Фиолетовое золото

Тяжеловесная карета катится по ухабистой дороге, порождая при этом весьма неприятный звук, пока раскаленное солнце вяло оседает за горизонтом. Я всматриваюсь в окошко, украшенное позолоченной лепниной, пытаясь не замечать, как сильно корсет сдавливает мне внутренности. Передо мной сотнями проносятся массивные, ароматные ели, а в вышине я вижу острые пики высоких башен, стремящихся вверх. От каменистой дороги наш транспорт периодически подпрыгивает, но я стараюсь не дать тошноте и ужасу просочится наружу. Вместо этого я перевожу взгляд на маму, которая косится на меня с тревожным видом. — Дорогая, что тебя гнетет? Надо же, она ещё и спрашивает. Я представляю, как они будут на меня смотреть, с той пугающей уверенностью, которая бывает у людей, рождённых для власти. Я искренне надеюсь, им понравится. Страх сильнее стискивает лёгкие. Я не могу не заметить богато обшитое бархатом каретное сукно, объемные извилистые узоры и аж четверо лакеев, двое из которых сидят прямо напротив меня, сторожа мать. Удобно исключая всякую возможность разговора тет-а-тет. Не стану отрицать, что выглядит она сегодня восхитительно. На ней надето тяжёлое платье оттенка спелого персика — цвета целомудрия и уюта. Посередине плотно облегающего грудную клетку лифа находится крупный бант, от которого расходятся кружевные струйки, переходящие в пышную юбку, состоящую из множества слоев тончайшего шелка, украшенное витиеватым узором из бисера и драгоценных камней. Меня также пришлось одеть в роскошное одеяние. Всё то же платье, однако выполненное в нежных, воздушных оттенках фиолетового, с отделкой из парчи, густо посыпанное жемчужными нитями, расходящимися в разные стороны по подолу. Всё это напоминает мне о том, куда мы едем. Впереди неумолимо вырастают башни замка, свидетельствуя о нашем скором прибытии. Однако мама выглядит совершенно счастливой. Скоро она станет женой короля. А я… Я не знаю, кем рядом с ней должна стать я, но знаю, что точно не хочу расстраивать её. — Нет, все в порядке, — без колебаний вру я. Мама по привычному поджимает свои полные губы в вымученной улыбке. Придвигаясь по ближе, она берет мои руки в свои. — Я прекрасно вижу, что что-то тревожит тебя, — произносит она мягко, почти виновато. Она заглядывает мне в глаза, пытаясь найти намек на притворство. Прикосновение ее теплых рук должно было успокаивать по обыкновению, но сейчас даже этому не унять мое переживание напополам с предвкушением, от которого замирает сердце. — Мы очень хотели познакомить вас до официальной церемоний, как никак мы теперь станем… Наш диалог прерывает сидящий по левую сторону от мамы лакеи, сообщая нам о том, что мы уже прибыли. О нет. Выйдя из кареты, я чувствую себя… мелкой. Подо мной виднеется берег бурной реки, обнимающий остров, на котором стоит сам замок, состоящий из стареющего светлого камня, покрытого мхом. С королевского двора я могу разглядеть только 5 этажей, остальное скрывается за густым туманом, и мне трудно предположить, сколько их там на самом деле. По обе стороны от створчатых, тяжёлых дверей тянутся густые розовые кусты, и я готова поклясться, что видела там кроличьи уши. Показалось? Солнце теперь полностью передало бразды правления госпоже Луне, и теперь нас покрывает звёздное небо, являя причудливые очертания созвездий. Впереди меня по огромным ступеням неторопливо спускаются три фигуры. Первой и самой массивной из них оказался Король Роланд II. Он подошёл к нам, и мама присела в плавном поклоне. Я поспешила поступить так же. Склонив голову, я почувствовала прикосновение чужих рук. Государь слегка приподнял моё лицо костяшками пальцев. На удивление, руки