Один-единственный раз

      Это было так давно… Смотря на нынешние отношения, будто они никогда и не были близкими… Коллегами? Знакомыми с общими увлечениями и целяит? Может… Друзьями? Всё может быть, но явно не врагами.       Ещё до попадания в ад Винсент слышал об Аласторе, некогда популярном радиоведущем и, тем не менее, который был серийным убийцей, который закончил свою жизнь довольно комично. Ещё тогда личность такого «человека» его интриговала. А после собственной кончины, попав в ад, до него быстро дошли слухи о неком «Радио-Демоне», а ещё быстрей дошло то, что это тот самый, кем он восхищался долгие года, радиоведущий. Он когда-то смог достать касеты с записями этого прекрасного голоса с помехами, было даже такое, что в одном из шоу они разбирали серийников былых лет, особенно до второй мировой, и эти записи использовались там. А вне работы он слушал эти касеты раз за разом, иногда даже засыпая под голос среди помех. Именно поэтому, когда он наткнулся на радио эфир, нет, не так… Просто проходя мимо толпы, уткнувшуюся в стекло, за которым было радио, он услышал передачу. Сразу же остановился и дёрнул головой туда, неожиданно для всех и самого себя, учитывая его акулью фигуру, протиснувшись через толпу.       А вот времени, чтоб как-либо связаться с Радио-Демоном, понадобилось больше. Но когда они встретились в баре, телеведущий был неимоверно счастлив, не сходила улыбка весь тот вечер, пока они общались за бокалами крепких напитков, чокаясь со звонким стуком, слегка пьянели (по крайней мере, он).       С тех пор именно так и началось их общение. И пусть Аластору было явно всё равно, кроме как, наверное, чужой лести, Винс будто не обращал на это внимания, а одержимость демоном становилась всё явней. Вслух он бы, наверное, этого и не сказал никогдашеньки, но он был бы готов кланяться в ноги этому мужчине, целовать землю, по которой он ходил, целовать лакированную обувь на этих крепких ногах. Да что уж там! Готов стоять на коленях между его ногами, уткнувшись в заветное место своим лицом-экраном, а может и сидеть на них, прижимаясь к стройной фигуре Аластора, обнимать крепкие плечи, крепкую спину, не оставив ни одну из частичек прекрасного тела без внимания, запустить руки в алые, будто застланные кровью его жертв, волосы, коснуться этих ушек и рожек, разглядеть швы на уголках рта и исцеловать эти губы…       Стыд у него остался, несмотря на адскую, в прямом смысле этого слова, атмосферу беспредельщины, дури, алкоголя, убийств, канибаллизма, проституции и секса, поэтому всё таилось глубоко внутри, пусть и очень хотелось… Много чего. Он был готов даже не к верхней позиции, был готов подставиться под мужчину. Был готов, на самом деле, на многое, лишь бы мог как можно дольше и больше быть с ним.       Сам Радио-Демон видел эти желания, глубоко таящиеся в чужом «лице», в чужих глазах, в чужом языке тела. В мыслях он смеялся, ведь и вправду было забавно наблюдать за чужим поведением, робкими касаниями, когда он думал, что никто этого не видел и он сам типа не замечал, голодным взглядом и экрана, что иногда шакалил, видимо, от переизбытка эмоций, а ведь они просто сталкивались взглядами. Было даже немного жалко так играть с таким… Простаком, одержимым старшим. Прям течёт под его даже переферийным взором, почти что как сука, а ведь он — взрослый парень, даже мужчина.       