Весна и все оттенки красного

Вывалившись из кинотеатра, компания направилась в ближайший сквер. Солнце уже начало клониться к закату, но воздух был пропитан весенним азартом и запахом подгоревшего попкорна, который Матвей умудрился пронести в карманах «на чёрный день». — Так, народ! — провозгласил Матвей, запрыгивая на бордюр. — Согласно моим расчётам, если мы все сядем на одну лавочку, она либо превратится в черную дыру из-за нашей общей гениальности, либо просто треснет под весом Аниного самомнения! — Слышь, Архимед недоделанный! — Аня в шутку замахнулась на него сумкой, не отпуская при этом руку Пери. — Моё самомнение — это единственное, что удерживает эту группу в равновесии! Пери, скажи ему! Скажи, что я — центр твоей вселенной! Пери, которая в этот момент пыталась аккуратно обойти лужу, только рассмеялась: — Ань, ты — центр моего головного спазма. Но я тебя всё равно люблю, особенно когда ты молчишь больше пяти секунд. — Видели?! Она призналась! — Аня картинно прижала руки к щекам. — Всё, Даша, вычеркивай нас из списка холостяков, мы уходим в закат есть чипсы! Даша, шедшая впереди с видом генерала, руководящего парадом детского сада, обернулась: — Я вас сейчас всех вычеркну из списка живых, если вы не перестанете орать. Мы пришли в парк культурно отдыхать, а не пугать белок вашими брачными играми. Саша и Кирилл шли чуть позади всей этой шумной процессии. Кирилл, как всегда, старался не смотреть Саше в глаза, потому что каждый раз, когда их взгляды пересекались, у него в голове начинала играть победная музыка из «Бравл Старса», а лицо приобретало оттенок спелой вишни. Они нашли две лавочки, стоящие друг против друга. — Диспозиция такая! — скомандовал Матвей. — Мы с Дашей и «молодоженами» садимся тут, а Кирюха с Саней — напротив, чтобы не заразить нас своими избыточными романтическими флюидами. От них же воздух плавится! Кирилл почувствовал, как его лицо моментально стало горячим. — Матвей, закройся... — пробормотал он, присаживаясь на край скамейки. Саша сел рядом. Совсем рядом. Так, что их колени почти касались. — Да ладно тебе, — улыбнулся Саша, глядя на Кирилла. — Матвей просто завидует. У него из личной жизни только учебник физики и левая кроссовка Максима. От этой фразы Кирилл издал какой-то странный звук, похожий на писк подавленного Эдгара, и залился румянцем до самых ушей. В это время на соседней лавочке Аня продолжала шоу. Она выхватила у Матвея остатки попкорна и начала кормить Пери с руки. — Ешь, моя королева! Это чистая энергия, добытая в боях с администрацией кинотеатра! — Аня, это попкорн с солью, — фыркнула Пери, но попкорн съела. — Это не соль, это мои слезы радости от того, что ты рядом! — не унималась Аня. Матвей в это время пытался сбалансировать пустую бутылку на голове Даши. — Даш, не двигайся! Я проверяю центр тяжести твоего терпения! — Матвей, если эта бутылка упадет, я проверю на тебе закон ускорения свободного падения с ближайшей березы, — ледяным тоном ответила Даша, не шевелясь. Саша повернулся к Кириллу, который всё это время пытался притвориться частью деревянной спинки скамейки. — Кирюш, — тихо позвал он. Кирилл медленно повернул голову. — Ты чего такой тихий? Тебе не скучно с нами? — Н-нет... — Кирилл сглотнул. — Мне... мне очень нравится. Правда. Особенно... ну... сейчас. Саша внимательно посмотрел на него, и его глаза на секунду сверкнули озорством. — «Особенно сейчас» — это потому что Матвей перестал орать, или потому что я сижу слишком близко? Клянусь, в этот момент Кирилл поставил новый рекорд 122-й школы. Он покраснел так сильно, что Аня с соседней лавки закричала: — Опа! Зарево на востоке! Кирилл, ты там не взорвись, нам еще в столовую после каникул идти! — Саня, хватит его троллить! — хохотнул Матвей. — Ты посмотри, у него сейчас пар из ушей пойдет. Это же чистая термодинамика! Саша рассмеялся, но вместо того чтобы отодвинуться, он по-дружески (или уже не совсем?) положил руку на спинку лавки прямо за головой Кирилла. — Ладно-ладно, молчу. Просто наш Кирюша слишком мило краснеет. Как настоящий герой из аниме. Кирилл закрыл лицо руками, чувствуя, как его пальцы обжигает от жара собственных щек. В этом парке, среди криков Ани, физических теорий Матвея и спокойного голоса Саши, он чувствовал себя самым ненормальным, самым «лишним в племени», но при этом — самым счастливым человеком на свете. Ведь каникулы только начались, а значит, впереди еще много лавочек, много шуток и, возможно, еще больше Саши.