короля оказались мозолистыми и вместе с тем большими и тёплыми. У меня сжимается горло, когда я смотрю ему в глаза. В сущности, он ничем не изменился с нашей прошлой встречи, когда он тайно навещал маму в нашем старом доме. Всё те же глубоко посаженные глаза, сравнимые с лесной листвой, и русые волосы, небрежно зачёсанные назад. Разве что чуть отросла щетина. — Не нужно поклонов, — говорит он располагающе и поворачивается к маме. Что ж, этот взгляд можно трактовать исключительно однобоко. Подойдя к ней, он без слов взял её за ладонь и, слегка приподняв, заставил её покружиться на месте. От этого её сияющий подол стал бурно развеваться. Оу. Он действительно очарован ею. Этот простой, но такой красивый жест вынудил маму улыбнуться. Она выглядит… счастливой? Эта мысль вызывает во мне слишком тяжёлые чувства, поэтому я решаю отвести взгляд в сторону двух поодаль стоящих фигур. Подсвеченные золотым ореолом настенных фонарей, обе выглядят почти божественно. Королевские близнецы. Женский силуэт представляет собой гармоничный баланс безупречности и уверенности. Передо мной стоит девушка с чистой, сияющей кожей и большими янтарными глазами, выражающими холод и сталь. Её блондинистые волосы — чистый шёлк, на голове тонкая диадема. Строгую осанку подчёркивает струящийся атлас, сияя словно жидкий перидот. Мои глаза сразу отметили её корсет, расшитый тысячами мерцающих кристаллов. Рядом же стоящее очертание уже не выглядело высеченным из мрамора. В юношеской позе чувствовалась лёгкость, зелёный камзол с золотыми эполетами подчёркивал широкие плечи. Цвет волос близнецы разделили между собой, а вот глаза юноша явно унаследовал от отца. В них чувствовалось живое любопытство, совершенно не похожее на настороженную холодность девушки. На губах застыла лёгкая полуулыбка — не насмешливая, но уверенная. И почему-то именно это смутило меня сильнее всего. Я выпрямляюсь, когда ощущаю мамину руку на спине. Она не спеша подводит меня к стоящим выше близнецам. — Добрый вечер, Эмбер, Джеймс, — учтиво кивает мама в приветствии. — Здравствуй, Миранда, — улыбчиво говорит Джеймс, заинтересованно поглядывая на меня. — Добрый вечер, — только и отвечает Эмбер, сложив руки на груди и как-то внимательно приглядываясь ко мне. На краткий миг мне показалось, будто меня рассматривают так же пристально, как дорогую вещь на витрине магазина. Я неосознанно сжимаю ладони. — Это… София. Моё имя повисло в воздухе тяжёлым грузом. Даже шум фонтанов и тихое шуршание деревьев отступили куда-то далеко, пока я судорожно смаковала каждую секунду этой неловкой, сравнимой с бесконечностью минуты. Вау, мам, лучше и быть не могло. В какой-то момент Король, обошедший своих детей сзади, легонько опустил свои руки на их плечи. — Эмбер, Джеймс, — произнёс он чуть мягче прежнего. — Полагаю, пришло время познакомиться как следует. Мама всё ещё держала ладонь на моей спине, будто чувствовала, что без этого я просто не смогу сделать шаг. — Рад наконец познакомиться, София, — добродушно и вроде как искренне говорит Джеймс, протягивая руку. — И я. — Я застенчиво улыбаюсь — так, как могу, — и легонько отвечаю я на рукопожатие. Такое неформальное приветствие немного стряхнуло моё напряжение. Я делаю глубокий вдох и… — Дивный вечер, принцесса Эмбер, — я тяну к ней руку, пытаясь изобразить максимально обаятельное выражение лица, смотря ей в глаза, мне действительно хочется произвести хорошее впечатление. На всех них. — Да, поистине хорош, — произносит она, выгибая бровь и едва касается моей руки. Джеймс и Эмбер обмениваются быстрыми, красноречивыми взглядами, содержание которых можно понять только им. И всё же это не ускользает