Иногда, когда они были дома у Ала (а ведь он не часто к себе кого-либо приглашал), Вокс часто за ним наблюдал, с интересом, с обожаем, благоговением… Плавные, уверенные движения, в одной руке чашка кофе, в другой чертежи или сгустки магии. У Винса не было мыслей что-то из этого использовать в своих каких-то корыстных целях (о чём частично он даже жалел в будущем), просто было от одного наблюдения хорошо физически и морально. Вот бы его руки или эта магия скользить по нему самому так, как по этим всем вещам, также страстно, как он занимается обычными вещами…       И Радио-Демон это прекрасно понимал, и в своих играх, о которых его новый «друг» не подозревал, он даже специально делает некоторые… Вещи. Конечно же, тот задерживал взгляд на руках, что специально медленно проводили по чему-либо, конечно же он ещё пристальней наблюдал за ним, когда Аластор вставал, отодвигая стул, опираясь о стол руками и склоняясь над ним, или опирался пятой точкой на него, попивая напиток и либо газету читая, либо просматривая чертежи, и как бы, казалось, что в такой позе такого, но даже так на него засматривались, даже более упорно, нежели когда открывался задний вид.       — Знаешь, — начал как-то Аластор, повернувшись к нему и посмотрев так, будто до этого не замечал с его стороны никакого внимания, — ты прям оторвать взгляда от меня не можешь, Винс.       — Ах, д-да? — нервно посмеялся телевизороголовый и, видимо, чтоб отвести от себя подозрения, отвёл взгляд. — Прости, Аластор, если тебя это отвлекло, я, ээ… С-случайно…       — Охохо, нет, парень, меня твои глаза не отвлекают, ни капли, — подойдя к плите с заварочным чайником, что уже давно был вскипечён, и сделал ещё одну порцию кофе. Хотя, нет. Он сделал две порции, одну из которых протянул собеседнику, что дрожащими руками, будто это мешок с золотом, взял и отпил. Не особо любил простой чёрный кофе, даже очень крепкий алкоголь он готов был выпить, но если это кофе из этих дьявольских рук, то он, в принципе, не против, даже не покривился от противной горечи. — Многие не могут от меня оторвать глаз, и все то ли от восхищения, то ли от страха, криков теней почивших душ, — он и сам отпил напитка, заметив, как ему слегка кривовато улыбнулись, явно нервно, может, слегка возбуждённо. — А ты от чего, ммм… Таков? — тихая усмешка, скрывшаяся среди помех.       Винсент замялся, потоптался на месте, раздумывая, как ответить, чтоб не вызвать в своём кумире отвращения к себе. В итоге, струя коричневой кипячёной жидкости по жилетке, от чего её обладатель шикнул и дёрнулся, и чашка уже было начала падать, быстро приближаясь к полу, но её подхватила тьма магии обладателя здешнего пространства. Напиток уже было не спасти: всё было либо на чужой одежде или нелепой лужицей распласталось по полу. А посуда была уже на столике. Ал засмеялся уже открыто.       — Что, на столько неотразим я для тебя? — спросил он, зная, что ему либо не ответят, либо ответят, но приврав.       Угадал с первого предположения. Тот снова замялся, смущённо отводя взгляд из-за своего позора. Потянулся к пуговицам жилетки и расстегнул её, снимая.       — Я могу её положить… Куда-нибудь?.. — Радио-Демон пожал плечами и кивнул в сторону стула, элегантно попивая собственный напиток. Чтоб не натворить ещё глупостей, он было шагнул к стулу, но остановился. — А… Лужу ещё надо вытереть, — будто забыв про цель «не натворить ещё глупостей», он сжал в руках ткань и опустился на колени. Да, именно так, он начал вытирать её своей жилеткой пролитый кофе. Аластор лишь удивлённо вскинул брови и тихо хохотнул, убрав чашку с блюдцем на стол, опираясь после о него же, с забавой наблюдая за этим зрелищем. — Ну, ээ, думаю, всё же и так испачкана она, так что… — телевизороголовый на секунду поднял взгляд и застыл, заметив, как за ним смотрят. Хотя, нет, даже не из-за этого он встал, как вкопанный, после чего дрожь прошлась по всему телу. От того, какой вид ему открывался. Немного скрещенные длинные ноги, грудь слегка выпячена, голова соблазнительно (на самом деле, просто элегантно) отклонена на бок и чуть назад, ладони свисали со стола, эти прекрасные длинные пальцы сжимали края стола.       — Да, конечно, — специально протянул старший демон, усмехаясь, наконец, дождавшись чужой реакции, — протирай этим, раз хочешь, — оттолкнувшись от твёрдой поверхности, он обошёл гостя под его взгляд.       