Ошейник

Прокуренная затхлая комната не то место, где тебя обычно можно встретить. В дыме этом сизом едва ли можно разглядеть чужие лица — все они как пятна сплошные, грязно смазанные на полотне пропитого вечера в этом притоне. Но ещё пронзительный, пусть и подёрнутый уже туманом, взгляд Рео тяжестью почти физически ощутимой и интимной ложится тебе на шею. Будто сжали ладонями крепко, возжелав придушить. Собственник хренов. Воздух в комнате хоть ножом режь — он подрагивает как студень плотный, горчит дешёвым табаком и оседает на языке привкусом дешёвого пива. Сирень его волос рассыпалась вдоль изящных линий скул, и растрёпанным Микаге тебе кажется красивее обычного. Идеальный мальчик сегодня в другом амплуа — вместо формы школьной или же футбольной на нём джинсы драные, футболка чёрная без принтов. Слиться с толпой хотел, но всё равно выдает Рео его горделивая осанка. Не птица он местного пошиба, королевич. Пусть не старается даже быть одним из всех, когда он из всех один-единственный. Ты никогда Рео Микаге таким не видела. До тошноты пробирает зрительный контакт, будоража сладко нервы внизу живота. Разнылось чувство, будто под резинку трусов скользнула невидимая рука — ты, дурочка, возбудилась, что ли? Из-за того, каким строгим твой милый Рео может быть? И как же Микаге не нравится, что ты назло ему флиртуешь с тем долговязым придурком. Он же тебя ест глазами, сальные шуточки низкосортные, а ты смеёшься так, будто лучше ничего в жизни не слышала. Ну и зачем этот показной спектакль? Стоит ли такой низости ваша дурацкая ссора вчерашняя? Взгляд мужской скользит тебе на шею, невидимыми пальцами сцепляется на твоём горле. Это пока ещё попытка наказать тебя ментально, чтобы до тебя дошло. Зачем дразнишь ты Отелло, Дездемона доморощенная? Сглатываешь вязкую горечь табака, моргаешь, вылавливая нужный тебе силуэт, а в следующую секунду морок рассеивается: Рео больше не смотрит издалека. Ленивым котом он втирается в пространство между тобой и соперником, ложится ладонь его по-хозяйски на твоё бедро. Хват быстрый, почти змеиный — в одном движении тебе указали твоё место. «Сидеть». Швы джинс твоих узеньких вжимаются в кожу под давлением грубым узором, и ты, мелко подрагивая, предвкушаешь десерт, что ждёт вас наедине. Знаешь, с какой грубостью тебя вжимать будут в продавленный диван, доказывая, что ты, Дездемона, заслужила наказания и зря выводила на ревность. Или же не зря? И будет метаться сирень его волос, пока Рео, нависая над тобой, будет кольцевать твою шею, а ты, мазохистка, будешь счастливо улыбаться. Ведь чего ты хотела добилась — хозяин дёрнул за ошейник, а ты сама вручила ему поводок. Басы бьют в спинку дивана, пока тебя вбивают в диван в такт этой липкой мелодии. Укусов чувственных не будет — не заслужила ты сегодня страсти, наглость твоя сегодня порицается и выбивается из лёгких вместе со стонами. Тонкость его пальцев так изящна и жестока в расправе над твоей шеей. Самый лучший и любимый ошейник. Скользят пальцы-живодёры медленно выше, очерчивают линию челюсти, заставляя тебя поднять голову. — На меня смотри. Фиолетовый цвет — цвет безумия, а в глазах Рео сейчас нет места разуму. Напрочь сбита пломба адекватности и нет надежды теперь вернуть благость своего короля. Адреналиновая наркоманка, Дездемона ненормальная, ты раз за разом ищешь дозы в этих жестоких руках.