Чужая сила

Небо вспухло низкими, серыми тучами – кажется, сейчас разразится гроза. Пахло дождем, но дождя не было. А еще пахло отчаянием. Они сражались… Укитаке не помнил сколько. Он рвался на поле боя, к другу, но Унохана-сэмпай строго одернула: - Нечего тебе там делать. Иди лечи раненых, умеешь же. Не подчиниться ей было нельзя - попробуй тут ослушаться! Поэтому он остался в палатке четвертого отряда, помогая медикам. Порой медики сами на него шикали и отправляли отдохнуть, напоминая, что Укитаке и сам нездоров. Но восстановив силы, он рвался помогать. Сгребал короткие, растрепанные волосы от лица, когда они мешались, и только вздыхал. Его друг сражается. Ямамото, их наставник... Он обещал убить лидера квинси, и Укитаке знал, что к нему лучше не лезть. Поглядывал на свой занпакто, лежащий на столе, а не висящий на поясе, как обычно, но послушно активировал кидо, поил больных, менял повязки… что ж, в этой странной войне у всех своя роль. У него - вот такая. И пожалуй, так было лучше. Все-таки лучше - благодарности раненых наполняли душу теплом. А война... будь она проклята. Унохана-сэмпай кивала, глядя на его работу, и улыбалась, но от этой улыбки Укитаке было не по себе. Когда он в очередной раз закончил с кидо и сидел у постели очередного раненого, его плеча коснулись. Укитаке поднял взгляд – Унохана улыбалась, но уже не так, что хотелось спрятаться, а как улыбалась бы старшая сестра. И ее рука на плече… Укитаке накрыл ее руку своей, сказал, не дожидаясь вопроса: - Все хорошо, он поправится, - имея в виду раненого. - А ты – нет. Все, иди отсюда. Просто погуляй. Ага. Погуляй… на войне это звучало как особое издевательство, но что могло случиться, если он просто выйдет из палатки и подышит свежим воздухом? Что он и сделал, и только снаружи, проведя рукой по бедру понял, что занпакто остался у Уноханы. Ладно, он просто дойдет вон до той сосны и посидит немного под ней. Что может случиться? Тихо же и спокойно. Шероховатая кора кривой сосны была будто нагретой солнцем, хотя небо затянули облака. Укитаке провел рукой по грубой поверхности, сел, откинулся назад – старая сосна была ему опорой. Здесь не на что было смотреть – сплошная разруха, но и этого достаточно после бесконечной работы с ранеными. Глубокий, рваный вдох. Кашель. Все хорошо, все хорошо… И правда. Даже крови не было. Но нагнувшись, чтобы откашляться, Укитаке заметил, что между корней сосны что-то блеснуло. Он потянулся, поднял блестящий предмет, отер рукавом формы… Маленький серебряный крест квинси. Его обладателя же нигде не было видно… Укитаке посмотрел на крест, на цепочку и машинально намотал ее на руку. Просто так, бездумно, как порой наматывал на палец прядь волос, задумавшись. Резкое тревожное чувство заставило его вскочить. Сердце заколотилось. Что такое? Тишина, но странная… Будто волны плещутся, но не спокойно, а часто-часто, как ткань, трепещущая на ветру. Укитаке огляделся. И… Занпакто же нет! Прогуляйся, значит, ага… Он машинально вскинул руку – нужно вспомнить заклинания кидо… Он закрыл глаза и попробовал вспомнить текст: «Властитель, тот, кто носит маску из плоти и крови, тот, кому сущее машет крылами, кому даровано имя человеческое…» Воздух сгустился, что-то было не так. Легкое прохладное ощущение в ладони, крепкий непроизвольный хват, вторая рука – легко, привычка к двойному занпакто… Это все очень непохоже на кидо. И это не то положение рук, которое должно быть при кидо. И концентрация внимания не такая… Все не так! Но что-то тем не менее получилось! - Почему ты сражаешься с нами? Укитаке открыл глаза. Перед ним стоял квинси – их белые плащи невозможно перепутать ни с кем. - Кто ты? – спросил