Каблуки его туфель звонко отдавались в до этого оглушающей тишине. Глаза не могли оторваться от этого, этот будто специально расхаживал вокруг, хотя откуда ему ж знать, что чувствует Вокс? По крайней мере, именно так он думал. Сглоткнув скопившуюся слюну, он отвернулся и продолжил вытирать пол. Где-то сзади шаги остановились, прямо вовремя: он также завершил своё дело и встал, осмотрел ткань. Мда уж, даже не постираешь потом, сразу на выброс бы. Где-то под столом он видел мусорное ведро, туда же он и выкинул, впрямившись. И по плечу он ощутил нечто тёплое. Дёрнулся и посмотрел на место соприкосновения. Это была рука. Он сглотнул.       — Молодец, Винс, — его ещё большё дёрнуло, когда на противоположную сторону, в место около талии, также положили руку. — Прям всё так тщательно вытер, хотя было совсем не обязательно.       — Н-н-ну… — опустив взгляд вниз, он заметил, как чужие руки скользнули медленно, почти мучительно, по его телу. На живот и на ключицы. Помехи сразу же прошлись по экрану, и он начал нагреваться: и точно он не понял, само тело начало нагреваться или всё же его голова. Но румянец в любом случае растёкся. — Я п-просто… Сам пр-ролил… И-и…       Ему снова рассмеялись, и эти прекрасные руки отпустили его тело. Был более смелым по отношению к нему, Винсент прижался бы обратно и желательно вплотную. Приземлил бы его руки обратно на себя, водил бы ими активнее… Нет, выкинь это из головы.       — Да-да-да, я понимаю, всё понимаю, — посмеялся мужчина, снова обойдя парня и взяв свой кофе, залпом допивая. — Как и понимаю ещё кое-что, — голова повернулась к Винсу, что весь трясся в приятной дрожи. — Не расскажешь ли это сам, или я выскажу твои собственные мысли вслух???       Винсент после его слов понял: всё же горело его тело. Заживо.       Как только Аластор сел на стул, он махнул своей магией, что тут же «обняла» Винса за талию и за руки, смыкая их за спиной, прижимая, как тот и мечтал, к его телу, опустив пятую точку на колени. Сердце затрепетало, а после бешенно застучало, как и кровь табуном разбежалась по телу.       — Хахаха, Винс, не перегрейся, я ведь просто дотронулся до тебя, — засмеялся Ал, всё также улыбчиво, хотя больше хитро смотря на него.       А того ещё больше трясло. Пар из ушей бы выходил, если бы у него вообще были уши. Помех стало больше, между ними глаза смотрели то вниз, то вверх, то по бокам, то прямо в чужие хитрые глаза.       «Дотронулся? Просто, блять, дотронулся???? Оооххх, если бы это было обычное касание… Бляя, опусти лучше на меня свои руки, расстерзая, искусай своими острыми зубами, прижми, сожми сильнее, трахни, выеби меня как конченную шлюху, чтоб я никогда не забыл форму твоего члена, задуши, чтоб в лёгких закончился весь воздух, позволь мне быть с тобой в это мгновение, позволь мне касаться тебя в ответ, целовать, оседлать и быть полностью твоим…» — но вслух он ничего и не сказал. И тут даже не стыд сработал, и, нет, он не прикусил язык. Он пытался полностью осознать, что сейчас происходит и кто это делает.       А после очередная дрожь прошлась по нему, глухой стон раздался по душной комнатушке, будто избавились потчистую от кислорода.       — У тебя встал, Винсент, — прошипел через собственные радиопомехи Аластор, усмехнувшись.       Парень среди помех опустил взгляд. И вправду, в районе паха, на ширинку прям давя, была выпуклость, показывая явное чужое возбуждение.       — А-Ал… — захрипел он, попытавшись двинуть руками, но, нет, не получилось, магия всё ещё удерживала. Таз невольно поддался навстречу чуть отдалившейся руке, и та не отстранилась, приняв твёрдость.       — Что, наконец-то мальчишка решил перестать играть во врушку, став честным и послушным? — будто в подтверждение своих слов он помассировал это самое место. Под его касанием прям прогнулись до хруста в спине. — Ну так что? Скажем ещё что-нибудь? Я, конечно, не против, как ты говоришь раз за разом только моё имя, но я жду иных слов.       Винс тяжело дышит. Скулит. Стонет. Тело горело, в паху приятно пульсировало и одновременно с этим неприятно давило тканью. Было стыдно что-либо говорить из своих желаний. Но всё же он кое-что прошептал:       — П-пусти мои р-руки…       — Ну-сс, так уж и быть, — и вскоре тот мог пошевелить своими конечностями.       Когда руки стали свисать побокам, они начали дрожать, пока взгляд бегал по телу Радио-Демона, будто не мог определиться, чего первым делом коснуться, а не… Хотя кого он обманывал? Мысли и вправду метались, как и глаза.       И всё же они, наконец, приземлились на чужие плечи. Как когда-то, чтоб «обворожить» этого демона в самом начале, начал массировать их. Жёлтые зубы скрылись за губами, что всё ещё были растянуты в улыбке. Он наклонил голову набок. Когда одна из ладоней поднялась к шее, у него слегка встрепенулись уши. Коснулись вскоре и их. Была бы нормальная голова, а не телевизор на её месте, уткнулся бы именно туда лицом и носом, вдыхая приевшийся запах крови. Но, несмотря на это, он всё равно уткнулся в то место, высунув язык и лизнув ухо. Аластор хрипло выдохнул, подняв взгляд на возбуждённое «лицо». А после взгляд зацепился за те самые рожки, почти что такие же, как у оленят. В чужих рассказах и один раз самолично видел, как те увеличивались, становясь такими же, как у взрослого оленя. Пальцы аккуратно, будто те из хрусталя, коснулись их. Кончик языка также прошёлся по чёрным рогам. Тёмная магия сжала талию от ощущений её хозяина.       Телевизор-голова опустилась ниже, к чужому лицу. На него смотрели с прищуром, улыбаясь. И от этой улыбки были отчётливо видны швы на уголках. Видимо, где-то внутри всё окончательно сдвинулось, он прильнул именно туда, поцеловав один шов, а после вновь высунул язык, но теперь для того, чтоб провести им по губам и после протиснуть его между ними. На удивление, ему поддались. Рот приоткрылся, и его собственный язык ответил на ласку. Было необычно даже ощущать вместо тёплых губ прохладное стекло, но и в то же время разгорячённый язык. Аластор часто целовался при жизни. Обычно он вступал в «платонические отношения» лишь ради своих целей. Чаще всего девушки, женщины, с парнями и мужчинами гораздо реже. Но почему-то именно этот поцелуй с помешанным на нём парне был самым таким… Как даже сказать, хмм… Головокружительным. Взгляд поплыл даже. Губы пылали жаркой страстью. Рот наполнялся слюной: и по подбородку, и по стеклу она текла. Даже сам он, который вообще-то не затевал идти дальше обычных дразнилок, был поглощён этим сбивающим с ног моментом, цепляясь за чужую рубашку, оставляя в ней даже дырки от когтей. Это было на грани бешенства, на грани безумия, вот-вот — и сорваться можно.       Телевизороголовый отстранился, испытывая жар, жажду по этому демоническому созданию. Когтистыми руками он разорвал пиджак и рубашку Радио-Демона, открыв вид на узкую грудь с некоторым мехом, почти как грудка у животного. Конечно, ширь не сравнится с его собственными формами, но у него самого акулья фигура, которая изначально широкая, а у этого тела даже его стройность элегантна, соблазнительна, прекрасна, идеальна. Он хотел прильнутб к нему, расцеловать, обсосать и расследовать эту часть, но его остановили.       — Хей-хей, рыбка, — щёлкнул по плечу его мужчина. — Рвать мою одежду было не обязательно, — ему пришлось снова схватить магией чужие руки, приковав к его груди. Это немного отрезвило Винса. Он похлопал глазами и посмотрел на Ала. — На столько себя сдерживать не можешь рядом со мной, когда дали чуточку воли?       Экран запластался голубым румянцем. Взгляд тут же увёлся в другую сторону. Но щупальце магии заставило его посмотреть обратно на него.       — А-Аластор… — хрипит он. — Прости…       А тот лишь хмыкнул, поджав губы в усмешке. Магия слегка хлопнула по боку телевизора, будто даёт пощёчину или подзатыльник. Громкий выдох.       — В аду не прощают, малыш, — шепчет Аластор и прижимает магией к себе, заставив его снова прогнуться в спине. Винсент застонал. Если бы не чужие бёдра, он бы полностью свёл собственные ноги вместе от возбуждения. — Что, потёк от этих действий? Хаха, — откинувшись назад, он опустил взгляд на пах парня, про который оба уже успели забыть. — Оу. А я ведь всего лишь шутил, Винс… — хихикнул, заметив, как тёмное пятно и вправду расползлось по ширинке.       — Ал… Я хочу тебя…       — Хмм, ох, правда что ли? — засмеялся Радио-Демон. — А я и не знал. Может, что-то новое расскажешь? — было видно, как чужой кадык дёрнулся в глотке.       — С тех пор, как услышал, увидел тебя вживую… — его «щеки» коснулись и погладили, довольно улыбаясь, намекая, чтоб тот продолжал. — Нет, даже до моей смерти… Я так восхищался тобой. А здесь я прям могу сидеть рядом с тобой, говорить, слегка касаться… — взгляд скользнул к протянутой руке, а после к лицу, ниже, к разорванной части одежды. — А сейчас мне рвёт крышу просто от того, что ты коснулся меня, что ты позволил мне касаться тебя, — под чужие тихие помехи он застонал, тазом прижимаясь чуть ближе к паховой части. И там же почувствовал такой же стояк. — О дьявол… — хрипит он, прикрывая глаза. — Я схожу с ума… Зачем ты такой…?       — Какой же?       Винс промолчал, его будто бы сильнее начало трясти от возбуждения, возникло ощущение, что у него почти что полный перегрев. В некоторой мере это даже правда. Может, ещё больше поперчить пилюлю?       Руки старшего скользнули по чужим бёдрам и зацепились за кожаный ремень. Особых сил не потребовалось, чтоб его растегнуть и снять штаны, а после и боксёрки. Налившийся кровью член сразу же вырвался наружу, когда ему дали возможность. Винс удивлённо наблюдал за этим. Казалось, его крыша сдвинулась ещё дальше. Особенно когда тонкие когтистые пальцы невесомо, просто кончиками, коснулсь его достоинства, провели от основания до самого голубоватого кончика, слегка царапнув место около уретры, и снова вниз, также слегка коля коготками, но от этого ощущения будто ярче, будто гораздо приятнее.       Но не сравниться с тем, как ладонь полностью обхватила ствол и начала его поглаживать. Медленно. Мучительно. Будто дразня. А может, ждал он его реакции? Это было в некоторой мере пыткой, парень толкнулся в тёплую ладонь. И это было прекрасно. Пока его гладили там, он продолжал толкаться, пусть и не в полную силу, ведь его всё ещё держали магией.       Нижняя одежда уже успела пропасть, пока её обладатель таял в жаре чужих рук, ластясь, выгибаясь, возможно, слишком сильно пачкая ладонь, учитывая непрекращающийся поток естественной смазки.       — Ал… Ааал… — зазывает Винсент, моля явно не только об ускорении, но и о большем, гораздо большем, чем рука на стоящем колом члене, желательно — его собственный агрегат, что таился в брюках, в заднице ненасытного демона, что только в мыслях и снах грезил о подобном моменте наедине в душной комнатушке, может, даже на кровати, хотя на стуле он тоже был не против. Да Дьявол, он был бы не против даже прилюдно, если только его активом, кабелём для течной суки, коей Винсент был готов быть (а здесь будто бы таковой и являлся), был бы Аластор.        — Хммм? Что такое, Винс? — с явной усмешкой произнёс Радио-Демон, резко вдохнув воздуха в лёгкие, когда по его выпуклости снова прошлись, будто это и был ответ. Но тот решил поиграть в дурачка. Замедлил движения и ещё через время полностью остановился, чем заслужил разочарованный стон. — Не ответишь — не продолжу. Давай, Винсент, око за око, зуб за зуб.       