от моего взора. Что ж, ладно. Не зная, что мне делать дальше, я провожу взгляд по фасаду здания, где-то обросшего плющом. Мои глаза так и блуждают по здешним угодьям, пока не натыкаются на… серого кролика? Я свожу брови в задумчивости. Значит, всё-таки не показалось. Однако разве это не странно — держать зверей прямо у главного входа в замок? В моей голове мелькает мысль о том, как бы мне хотелось его приласкать, он выглядит таким милым с его обвислыми ушками! — София, что-то случилось? — спрашивает король, заставая меня врасплох. — Нет, Ваше Величество, просто тут… холодно, — ответила я, даже не соврав. Прохладный ночной ветерок начал настойчиво обнимать мои руки. — Что ж, хорошо. Предлагаю нам всем пройти внутрь, к ужину, — торжественно провозгласил Роланд. Галантно взяв маму под руку, он плавно повел ее внутрь замка, пока мы с близнецами просто откровенно таращились на это представление, думая как каждому из нас к этому относится. Обеденный зал поражал своим размахом. Высокий потолок тонул в росписях и золоте, а огромные люстры заливали помещение тёплым светом. Вдоль длинного стола выстроились десятки мягких стульев, словно ожидая начала важного приёма. На белоснежной скатерти уже стояли изящные приборы и цветочные композиции, наполнявшие зал ароматом свежих роз. На самом деле изобилие запахов вызывало во мне чувство подлинного наслаждения и восторга. Выбрав место рядом с матерью, я оказалась напротив близнецов. Я не могла не заметить, что между нами тремя чувствовалась некая отчуждённость, и не хотела создавать из-за этого проблем. Это важно для мамы. В этот момент в помещение зашли несколько слуг в парадных ливреях и белых перчатках с подносами в руках. Нам подали тыквенный суп, приправленный соусом из лесных орехов, на серебряных блюдечках. С разрешения Короля мы все приступили к трапезе. Государь и мама негромко обсуждали что-то про надвигающееся торжество. Периодически она кидала в мою сторону быстрые взгляды, как бы спрашивая, всё ли хорошо. Несколько минут мы сидели молча, лишь звон приборов и стуки бокалов прерывали стоящую тишину. Я отчаянно пыталась придумать, о чём же можно поговорить, но каждая мысль казалась глупой. К счастью, Джеймс заговорил первым. — Так ты правда живёшь в деревне? — Джеймс, — негромко одёрнула его Эмбер. — Что? Мне просто интересно, — сказал он, не отвлекаясь от своей тарелки. Я неловко улыбнулась. Мне не было смысла скрывать эту часть себя, да я и не пыталась. В голову сразу полезло множество тёплых воспоминаний о прежней жизни. — Да. Ну, жила. — И что ты там обычно делала? — То же, что и все, наверное. — Это не ответ. — В его голосе прозвучало искреннее любопытство. Я наморщила лоб, теребя прядь волос, и отвела взгляд в сторону. На пару секунд я замерла, пока выуживала из памяти самые приятные части своей рутины. Лишь в этот момент я заметила за спиной Короля несколько портретов, судя по всему, прежних правителей. Мужчины и женщины в тяжёлых коронах смотрели на зал с одинаково спокойными лицами. Некоторые картины выглядели настолько старыми, что краска успела потрескаться от времени. Я поймала себя на мысли, что никто из них не был похож на меня, однако решила сосредоточиться на разговоре. — Я помогала маме в лавке, иногда гуляла в лесу. — В лесу? Просто так? Я кивнула. — И тебе разрешали? — Кто? Теперь уже удивилась я. Джеймс моргнул. — Ну… твоя мама, к примеру? На этот раз я не удержалась от улыбки. — Чтобы гулять в лесу, разрешение не требуется. На секунду он выглядел совершенно озадаченным. — Странно, — ответил он с набитым ртом. Я лишь пожала плечами. — Ничего странного в этом нет, — сухо заметила Эмбер. Тут же стоящие