Выходной

      Ястис смотрела на бумажку в руках и не могла поверить в реальность ее существования. Она даже позволила бы себе приподнятую в удивлении бровь, если бы не полтора десятка свидетелей. При свидетелях она запрещала лицу выражение эмоций. Даже в мелочах. Позволишь сегодня себе приподнятую бровь, а завтра тебя обвинят в некомпетентности в силу излишней сентиментальности.       Тем не менее, Ястис развернула свиток еще раз. Пробежалась глазами по строчкам:       «Приказ о временном освобождении Вершительницы Ястис от служебных обязанностей...»       Дальше свиток разворачивать не хотелось. Впрочем, ей и не было нужно: она прекрасно знала, что написано ниже заголовка.

***

      В кабинете Тунона царил идеальный порядок. Свитки законов стояли строго вертикально, пепел в канделябрах лежал ровным слоем, а сам Архонт Правосудия восседал за столом из черного дерева, сложив руки в замок. Его железная маска — Лик Правосудия — отражала тусклый свет свечей, не выдавая ни единой эмоции.       Она сидела напротив, держала обеими руками кружку с чаем, подпитываясь чувством защищённости. Не сказать, что она чувствовала себя неловко в кабинете непосредственного начальника — само существование Тунона вселяло некое ощущение безопасности и уверенности в завтрашнем дне, — просто если можно за что-то держаться, кроме собственных принципов, то почему бы не за кружку?       Кружка была керамической, с трещиной на боку и нелепой надписью «ЛУЧШАЯ ВЕРШИТЕЛЬНИЦА ГОДА». Насколько Ястис помнила, кружку ей подарил на третью годовщину службы Бледен Марк. Тунон на этот подарок тогда изрек, что юмор противоречит статусу Вершителя, но кружку не конфисковал. Более того, хранилась посудина в его кабинете во втором снизу ящике стола. Там же лежали блюдце (тонкого фарфора с изящным рисунком серебром) и ее любимое печенье из отрубей. Причину, почему ее личные вещи хранятся (и должны храниться) у начальника, Ястис придумала уже сама, точнее интерпретировала из замечания Бледен Марка, что более злобной бешенной суки он еще не встречал. Под сукой наставник подразумевал исключительно самку псовых. Замечание было вполне резонным, потому что Ястис тогда только забрали из казармы боевых магов, а Марк не стеснялся в выражениях на тренировках. Так что она буквально прокусила ему руку во время отработки высвобождения из захвата.       В любом случае, она давно и честно по отношению к себе принимала тот факт, что для двух своих наставников скорее питомец.       Ястис сделала глоток чая.       — ... Голоса Нерата утверждали, что Грэйвен Аш не имел права мобилизовать их отряды без согласия Алого Хора, — монотонно продолжила доклад, помешивая напиток. — Грэйвен в ответ послал Нерату отрубленную голову курьера с припиской: «У тебя теперь есть с кем поговорить». Нерат в свою очередь отрубил голову гонцу Грэйвена и вернул обратно с тем же посланием, только переписанным кровью.       Тунон молчал. Его перчатка из чешуи дракона легонько постукивала по столу — единственный признак того, что он слушает.       — И теперь, — продолжила Ястис, делая ещё глоток, — оба требуют моего арбитража. Потому что, видите ли, у них возникли разногласия по поводу того, чья голова была красивее.       — Очевидная попытка переложить ответственность за эскалацию конфликта на третью сторону, — бесстрастно произнес Тунон.              Голос его звучал так, будто он раз пятнадцать взвесил на весах правосудия каждое слово перед тем, как выпустить его в мир.       — Ваше решение, Вершительница?       — Я велела им подраться лично и прислать мне победившую голову. Тогда я признаю правоту ее владельца.       Тишина. Тунон даже не шелохнулся.       — Это было… нетрадиционное решение.       — Наоборот. Уложение статья пятьсот сорок восемь, пункт девятнадцать, подпункт "г": «В случае невозможности разрешения конфликта полюбовно дозволяется разрешить его поединком». Вы так и не убрали этот подпункт, господин, хотя не единожды пеняли на его древность и архаичность формулировки. Исходя из этого, мое решение максимально традиционно.       — Принимается.       — Таким образом, один из конфликтов в долине Эштон-Тайр урегулирован. Архонт Грэйвен выразил недовольство решением, но подчинился. Архонт Нерат выразил недовольство решением, но подчинился. Оба выразили недовольство мной лично, но это не входит в компетенцию суда.       — Определите «недовольство», — бесстрастно потребовал Тунон.       — Грэйвен Аш сказал, что я «понимаю закон, но не понимаю жизни». Пришлось возразить, что это моя работа — понимать закон. Жизнь — а точнее ее кратковременность, — проблема тех, кто его нарушает. Голоса Нерата сказали, что я «холодная, как утро в Бездне». Я поблагодарила и заметила, что утро в Бездне, согласно климатическим сводкам, характеризуется умеренной влажностью и температурой, комфортной для большинства рептилий. Он не нашёлся, что ответить.       Из угла, где тенью горного кряжа возвышался Бледен Марк, послышался короткий смешок. Ястис отметила, как на мгновение рука Архонта Правосудия сжалась в кулак — "я заметил, Марк, но сделаю вид, что ничего не было. На этот раз" — и снова расслабилась.       — Продолжайте, Вершительница Ястис.       — Продолжаю. Дело о незаконной торговле душами в Ведьминском Торжище также закрыто. Установлено, что организатор — некто Кессель, бывший сборщик налогов. Использовал лазейку в сто сорок седьмой статье Уложения, пункт тридцать четыре, подпункт "д": «душа, добровольно переданная владельцем, не является предметом незаконного оборота». Кессель убеждал должников, что передача души — единственный способ погасить долг. Я доказала, что «добровольность» при наличии долгового обязательства не может считаться таковой, поскольку выбор между душой и долгом — это не выбор. Это шантаж. В протокол добавлено примечание: «Пункт тридцать четыре, подпункт "д", временно признаётся недействительным в случаях, когда альтернативой душе является финансовая несостоятельность».       — Временно? — в голосе Тунона прозвучало нечто, отдалённо напоминающее интерес.       — До вашего окончательного решения, господин. Я не имею права вносить постоянные изменения. Но пока вы думаете, торговля душами встала. Кессель приговорён к троекратному чтению Уложения вслух в присутствии каждой из проданных душ. — Тунон наклонил голову на два градуса. Признак заинтересованности. — Наказание определено как «эффективное»: через два дня Кессель подал прошение о замене наказания на каторжные работы. Чтение заняло бы четыреста лет. Он посчитал, что это слишком жестоко. После рассмотрения всех обстоятельств и в силу того, что это первое привлечение подсудимого, я приняла решение удовлетворить просьбу. Однако, в случае рецедива, заключенный Кессель вернется к чтению. На данный момент он — самый законопослушный гражданин Империи. Боится даже думать о налогах.       Марк снова издал хмыканье. На этот раз громче. Ястис чуть повернула голову в его сторону. Очень хотелось скорчить Архонту Теней рожицу, но она сдержала порыв.       — Вы находите мой вердикт смешным, наставник?       — Нет, нахожу только, что ты издеваешься.       Ястис позволила себе выражение каменной невинности на лице. Подсмотрела у статуи в неразрушенной части города. И теперь на Бледен Марка взирала так, будто он на ее глазах украл яблоко, и она ждет раскаяния. Раскаяния не было. Тогда Ястис повернулась обратно к чашке с чаем.       — Мой господин, позвольте отклонить возражение Архонта Теней. Следование букве закона не является издевательством. Это справедливость. Если же господин Марк пытается обвинить меня в превышении должностных полномочий, я выдвину встречный иск в связи с оскорблением чести и достоинства лица при исполнении.       — Возражение отклонено. Есть, о чем еще доложить?       — Да.       Девушка поставила кружку. С минуту она наблюдала, как успокаивается дрожь, идущая по поверхности напитка. А после коротко наклонила голову и снова выпрямилась.       — Я несколько утомилась, мой господин. Это может плохо сказаться на моей эффективности. Архонты Империи, господин, — произнесла она, глядя прямо в прорези маски Тунона, — подобны детям, которым дали в руки оружие массового поражения и сказали: «Играйте дружно, только не сломайте Империю». Они же играют так, что мне, Вершителю, приходится каждые три дня собирать их кубики обратно в башню. При этом каждый кубик считает, что башня должна быть именно его цвета. И если я не соглашаюсь, то я «не понимаю тонкостей архонтской дипломатии». Так что, да. Я устала от того, что взрослые люди с магией уровня «стереть город с лица земли» ведут себя как дети на детской площадке, только вместо совочков у них армии мертвецов. Я устала от того, что каждый архонт считает себя центром мира, а я должна разбирать их ссоры, потому что мой господин сказал: «Эта девушка будет полезна». Кстати, — она подняла кружку в неком подобии тоста, — спасибо за карьеру, наставник. Я теперь самая неспящая Вершительница во всей Империи.       