Эскизы твоей души

      Чонгук плечом толкнул дверь в кабинет живописи, балансируя с тяжелой коробкой в руках, которая неприятно впилась острым краем в его ладонь. Её ему всучил один из преподавателей, когда Чонгук направлялся в свою комнату в общежитии с танцевальной тренировки. Он хотел отмазаться: «Типа, учусь на другом факультете», но не вышло. Преподаватель спешил и, бросив короткое: «Отнеси на художественный», испарился.       От коробки тянуло краской, и она была довольно увесистой, так нехитрым логическим путём Чонгук пришёл к выводу, что она предназначалась для живописцев. И ему пришлось тащиться в противоположную сторону в дальний корпус, туда, где он толком никогда не бывал.       Занятия на сегодня уже закончились, и почти все студенты разбрелись по своим делам, поэтому в коридоре было пустынно. Первые аудитории на пути оказались закрыты, а потом он наткнулся на кабинет с табличкой «Класс живописи». Толкнул дверь, и, о чудо, она поддалась. Мелькнула мысль, что, возможно, её специально не закрыли. Краски в коробке явно предназначались для этого места.       Внутри кабинет оказался довольно просторным и пропахшим запахом масла и растворителя. Следы краски тут были даже на стенах. У мольбертов стояли банки с мутной водой, там же были измазанные краской тряпки. Вдоль стен стояли холсты с изображениями лиц и человеческих фигур.       С интересом оглядываясь по сторонам, Чонгук прошёл вглубь и поставил коробку на край преподавательского стола. С чувством выполненного долга он уже хотел удалиться, чтобы наконец-то вернуться в общагу и отдохнуть, как его взгляд зацепился за один из мольбертов. Он был отодвинут к стене и развёрнут так, что рисунка не было видно. Повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, Чонгук подошёл к нему, сам не понимая, почему его так внезапно потянуло к этому холсту. Осторожно развернув мольберт, альфа поражённо замер.       Он смотрел на себя: та же линия челюсти, большие, почти чёрные глаза, улыбка, даже его чёртов пирсинг. Портрет был потрясающим и нереально живым. Почему-то не было сомнений, что написан он был с любовью, и от этого открытия сердце на секунду замерло, а потом пустилось вскачь.       Возвращаясь в свою комнату, Чонгук думал лишь о том, что он обязан найти омегу, который написал его портрет. Словно если он этого не сделает, то упустит что-то очень важное в своей жизни, а позволить такому случиться он не мог.