квинси, - ты из наших? Почему на тебе одежда шинигами? Укитаке не успел ответить, потому что сказать было нечего, он сам все видел – его рука сжимала светящийся голубым лук. Вторая же держала наготове стрелу, и пальцы уже лежали на тетиве… - Ты предатель, - выплюнул квинси и выстрелил. Укитаке тоже. - Ты… используешь блют? Кто ты вообще такой? – охнул квинси, падая. Укитаке провел рукой по ране на плече – крови почти не было, хотя стрела его точно задела… Взгляд скользнул по раненой руке… вены на руке будто светились голубым, и свет был виден даже через одежду… и тут все погасло. Свечение вен исчезло, лук рассыпался. Укитаке остался один на один с раненым им же квинси. Вышел, называется, погулять… Он активировал лечебное кидо. - Не спорьте. Я помогу вам. И я шинигами, я никого не предавал. Зеленоватый свет от рук Укитаке заживлял рану. Еще, еще чуть-чуть… Стреляй он точнее, он бы убил, но привычка владеть мечом, а не стрелять из лука сыграла свою роль. - Тогда как ты… - я не знаю. Я правда не знаю этого. Но я понимаю, что не могу оставить тебя так, раненым. Потерпи немного… готово. - Знаешь… ты не такой плохой, как остальные… я бы не хотел с тобой сражаться. - Мы не плохие и не хорошие. Просто на войне не бывает правых и неправых, увы… Все. Рана затянулась. Укитаке ушел, не оглядываясь, спиной чувствуя недоуменный взгляд того квинси. - Спасибо, - услышал он, - все же странный ты. Вечером Укитаке сидел под той же сосной рядом с Шунсуем, размотав, наконец, цепочку и держа на ладони этот крестик: - Возьми его. Мне не нужна эта сила. - Как ты вообще смог? - Помнишь, я однажды привел тебя в святилище Мимихаги? - Ой-е… так значит ты… - Я – это просто я. Твой друг. Шинигами. Тот, кого ты знаешь кучу времени. Забери это, прошу тебя. - С одним условием – ты выпьешь со мной лучшего саке. Обязательно. Много. - А ты – никогда и никому не скажешь вот об этом, - Укитаке кивнул на крестик, все еще лежащий на ладони. - Джуу-тян… - Шунсуй только выдохнул. - Шун-кун, ты же понимаешь… И снова – густая тишина, в которой стук сердца звучал словно гонг. И то самое чувство… волны… Укитаке оглянулся – рядом с ними стоял маленький мальчик. - Кто ты? Что ты здесь делаешь, мальчик? – ласково спросил Укитаке. - Защищаю честь квинси! – горделиво ответил мальчишка, и его звонкий голос звучал так странно неестественно среди этих развалин, - а вы защищаете свою честь? Укитаке непроизвольно сжал ладонь – заметил ли мальчик, что именно он держал в руке, знал ли, что это? И это же маленький мальчик! Что с ним делать? Когда на войне сражается ребенок… И кажется, мальчишка понял что-то, выбросил руку вперед, запыхтел… но ничего не произошло – легкое голубое свечение возникло и тут же рассыпалось. Он уставился во все глаза: - Вы меня убьете? – слеза скатилась по грязной щеке. - Нет. Иди сюда, - мальчик подчинился, но все еще смотрел со страхом, - Не волнуйся. Дыши медленно. Закрой глаза. Представь перед собой черный круг. Направь в этот круг всю твою волю, всю гордость и честь… Запомнил? И держи вот это, - Укитаке разжал ладонь, показав мальчишке крест на цепочке, - без этого, я так понимаю, у тебя получится хуже. - Спасибо! – мальчишка схватил крестик и был таков. - Ты не ошибся, Джуширо? – голос Шунсуя звучал обеспокоенно. Укитаке понимал, как это выглядело со стороны – он только что помог врагу. Он использовал технику врага, если на то пошло, он сам… Нет. Он знал о себе все, что ему надо знать, и будто камень с души упал, когда он отдал этот крестик. - Нет. Я не сражаюсь с детьми, ты же знаешь. - Ты можешь однажды пожалеть. - Не раньше, чем пацан вырастет. А тогда это будет другая история. Так где твой саке?