Из угла комнаты в очередной раз донеслось что-то, отдаленно напоминающее смешок. Бледен Марк, застывший огромной тенью, сложил руки на груди. Его лицо, обычно мрачное, как приговор к казни, сейчас выражало легкое злорадство.       — Она права, — прогудел палач. — Ты сам вырастил эту беду.       — Я не растил. Я отобрал, — поправил Тунон. — В казарме боевых магов ей не хватало дисциплины. Здесь она получила структуру и цель.       — А еще, — вставила Ястис, — получила возможность пить чай в компании двух самых жутких Архонтов долины. Бледен, Вы будете?       Она явно сменила гнев на милость после предыдущего высказывания Марка.       — Чай? Ну нет. Только стаут.       — Это “Слезы Эштон-Тайр”, крепче некоторых сортов эля, между прочим.       Она не врала. В “слезы” кроме самого чая входил целый букет местных трав разной степени ядовитости, а с ними три сорта древесных грибов и сушеные ягоды Распускающейся Розы — мощного афродизиака, побочно вызывающего диспепсию. Ястис сцедила из чайника в чуть помятую железную кружку Бледен Марка настой. Даже протянула. Стоило заметить, что это не было ловушкой с ее стороны — Марк мог выпить и сожрать и не такое. На него яды действовали ещё хуже, чем на нее саму. Палач преодолел расстояние между ними за мгновение. Единым глотком опорожнил кружку и чуть поморщился: «водичка». Ястис вздохнула. Марк не уважал чайно-настоечную культуру.       — Вершительница, — Тунон вернул беседу в рабочее русло, — Ваше выгорание принято к сведению. Но усталость не является уважительной причиной для снижения эффективности.       — А для выходного? Одного. Согласно положению о труде Вершителей, пункт двенадцатый, я имею право на один выходной в декаду, а подпункт три-точка-восемь того же пункта, гласит, что в случае неиспользования выходных, они копятся. У меня накопилось три недели. Все три недели я не прошу. Только день. Один. Но полностью свободный от исполнения обязанностей.       — Исправьте неточность формулировки, Вершительница.       — «Каждый сотрудник имеет право на один выходной в декаду при условии отсутствия критических дел», — Ястис внутренне подобралась, чувствуя, что сейчас последует отказ. В целом, весьма резонно: она — инструмент. Инструменты не отдыхают. Но они затупляются, а она вполне способна затупить.       — Критические дела есть всегда, Ястис.       Девушка чуть не выронила чашку, которую только взяла снова в руки. Обычно по имени Архонт ее не называл. Это было… пугающе странно и немного приятно.       — Тогда следует дать определение “критическим”. Конфликт Грейвена Аша и Нерата, который грозит гражданской войной, я принять “критическим” согласна. Но необходимость написать все отчёты — нет. Они могут подождать один день.       Ястис терпеливо ждала вердикта. Её лицо оставалось непроницаемым, как стена крепости, пережившей семь осад. Только кончики пальцев слегка постукивали по кружке — нервная привычка, которую Тунон пытался искоренить, но безуспешно.       — Мой господин, — продолжила она, когда пауза затянулась, — я не прошу выходной для развлечений. Я прошу его для того, чтобы выспаться. И, возможно, вспомнить, как выглядит солнце. Говорят, оно всё ещё существует над облаками.       — Солнце — астрономический объект, — бесстрастно заметил Тунон. — Его существование не зависит от твоего на него воззрения.       — Тогда я хочу проверить это утверждение эмпирически.       Тунон отложил перо. Это было событие. Когда Архонт Правосудия откладывал перо, это означало, что он собирается уделить вам всё своё внимание — как удав уделяет внимание кролику.       — Вершительница Ястис, — произнёс он голосом, от которого трескались фундаменты зданий, — вы просите выходной. Хорошо. Я удовлетворю вашу просьбу при одном условии.       — Каком?       — Вы найдёте мне причину, по которой ваш выходной не нанесет ущерба Империи.       Ястис моргнула. Один раз.       — Господин, Империя пережила архонтские войны, вторжение из Бездны и Ваше назначение меня Вершительницей. Она переживёт один день без меня. Более того, есть вероятность, что даже окрепнет. Все, что завтра будет происходить — это вы будете писать приказы, а Бледен Марк — наблюдать. Моё присутствие необязательно.       — Твоё присутствие всегда необязательно, — прогудел Марк. — Но ты здесь, потому что мы привыкли.       Ястис огрызнулась:       — Это трогательно, наставник. Я тоже к Вам привыкла. Но привычка — не повод отказывать себе в сне.       Тунон сложил руки на столе. Его маска смотрела на Ястис в упор, и даже сквозь железо чувствовалось, что он просчитывает варианты с быстротой арбалетного болта.       — Хорошо, — сказал он неожиданно. — Один выходной. Но вы проведёте его здесь.       — В вашем кабинете? Не то, чтобы я против, но… признаем объективную истину — здесь негде спать.       Тунон вздохнул. Если существо, состоящее по слухам из пергамента, чернил и законов вообще способно на подобное.       — В Городе-Бастарде. Вы будете спать. В казарме Вершителей. Под наблюдением.       Ястис наклонила голову:       — Под наблюдением? Вы боитесь, что я сбегу?       — Нет. Он прямо не скажет, — прогудел вдруг Бледен Марк, — но боится, что без его чуткого контроля ты с кем-нибудь подружишься.       — Я опасаюсь, — медленно произнёс Тунон, — что она без меня кого-нибудь убьёт. И мне придётся это расследовать.       — Господин, — вмешалась Ястис, — если я кого-нибудь убью, это будет самозащита. Или казнь. В зависимости от обстоятельств.       — Вот именно. «В зависимости от обстоятельств» — это то, что невозможно контролировать.       Стоило обидеться. Но Ястис признавала правоту Архонта. Последние дни ей очень хотелось убивать. Нерата и Аша, потому что великовозрастные придурки. Барика, потому что он — вонючая консервная банка. Лантри за постоянные попытки пошутить, плоские и на грани с оскорблением. Сирин за излишний пафос, а Фугу и Атли просто потому, что у одной не шило, а скимитар в заднице, а вторая просто бесит.       — Хорошо. В казарме. Под наблюдением. Но у меня тоже есть условие.       Тунон чуть склонил голову. Жест означал «говорите, но я уже знаю, что откажу».       — Хочу, чтобы Бледен Марк принёс мне завтрак. И чтобы это был не армейский паёк.       Марк хмыкнул. Настоящее хмыканье, от которого дрогнули свечи.       — Ты хочешь, чтобы я прислуживал тебе за завтраком?       — Я хочу, чтобы наставник проведал ученицу. И принёс ей нормальную еду. Возможно, построил с ученицей пару-тройку коварных стратегий. Если для Вас это «прислуживание», то извините.       — Ладно, — буркнул Марк. — Принесу. Но если ты не съешь, я запихаю тебе завтрак в глотку, злобная ты фурия.       — Договорились.       Ястис повернулась к Тунону.       — Мой господин, должна заметить, что в сложившейся ситуации никто не доволен. Это признак хорошего компромисса.       Она коротко кивнула, прощаясь, и направилась к двери. У порога остановилась.       — Бледен, завтрак в восемь. Если опоздаете, я сама приду. С кружкой.       — Иди уже, Вершительница.       Дверь закрылась.       Марк посмотрел на Тунона.       — Она выиграла, — сказал он.       — Она всегда выигрывает, когда просит о том, что в определено рамками, — Тунон не поднял головы. — Ей нужен отдых.       Архонт Теней покачал головой. Тунон уже ставил подпись под приказом «О временном освобождении Вершительницы Ястис от служебных обязанностей на период с 8:00 до 20:00 следующего дня с условием нахождения оной в казарме под наблюдением». Подпись была выведена с такой тщательностью, будто речь шла о мирном договоре между Империей и Бездной.       — Вы не поняли, — кисло усмехнулся Марк, — она выиграла, когда подлила Вам чай с афродизиаками. Надеюсь, у Вас есть иммунитет к ядам, господин.

***

      Ястис смотрела на бумажку в руках и не могла поверить в реальность ее существования. Свиток принес сам Бледен Марк. Шепнул, что ученица нарывается. И растворился в тенях еще до того, как она по привычке попросила его надеть наконец рубашку, пока он не выколол кому-то глаз и не вынудил ее подать иск в связи с нанесением тяжкого увечья чувству прекрасного.       У нее был выходной. Официально. Настоящий. Распускающаяся Роза в чае сработала.       Ястис приподняла бы в удивлении бровь, но мешали свидетели.       Свидетели вообще часто мешают…