Без масок

Как же элегантно он прикидывался пред тобой дураком. Намёков не понимает якобы, пятками сверкает, балериной упархивает с поля твоего зрения. Причина тому одна и важная — твоя фанатичная настырность. Будто твоя вина, что Тоору уже второй год грезишь. Полтора года ты покорно давила в себе клубок нитей-мыслей и чувств, кормила себя ложью, что всё это безнадёжная затея. А потом вдруг тебя закоротило. Так внезапно попалась тебе мотивационная картинка с Наруто. Яркие буквы, громкие слова, что «сдаваться — себя не уважать», что «сдаются только слабаки» — и ты вдруг одержима идеей с Ойкавой для начала начать встречаться, потом объявить всему миру о помолвке, а потом нагло украсть его фамилию себе в паспорт и стать госпожой Ойкава. Простой план, прекрасный. — Я люблю, когда парни добиваются девушек, а не наоборот! — ворчал Ойкава Иваизуми, прячась за его спиной. Толкал друга вперёд, чтобы тот выведал, нет ли тебя где-то за углом. Всегда спихивал занятость на него же, говорил, что Ива-чан тупой и его к контрольной надо готовить, пока ты ресницами невинно моргала и верила всем его отмазкам. — Скажи ей уже «да» или «нет» просто. Делов то. Чего мучаешь девчонку? Сколько уже можно. Иваизуми, конечно, прав в своей скупой суровой правде, но ёкает что-то в груди в Ойкавы при мысли о том, что он может тебя грубо отвергнуть. Нет-нет, нельзя тебя отвергать, ни в коем случае! Поэтому он и ходит с тобой изредка в кино, где молчит робко и в ушах краснеет, теряя всё своё красноречие. — Не могу я её отшить. — Да почему это? — Понимаешь, Ива-чан... — Тоору уводит взгляд в рвань белоснежных облаков за облаками и наконец-то признаётся вслух не только другу, но и себе. — Она ведь мне и сама нравится. Просто я боюсь, что она влюблена в образ и я настоящий её разочарую. И эта истина коробит его нутро, скребёт там, где должна в груди быть его уверенность. Готова ли ты принять его со слабостями или тебе тоже нравится эгоист с короной на голове? А вдруг ты не поймёшь его шуток наедине? А вдруг он при тебе не сможет быть собой? Не попробуешь — не узнаешь ведь, но Ойкава не спешил вкусить новое блюдо под названием «Открыться другому человеку». Иваизуми скупо приподнял бровь. Обернулся шумно к соседу по парте, погрыз кончик ручки задумчиво. — А ты не разочаруешь. — Ты-то откуда знаешь? — Знаю. ~~~~~~ «Ты поплатишься за это!!!» Иваизуми нагло снёс сообщение с экрана. Время засёк, телефон в карман сунул — он даёт тебе с Ойкавой ровно час, чтобы хоть кто-то из вас двоих был смелее и всё уже решилось наконец. Настырная фанатка и вечно смущающийся её кумир теперь никуда не разбредутся. «Поговори с ней уже, дурень» — короткий ответ бьёт Ойкаву сильнее любого удара в солнечное сплетение. Так-то прав ведь Иваизуми... Дверь в тесную кладовую заперта. И нет романтики в окружении пыльных тряпок и швабр, но зато там есть ты, твоё колотящееся сердце и Ойкава со сбитым напрочь пульсом. — Мне сказали прийти сюда. Я не сама, не подумай, семпай... Тоору со вздохом потирает шею, где колется неприятно воротник. Щёки его окрасились вдруг в густой розовый, а взгляд бегает от угла к углу, лишь бы на тебя в упор в этом тесном пространстве не уткнуться. — Да, я знаю. — Правда? Семпай, я знаю, что ты меня избегаешь, поэтому это честно не моя уловка какая-то, я не вру! Тоору теперь смотрит на тебя сверху вниз. Взволнованно трепещут ресницы твои, голос охрип в сырой нервозности, и пальцами ты всё ковыряешь на запястье браслет. Резинку оттягиваешь, бусины перебираешь и, если вглядеться, там видны инициалы до боли Ойкаве знакомые и бусинка с сердечком. Его инициалы. Идиот. Как он мог всё это время с тобой так поступать? — С чего ты думаешь, что я тебя избегаю? — Это не секрет же, семпай. Ты мне нравишься очень, а я тебе, возможно... — Тоже очень нравишься. Губы сохнут мгновенно в моменте признания. Сердце вспухло и подскочило к горлу. Ойкава ткнулся лбом в стену и скосил виноватый взгляд в твою сторону. Вот и нет больше того напыщенного Тоору пред тобой, остался только настоящий, испуганный настоящими чувствами твой кумир.