***

      На следующий день Чонгук вновь оказался у того самого кабинета. Ноги сами понесли его в художественный корпус к двери с табличкой «Класс живописи». Только теперь тут было достаточно оживлённо, по коридору ходили студенты, поэтому он, не зная, что делать дальше, просто встал у стены, делая вид, что проверяет что-то в телефоне.       Конкретного плана, как узнать художника, нарисовавшего его портрет, у него не было. Не будет же он напрямую подходить к каждому омеге и спрашивать.       Оставалась надежда на то, что художник сам себя выдаст, увидев его, но все проходящие студенты были спокойными и словно вообще его не замечали.       Чонгуку ничего не оставалось, как просто уйти.       Но на следующий день он пришёл снова. И ещё раз. Постепенно отираться возле класса живописи вошло у него в привычку.       — Караулишь кого-то? — прямо над ухом раздался бархатный голос, и Чонгук, вздрогнув, обернулся.       Перед ним предстал альфа. Высокий, с тёмными, чуть вьющимися волосами, которые спадали на необычайно красивые глаза. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и улыбался.       Чонгука словно ударило током. Никогда он ещё так не реагировал на другого альфу. Стало даже как-то не по себе, и он, смущённый собственной реакцией, постарался непринуждённо улыбнуться в ответ.       — С чего ты взял? — выдавил из себя, не отрывая глаз от красивого лица, заметив на кончике аккуратного носа родинку.       Альфа кивнул в сторону кабинета.       — Ты уже который день тут мелькаешь, и, насколько я помню, ты не с нашего факультета.       Чонгук коротко усмехнулся чужой наблюдательности, провёл большим пальцем по экрану телефона, погасив его, и убрал в карман.       — На самом деле да, хотел найти кое-кого.       Почему-то не хотелось говорить этому альфе, что он искал омегу. Но и начинать знакомство с вранья казалось неправильным.       Альфа же вопросительно поднял брови, явно ожидая продолжения.       — Видел портрет? — Чонгук кивнул в сторону класса живописи. — Мой.       — Видел, — ответил альфа, не моргнув глазом.       — Ты знаешь, кто его нарисовал?       — Нет, — альфа покачал головой. — А зачем ты ищешь этого художника?       Чонгук слегка помялся, закусил губу, но всё же признался:       — Я чувствую, что это важно, словно этот омега мой, понимаешь?       В глазах альфы промелькнуло лёгкое разочарование.       — Может, я могу помочь тебе найти его? — спустя мгновение предложил он, снова улыбнувшись.       — Зачем тебе это? — Чонгук приподнял бровь. На самом деле предложение сразу показалось ему заманчивым.       Тот пожал плечами, оттолкнулся от стены и шагнул ближе.       — Любопытно… — Он на секунду задержал взгляд на лице Чонгука. — И что-то мне говорит о том, что ты всё равно не отстанешь и продолжишь тут шнырять. — Чонгук на это хмыкнул.       — Ким Тэхён, — сказал альфа и протянул руку.       — Чон Чонгук.       Рукопожатие вышло коротким, но крепким, на удивление очень приятным. Тэхён не отпустил руку сразу, задержал пальцы чуть дольше, чем требовалось, потом разжал хватку и отступил на полшага.       Он снова опёрся плечом о стену, скользнул взглядом в сторону аудитории.       — Начнём с простого, — сказал он. — Ты уверен, что это омега?       Чонгук фыркнул, провёл рукой по волосам.       — Ну не альфа же на меня запал, — смех вырвался непроизвольно.       — Всякое может быть, почему ты не рассматриваешь такой вариант? — нахмурился Тэхён.       — Ну, рисовать портрет понравившегося альфы, как будто больше в стиле омег, не находишь?       — Но ведь альфы тоже рисуют.       — Не так, — стоял на своём Чонгук.       Тэхён посмотрел на него долгим заинтересованным взглядом.       — Но тебя не сильно напугал такой вариант, — он слегка понизил голос.       Чонгук смутился и отвёл глаза. На самом деле он не думал об альфах в таком ключе ровно вплоть до этого самого момента. До встречи с Тэхёном. И это жуть как пугало, но и вызывало восторженный интерес.

***

      Так получилось, что они начали пересекаться почти каждый день. Сначала всё крутилось вокруг класса живописи: Чонгук приходил туда по привычке и ждал Тэхёна. Потом они начали вместе обедать в столовой, а вскоре и просто находили друг друга по всей территории кампуса, чтобы поболтать.       Иногда они сидели на ступенях у входа в художественный корпус. Между ними стоял бумажный стакан с кофе, из которого они пили по очереди. И всё это было под видом поиска того самого омеги-художника. По крайней мере, Чонгук в это верил или притворялся, что верит.       — Вон тот, с сережкой в брови, — Чонгук кивнул на проходящего мимо омегу.       Тэхён проследил за ним взглядом. Он сидел в расслабленной позе, опираясь локтями о колени.       — Не, — цокнул он в ответ, — этот абстракционист.       — Ты уверен? — Чонгук взглянул на него, слегка нахмурившись.       — Ага, — Тэхён выпрямился, взял стакан и глотнул горячий напиток, слегка морщась. — Видел его работы на университетской выставке.       Чонгук толкнул язык за щеку, провёл рукой по волосам, растрепав их ещё сильнее.       — А что насчёт того, — он кивнул в другую сторону, — в зелёном свитере?       — Не, — Тэхён вновь мотнул головой, — у него альфа есть.       — Да блять… — выдохнул Чонгук, откинувшись назад и упёршись ладонями в ступеньку. — Тогда кто? Мы уже столько времени ищем, а ты про каждого говоришь, что это не тот. Таким макаром скоро омеги на вашем факультете закончатся.       Тэхён ответил не сразу. Он прикусил губу и слегка сощурил глаза. Снова взял в руки стакан, покрутил его, но так и не сделал глотка, поставил на место. Он перевёл взгляд на Чонгука, внимательно разглядывая его лицо.       — Я же говорил, что, возможно, это не омега, а ты даже не хочешь этот вариант рассматривать.       — Тогда это будет значить, что это не влюблённость, а просто интерес к моему лицу, — задумчиво протянул Чонгук.       — А ты так хочешь, чтобы автор портрета был в тебя влюблён?       Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна. Ему было так хорошо рядом с ним, так тепло. Он представил, что вот они найдут автора портрета и что дальше? Помощь Тэхёна на этом закончится. Они перестанут видеться? Прекратят общаться?       Почему-то сейчас пришла мысль, что нет, он не хочет, чтобы автор портрета был в него влюблён. Ведь он сам уже влюблён в другого.

