Он шагнул в тень. И исчез. Джеймс остался один. Стоял на башне, смотрел на то место, где только что был Северус, и улыбался. — Идиот, — сказал он. — Какой же ты идиот, Снейп. Он не знал, что Северус слышал это. Он уже был в подземельях, в своей спальне, и его лицо горело, как в лихорадке. — Идиот, — прошептал он. — Какой же я идиот. Голоса в голове зашептали одобрительно: — Ты — дурак, — сказали они. — Знаю, — ответил Северус. — Влюблённый дурак. — Знаю. — Но тебе это нравится. Северус не ответил. Он закрыл глаза и провалился в сон. Ему снился Джеймс — кареглазый, растрёпанный, улыбающийся. И он — рядом. И тьма вокруг — не страшная, а тёплая, родная, бесконечная. — Эх, Поттер, — прошептал он во сне. — Что же ты со мной делаешь?