От чужого доминирования и его собственного полного имени, так похабно-высокомерно произнесённое, Вокс был готов кончить даже без прекрасных рук. Но силы ушли не на эякуляцию, а на ответ:       — Хочу тебя… — повторил раннюю фразу он. — Хочу быть трахнутым, выебанным тобой, чтоб я сидеть, ходить не мог, чтоб моё тело долго помнило, каково это — ощущать тебя, ощущать боль и удовольствие от соития с тобой.       Старший демон был вполне себе доволен чужим ответом. Щупальца магии прижали его тело к нему. Руки Радио-Демона приспустили собственные нижние одежды. К месту между ягодицами, будто изначально там ему и место, прижался орган, пульсирующий и также, разве что не на столько обильно, текущий. Магия тут же начала насаживать парня на ствол. А зачем смазка? Если он сам сказал «чтоб тело долго помнило, каково это — <…> ощущать боль».       Телевизороголовый прогнулся в спине слишком сильно, любой бы, наверное, побеспокоился даже, не сломал ли он себе позвоночник. Он раскрыл рот в немом крике-стоне, пока снизу продвигались всё дальше и дальше, расширяя стенки прохода. Было, конечно же, туго, всё же, ладно смазка, растяжки никакой не было. Всё на сухую. Лицо-экран уткнулось в плечо Радио-Демона. Всё же пар (или немного дыма?) слегка выходил из него, а между антенками проходил ток от напряжения и возбуждения. И вот он был полностью наполнен чужим членом.       После краткой передышки он откинул голову назад. Ему даже немного помогли, чуть сдвинув магией его назад от себя. Но из-за выгиба в спине его грудь утыкалась в его. Проморгавшись среди помех, Винсент поднял томный взгляд на Аластора, что с прищуром и улыбкой наблюдал за ним. И единственное, что поменялось в его такой вечной физиономии, — это щёки, они порозовели.       Они почти одновременно тянутся друг к другу, вцепившись в губы друг друга со страстной яростью. Но Ал потянулся к нему не просто так, а чтоб неожиданно толкнуться в Винса. Тот отстранился и застонал, прикрыв глаза и немного хмурясь. Но, несмотря на явную боль, ему было хорошо. Ему было прекрасно от ощущения, что это и вправду реально, и его физические чувства — тому доказательства.       — Я будто бы переполнен… Разрывает изнутри… — хрипит Винсент, помехи иногда продолжали появляться. Глаза слегка закатились. Но после того, как он проморгался, опустил взгляд вниз, место, где соприкасались их тела.       — Оказывается, это так хорошо, да? — усмехнулся старший, пока у младшего плыло в глазах, но, несмотря на это, он всё равно с некоторой одержимостью и обожанием посмотрел на мужчину.       — Только если с тобой… — шепчет он и снова тянется за поцелуем. И его ему дали. Вместе с ещё чередой толчков. Парень застонал. — Аахх… Д-да, туда, мм~…       Магия, что была прохладной, не хило контрастировала с разгорячёнными телами, но и она вскоре начала приятно обжигать. А сам он «искрил» током, показывая всем своим естеством, что ему хорошо, который прокатывался не только по его телу, но и по чужому, что слегка вздрагивал от этого.       Стоны, хлюпанья, шлепки кожи о кожу, лёгкие удары члена между их животами об одежды. Оглушали эти звуки, перекрывая все остальные посторонние. Обоим было хорошо, даже очень. Поцелуи до нехватки кислорода только усиливали интенсивность ощущений.       Но движения, что ранее были очень быстрыми, начали постепенно замедляться, пока и вовсе не прекратились. Поцелуй тоже завершился. Винс разочарованно посмотрел на мужчину. Без слов было понятно, что у него в голове.       — А знаешь, что? Я устал, — после того, как он поймал взгляд, полный возмущения, добавил: — Подвигайся сам, — откинулся назад, положив руки на подлокотники, всем своим видом показывая, что дальше никаких действий с его стороны ждать не нужно — не сделает ничего.       