***

      После того как Чонгука накрыло осознанием собственных чувств, находиться рядом с Тэхёном стало сложнее. Он начал замечать каждое прикосновение, каждый маленький незначительный жест: то, как пальцы Тэхёна мимоходом задевали его запястье, как он любил класть руку на его ногу, пролезая пальцами в дырку на джинсах.       И запах. Он уловил его не сразу — лёгкий и тёплый, не похожий на аромат большинства альф; им хотелось дышать снова и снова. Что он беззастенчиво делал при каждой встрече, притягивая альфу в приветственные объятия.       А ещё он ловил себя на том, что ищет его. В коридорах, среди толп студентов, в столовой взгляд постоянно пытался зацепиться за знакомый силуэт. Он забыл про портрет, лишь делая вид, что ему всё ещё интересно найти того омегу. На самом деле всё, что его теперь интересовало — это Тэхён.       — Пойдём выпьем, — предложил Чонгук однажды вечером, когда они вышли из корпуса.       Он засунул руки в карманы, качнулся с пятки на носок, глядя куда-то мимо, словно боялся, что ему откажут.       — Сейчас?       — Да.       Тэхён размышлял минуту, а потом согласно кивнул.       Они пришли в небольшой бар рядом с кампусом, куда обычно наведывались студенты, желая расслабиться и хорошо провести время. Алкоголь пошёл легко, и скоро мозг опьянел и расслабился, ломая преграды, которые сдерживали его на трезвую голову.       Они много говорили, перебивая друг друга и громко смеясь. Чонгук снова и снова ловил себя на том, что смотрит на губы Тэхёна. А ещё на его мощную шею: он, смеясь, запрокидывал голову, обнажая дергающийся кадык, и это выглядело безумно сексуально. Ничего общего с нежными омежьими шейками. Идеально.       Совсем захмелев, Чонгук отлучился в туалет, чтобы умыться, а когда поднял голову от раковины, увидел Тэхёна в отражении позади него.       В его взгляде горел огонь и какая-то жажда.       Что-то внутри щёлкнуло, и Чонгук, обернувшись, схватил его за грудки и врезался в чужие губы жадным поцелуем, сразу же чувствуя отдачу и крепкие руки, которые начали гулять по его телу, огладили талию, опустились на бёдра, смяли задницу…       Чонгук отшатнулся.       Он тяжело дышал, распахнув глаза.       — Я… — запнулся, не находя слов.       Тэхён был ещё более красивым, взъерошенным, с яркими зацелованными губами.       — Прости, умоляю, — выдохнул Чонгук, прежде чем броситься к двери.       Он бежал, не оглядываясь, до самого общежития.

***

      На следующий день Чонгук не пришёл к художественному корпусу. Телефон вибрировал в кармане во время пары. Он достал его, глянул на экран и сразу убрал обратно. Позже — снова. Он перевернул его дисплеем вниз и отодвинул подальше.       Ему даже пришлось менять привычные маршруты, чтобы не встретить Тэхёна. Было ужасно стыдно за то, что он накинулся на него с поцелуем. То, что альфа жарко отвечал ему, казалось какой-то ошибкой, последствием выпитого. Почему-то внутри была уверенность в том, что теперь Тэхён его презирает.       — Чонгук, — незнакомый голос догнал его у поворота к общежитию. Он остановился и обернулся через плечо.       Тот самый омега с пирсингом, как там говорил Тэхён, абстракционист?       — Ты ведь искал того, кто тебя рисовал?       Чонгук кивнул, сунул руки в карманы.       — Да.       Интересно, как об этом узнали. Видимо, кто-то слышал их разговоры.       Омега подошёл ближе, становясь почти вплотную.       — Это я.       Чонгук посмотрел на него внимательнее, задержался взглядом на лице.       — Докажи! — Чутьё кричало о том, что омега лжет.       — Пойдём, — тот развернулся и повёл его за собой в класс. — Ты же танцуешь в той крутой би-бойз команде, верно? — он стрельнул взглядом через плечо.       Чонгук сильнее нахмурился. За ним увивались некоторые омеги именно из-за этого, хотели себе альфу-бибоя. Но он привык подобные поползновения пресекать на корню.       Оказавшись в аудитории, Чонгук остановился, ожидая сам не зная чего, будто омега сейчас начнет вытаскивать доказательства, как кролика из шляпы. Какой-то бред, ей-богу. А тот развернулся, шагнул ближе, пальцы пробежались по куртке Чонгука, притягивая его к себе. Чужие губы, от которых разило удушливым ванильным ароматом, почти прижались к его.       Движение в дверях отвлекло внимание, и Чонгук, переведя взгляд, увидел Тэхёна. Тот стоял прямо там, держась за дверную ручку. Его взгляд был наполнен разочарованием, а на губах появилась кривая ухмылка. Прошла секунда, и он, развернувшись, вышел.       Чонгук оттолкнул от себя настырного омегу, думая о том, что он полный идиот, раз купился на этот трюк. Он выбежал в коридор вслед за Тэхёном, но его там уже не было.