за нашими спинами слуги уже подавали нам следующее блюдо — запечённую форель с незнакомыми мне видами овощей. На столе стояло столько приборов, что я боялась лишний раз пошевелиться. Одни вилки чего стоили. Я понятия не имела, для чего нужна половина из них, поэтому украдкой следила за остальными, стараясь повторять каждое движение с небольшой задержкой. Далее я так и не нашлась, что сказать. Разговор лениво перетекал от одной темы к другой. Я уже начала надеяться, что смогу пережить остаток вечера незаметно, когда ко мне внезапно обратился Его Величество. Король промокнул губы салфеткой и, отложив приборы, посмотрел на меня поверх мерцающих свечей. — София, как я помню, скоро близятся твои именины. Ты уже планировала что-то к этому дню? Я слегка удивилась заданному вопросу. — Нет, Ваше Величество, а откуда вам об этом известно? Я сразу перевела взгляд на мать, заговорщически подмигивающей мне. — Прошу, можешь просто называть меня Роландом. Озвученная просьба вызвала во мне противоречивые эмоции, однако, как-никак, это тоже своего рода приказ, а потому придётся ему следовать. Я машинально разгладила салфетку на коленях, хотя она и без того лежала идеально ровно. — Эм… нет, Ваше… то есть Роланд, пока что ничего не запланировала, — сказала я, смотря маме в глаза и выражая своё недопонимание. — Что же, это просто замечательно, потому что мы с Ролли надумали устроить по этому поводу Королевский бал, — неторопливо сказала она, выжидая моей реакции. Я тут же оторопела. Бал? В мою честь? Ведь во мне даже не течёт королевская кровь, не думаю, что это правильно. — Правда? Бал? — улыбнулся Джеймс. — Это здорово. Он заметно оживился и едва не задел локтем бокал. — Ты когда-нибудь была на балу? Всё ещё находясь в ступоре, я не нашлась, что ответить. Круговорот бушующих мыслей неумолимо штормил в моей голове. Тошнота сразу подступила к горлу. Непрошеные шумы голосили мне разное. Один из них настойчиво упрашивал подлить вина в мой стакан. На другой стороне стола послышался металлический лязг. Эмбер отложила вилку. — Королевский бал? Тишина. — В честь Софии? — Она ведь ещё даже не освоилась во дворце, — произнесла она, обращаясь к Королю. — Именно поэтому мы хотим помочь ей почувствовать себя частью семьи, — с нажимом ответил он. Эмбер отпила из кубка, прежде чем ответить. — Бал не поможет ей почувствовать себя частью семьи. На несколько секунд в зале воцарилась тишина. Я опустила взгляд в тарелку. Ложка отражала свет люстры настолько чётко, что смотреть на неё было проще, чем на остальных. Мама едва заметно напряглась. Кажется, сейчас происходит то самое, чего я хотела избежать с самого начала. — Мне очень неловко, я правда не считаю, что это хорошая идея, — сказала я, переглядываясь с обоими взрослыми. — Нет, София, прошу, не переживай. Это обязательная церемония, и более того, я настаиваю, — уверил меня Король. — Я искренне считаю, что тебе всё придётся по плечу, однако, если ты и сама не уверена в своих силах, думаю, Эмбер с удовольствием поддержит тебя и проследит за твоей подготовкой к торжеству, — произнёс он тоном, не терпящим возражений. На её лице почти ничего не изменилось, только пальцы сильнее сжали ножку бокала. Я машинально провела пальцем по краю стола, пока разговор за ним продолжался уже без моего участия. В конце концов, бал был не самой большой моей проблемой. Куда сильнее меня тревожило другое, однако всё обязательно наладится. Я буду вежливой, осторожной и сделаю всё возможное, чтобы больше не создавать проблем для этой семьи и моей мамы в частности. Эта мысль казалась разумной и правильной. Жаль только, что от неё почему-то не становилось спокойнее.