Велечайшая из лебединых дев

Она помнила руки отца. Очень хорошо их помнила, они были большие, очень грубые, помятые от постоянного держания оружия, обшапанные,и с зацепками но бесконечно любимые. Эти руки, были едва ли не первым её воспонинанием. Она помнила золотое помещение с сотней свечей и расписанными стенами. Мозоли на руках отца царапали ей кожу, но это было скорее щекотно, не больно совсем. Она бесконечно вертела головой разглядывая помещение: цветные пятна на стенах, сотни людских лиц и очень красивое смешение её брлого света и того что был вокруг. Из-за такого активного верчения головой, месяц постоянно поворачиваля острым концом и тихоничко покалывал ей спину. Слышалось пение, шелестение приглушённых голосов, лица людей вокруг были вытянуты. Она повернула голову и вдруг её взгляд наткнулся на нечто сташное - белое вытянутое и угловатое пятно с двумя чёрными провалами и красным пятнышком. Позднее она узнает, что это лицо матери. Чёрные брови почти сошлись на переносице, крававо-расная губа прикушенна. Почему она так зла? -Натальюшка... - зашуршал отцовский голос, и девочка взглянула на него. Короткая русая бородка, светлые глаза в которых пляшут свечные огоньки. Она улыбнулась отцу и высунула язык, чтобы он тоже улыбнулся и засмеялся. Но этого не случилось, он остался очень серьёзнвм и это привело девочку в замешательство. Явно происходит что-то не то ,и никак не получается понять, что именно. И тут её замешательством немедленно воспользовались. Её резко опустили в воду. Она заметалась и завертелась, пытаясь инстиктивно за что-то зацепиться, но стенки крестильной чаши были гладкими и скользкими. Сразу с разгона вода показалась очень холодной, и ей захотелось немедленно укрыть себя от этого холода и сырости. Волоски на коже встали и стали уплотняться. Детский крик сорвался на шипение. Воду оттолкнули от кожи прожиренные взерошенные пёрышки. Вокруг заметался ядовитый шопот: 《Нечисть!Нечисть!》Бледное лицо приблизилось к чаше... -Не надо -больной и умаляющий голос отца остановил это движение. Ципковатые руки потятулись к взерошиному существу в серых перьях и стали, поглаживать, успокаивая... -Тсс, тихо, Наташенька, всё же хорошо, она совсем не холодная... Она возмущённо пискнула и капризно ударила ластой по воде. Но вдруг поняла, что отец прав. Вода была теплее летней речки... Она шлёпнула по воде пухлой ручкой, забрызгав отца и ввзвов у того вздох облегчения. Людской шопот прекратился и послышался монотонный говор священника. Её опускали в воду и снова поднимали, а она вгруг почувствовала на себе чей-то любопытный тёплый взгляд. Смотрели судя по всему сверху, и она задрала голову пытаясь увидеть обладателя тёплых золотистых глаз. Звезда на детском лобике вспыхнула ярче, девочке очень хотелось поделиться с тёплыми глазами своим светом. У неё вдруг появилось ощущение, что помимо отцовских рук, её держит ещё одна, большая и тёплая... Самое странное было то что воспоминание обрывалось именно на этом моменте. Она не помнила ничего больше с того дня, хотя отец расказывал, что они потом пили чай с мёдом на верхней тераске их терема и смотрели на Вечернюю звезду, светившую над лодочкой вставшим мясяцем...