***

      Узнать адрес Тэхёна оказалось не так-то просто. Но он смог.       Долго не решался нажать на звонок, но всё же пересилил себя. Услышал шаги, а после — щелчок замка.       Тэхён в домашних штанах и футболке выглядел таким родным.              Таким его.       Его альфой.       Он остановился в проёме и оперся плечом о косяк.       — Чего тебе?       Чонгук сглотнул, чувствуя, как пересыхает во рту.       — Нам нужно поговорить.       Тэхён смотрел на него, не меняясь в лице. Потом отступил в сторону.       — Заходи.       В квартире было чисто и очень тихо, в воздухе витал запах краски и природный аромат Тэхёна.       Чонгук остановился посреди комнаты, не зная, куда деть руки.       — Нашёл своего художника? — голос Тэхёна звучал ровно, а взгляд оставался серьёзным.       — Нет.       — Зато нашёл омегу, с которым целоваться не так стрёмно, как с альфой, да?       Чонгук сжал челюсть.       — Он соврал, — как бы он ни старался, прозвучало жалобно.       — Удобно, — Тэхён закатил глаза, складывая руки на груди.       — Я оттолкнул его, — Чонгук заломил брови, ему хотелось начать умолять Тэхёна, лишь бы тот ему поверил.       — Поздравляю, — усмешка вышла горькой.       — Послушай меня, Тэхён, — Чонгук шагнул вперёд. — Мне плевать на портрет, плевать на то, кто его написал, и плевать на этих омег. — Он набрал в грудь побольше воздуха и выпалил как на духу, готовый к любой реакции: — Я думаю только о тебе. Постоянно, — добавил тише. — И это, знаешь ли, бесит, — продолжил Чонгук, опуская взгляд в пол, — потому что ты альфа.       — И? — Тэхён всё ещё стоял в замкнутой позе, словно не до конца веря.       — И мне всё равно, — на этот раз слова прозвучали твёрдо. — Я влюблён в тебя.       Взгляд Тэхёна смягчился.       — Идём.       Он прошёл по коридору, открыл дверь в дальнюю комнату. Щёлкнул выключателем, и свет резко залил пространство.       Чонгук остановился на пороге. Это была мастерская с десятками холстов. И на многих из них он узнал себя в разных ракурсах с разным выражением лица — везде был он.       Медленно шагнул внутрь, в неверии смотрел на них так, словно они могли раствориться. Протянув руку, он коснулся ближайшего холста. Пальцы чуть дрогнули.       — Это…       — Я, — раздалось признание за его спиной. — Это всё время был я.       Чонгук обернулся. У него не находилось слов, он просто подошёл ближе, больше не сомневаясь, и нежно коснулся чужих губ своими. Тэхён громко и облегчённо выдохнул, прижимаясь в ответ. Тёплая рука легла ему на шею, пальцы скользнули под волосы, вплетаясь и притягивая ближе. Когда воздуха стало не хватать, Чонгук отстранился и повёл носом по чужому виску, с жадностью вбирая аромат, от которого кружило голову.       А потом губы вновь нашли друг друга, руки же стали жить собственной жизнью, касаясь везде, где придётся, гладя по плечам, спине, скользя под ткань.       Тэхён коротко втянул воздух, когда пальцы Чонгука прошлись вдоль позвоночника, и потянул вниз. Они упали на пол прямо там, в мастерской, посреди холстов и красок, сплетаясь конечностями, не отрываясь от губ друг друга.       Каким-то чудом выпутались из одежды и, оставшись нагими, притёрлись друг к другу, сталкиваясь возбуждением.       Чонгук провёл ладонью по гладкой бронзовой коже, медленно, от груди вниз, задержался, словно запоминая.       — С ума сводишь, — выдохнул он почти беззвучно.       Тэхён только коротко усмехнулся, обхватывая рукой их члены, на что Чонгук зашипел сквозь стиснутые зубы.       