Экран запылал румянцем. Поджав плечи и закусив губу, он медленно, аккуратно махнул бёдрами вверх и после обратно вниз и застонал. Глаза прикрылись, пока их обладатель пытался привыкнуть к реалям. Его тело будто ослабело, еле-еле повиновалось мозгу. Но, собравшись с духом, он начал двигаться. Аккуратно, осторожно. Магия крепко сжимала его. Аластор тихо стонал и ухмылялся, наблюдая за чужими стараниями. Винсент наткнулся на мысли, что ему начинает нравиться самолично, без чужой помощи, двигаться, подстраивать под свой лад движения. И самое главное и приятное — что каждый толчок проходился глубоко и прямо по простате.       — Ал… Алл… Ох блять, Аластор, ммм… — глаза снова закатились, спина прогнулась. На его талию положили ладонь, сжимая и поглаживая.       — Давай, давай, мне только в радость слушать тебя, оу, особенно как ты произносишь моё имя посреди стонов, — он и сам закрыл глаза. Брови были слегка скривлены от ощущений, но ему это нравилось. Возможно, также или даже больше. Кто знает?       После его слов стоны будто стали ещё громче и отчётливее. Рука скользнула вверх по талии и к лопаткам, сжимая, скорее даже лапая. Снова наклонил к себе парня, впиваясь поцелуем. И спустя пару секунд страстного танца языков Аластор почувствовал, как внутренние стенки гостя его сжали и запульсировали. Винс издал звук, что-то между стоном и вскриком. Когти Ала впились в чужую рубашку, когда он и сам кончил, только внутрь, а тот — наружу.       Тело телевизороголового мгновенно окончательно ослабло, упав на мужчину. Он тоже пытался отдышаться от полового акта. Магия медленно убралась, и чужие руки повисли вдоль тела оттраханного парня, тело которого подрагивало или пробивало электричеством.       — Ал… — шепчет Вокс. — Аластор…       — Хмм? Что такое, Винс?       — Это был ахуенный первый раз…

***

      «Ахуенный первый раз». Тогда был первый раз не только для Винсента, но и для Аластора. Первый и единственный. До этого — ладно, у него просто не было никакого желания заниматься сексом. А что же после? А после они разошлись… Ну, «разошлись» — это ещё мягко сказано. Хотя «поссорились» — тоже. В любом случае, с тех пор они много-много лет больше не общались. И с тех пор он не спал ни с кем. Не хотел? Или не предлагали? Нет, предлагали, но после Вокса он никогда больше не испытывал желания к чужим телам. А если и возникали мысли, то вспоминалось скованное в его же магии тело акульего сложения, с голым низом и крепким стояком, старый телевизор вместо головы, голубой румянец, закатанные или смотрящие прямо на него глаза, между антенками и по всему телу проходящий ток.       Как и в тот день, разве что в одиночестве и в немного другой одежде, он делал себе кофе. Пиджак висел на спинке того самого стула, а рубашка облегала его плечи и спину. Налил, размешал и выпил, смотря в окно. Недавно они «встретились». Изменился тот, конечно, с тех пор. Даже очень сильно. Стал «современней». Тьфу.       Аластор об этом не переживал. Как и тогда, после их разрыва, ему было всё равно на Вокса. Хотя всё ещё за грудой хлама на столе мирно, почти что не тронутые с тех пор, стояли микрофон, это же давний подарок Винсента, кружка, из которой тот тогда пил, жилетка с коричневым пятном, которым была вытерена кофейная лужица, рубашка (после секса Аластор забрал её, потому что он сам оставил на ней дырки от собственных когтей и одолжил ему одну из своих) и разорванные благодаря Винсу пиджак с рубашкой, его собственные, их уже не надеть, если только зашить, но с тех пор он их не носил.       Зачем он всё это оставил, не выбросил куда-то? Кроме, разве что, микрофона, остальные вещи бесполезные. Может, забыл про это, что вряд ли, учитывая его феноменальную память, а может, оставил специально? А с какой целью-то, угрожать что ли своему «главному врагу в этом аду»? Вспоминать, хах, этот момент и их общение в целом?       Что ж… Кто знает. Кто знает…