Кто-то пнул стоящий рядом мольберт, и он опасно заскрипел, но им было абсолютно всё равно.       Их сбитое дыхание смешивалось, комнату наполнили плотный запах секса и громкие стоны. Поддаваясь инстинкту, Чонгук подался вперёд, перехватывая инициативу, прижимая Тэхёна сверху, вклиниваясь между его ног, чувствуя, как тот откликается, совсем не сопротивляясь подобной наглости. Но в следующую секунду он испугался, что, возможно, делает что-то не так, всё-таки они оба альфы, и этот момент не обсуждали.       Чонгук приподнялся на локтях, всматриваясь в затуманенные похотью глаза, ища в них хотя бы тень напряжения.       Тэхён же смотрел прямо, его глаза потемнели, зрачки были максимально расширены, он тяжело дышал и, заметив заминку, лишь сильнее развёл ноги, вскидывая таз, приглашая.       Чонгук выдохнул сквозь зубы и нырнул рукой ниже, касаясь сжатого отверстия, нежно лаская его, наблюдая за тем, как Тэхёна ломает от его действий.       Безумно хотелось прямо сейчас войти в него, такого податливого и красивого, но никакой смазки на горизонте видно не было, а художественные краски для этого навряд ли подойдут.       — Мы ещё к этому вернёмся, — промурлыкал Тэхён.       Он поднял ногу и медленно провёл ступнёй по груди Чонгука. Тот же сразу перехватил его за лодыжку, не давая отстраниться, провёл большим пальцем по выступающей косточке, прежде чем наклониться и коснуться губами. Тэхён на это действие едва слышно простонал. Чонгук поднял его ногу выше, устраивая удобнее, затем вторую, удерживая их, ощущая, как тело под ним откликается на каждое движение. Пространство между ними сократилось до предела.       Обильно сплюнув на руку, он размазал слюну по члену, перемешивая её со своей смазкой, и протиснулся им между плотно сомкнутых бедер Тэхёна. Одной рукой он поддерживал его ноги, а вторую опустил на стоящий колом, истекающий смазкой член и начал двигаться. Очень медленно и осторожно, растягивая удовольствие, ни на секунду не отводя взгляда от лица Тэхёна, которое выглядело как произведение искусства: он кусал губы, закатывал глаза, метался по полу мастерской, комкая их разбросанные вещи.       Движения Чонгука стали более рваными и хаотичными. Внутри поднималось что-то немыслимое от ощущений, что под ним альфа.        Альфа, в которого он влюблён.       Он даже не проникал в него, а это уже был лучший секс в его жизни. Эта мысль окончательно сорвала крышу, и он с громким стоном излился между сомкнутых ног.       Хватило всего нескольких движений рукой по члену Тэхёна, чтобы и он забился в оргазме.       Они распластались на полу мастерской, потные, липкие, но безумно счастливые.       — И как давно это у тебя? — Чонгук лёг на бок, ласково убирая влажные пряди с лица альфы. Он обвёл глазами свои портреты, давая понять, о чем говорит.       — С прошлого года, — Тэхён прикусил нижнюю губу, и Чонгуку безумно захотелось вновь его поцеловать. — Ходил на твоё выступление и больше не смог выбросить тебя из головы.       — А подойти было слабо? — усмехнулся Чонгук, хотя его сердце сжалось от переполнившей его любви к этому альфе.       — Ты встречался с омегами, — фыркнул Тэхён в ответ. — Думаю, у меня не было бы шанса, если бы ты не узнал меня... — Он проникновенно взглянул в его глаза. — Меня настоящего.       — Это у меня не было шанса, — улыбнулся Чонгук прямо в манящие губы, — не влюбиться в тебя.       Они долго целовались, лежа там, на полу в мастерской. А потом в душе и на удобной кровати, которая показалась раем. И ещё много-много где за всю оставшуюся жизнь.