Где оскал сменяется поцелуем.

***

      На следующий день мы перегнали лошадей вместе с вещами на несколько сотен метров вперёд. Только тогда я снова вернулся к работе, а ближе к вечеру чуть ли не валился с ног. Меня колотил озноб, сменяющийся внезапной волной жара и так повторялось несколько раз. Периодами перед взором мелькали расплывчатые образы нечисти: это означало лёгкую стадию галлюцинации.       Кажется, я немного недооценил последствия отходняка.       – Ну что, последний рывок? – Лейтгер подошёл ближе, склонив голову и уперев ладони в колени. – У-у, судя по твоему состоянию, нет.       – И без тебя вижу, – ответил Эйнард, прикладывая к моему лбу мокрое полотенце. – Иди, займись делом.       – И пропустить самое интересное? Знаешь, Лорат, – архимаг хлопнул меня по плечу, отчего меня едва не вывернуло на месте, – ты сейчас похож на тех людей, которые красиво умирают под раскидистой ивой, пока его возлюбленная рыдает рядом.       – Не вижу влаги в глазах, – выдавил я, чувствуя, как язык ворочается с трудом. – Можете хоть одну слезу для приличия пустить?       – Предпочитаю делать это над бокалом хорошего вина в компании супруги, уж прости.       – Замолчите оба, – Эйнард сильнее прижал полотенце к моему лбу. Движения его были резковатыми, но холод от мокрой ткани оказался настолько блаженным, что я непроизвольно прикрыл глаза. А когда снова открыл их, надо мной уже не было ни влажного полотенца, ни обеспокоенного лица Эйнарда. Только серое небо и где-то рядом звучали приглушённые голоса.       – …совсем плох, – произнёс Лейтгер вполголоса. – Температура скачет, трясёт. Может, зря ты его так гнал?       – Он сам решил, – парировал Эйнард.       – А переубедить мозгов не хватило? Пусть бы лучше потихоньку работали.       – Я хочу, чтобы он как можно скорее закончил работу и вернулся домой. Иначе, честное слово, за себя не ручаюсь!       Да что он несёт? Прибить меня хочет? Настолько противно находиться в моей компании?       – Не ручаешься? – Лейтгер чуть нахмурился. Затем отошёл на три шага назад и, окинув Эйнарда крайне странным взглядом с ног до головы, вдруг выдал: – Фу, Эйн. Серьёзно? Опять на те же грабли?       – О чём ты? Я ведь не о том...       – Да? Как по мне, как раз об этом, – тот возмутился чуть громче. И, вытянув руку перед собой, начал перечислять на пальцах: – Способный, одновременно жутко тупой и до одури самоуверенный. Мне продолжить? Он же явно в твоём...       – Лейт! – Эйнард перебил. – Тысячу раз просил.       – О-о-о, не-ет! – будто не желая слушать каких-либо оправданий, Лейтгер схватился за голову. – Мой друг собрался страдать из-за недальновидного придурка.       – Да ну тебя. Хватит издеваться, – тот пихнул его плечо и резко обернулся.       Я только и успел прикрыть глаза, притворившись спящим.       – Лорат, – аккуратно дотронувшись до моего плеча, Эйнард слегка подтолкнул меня. – Просыпайся. Скажи, какие травы заварить, чтобы тебе стало легче? Ты уже двенадцать часов не встаёшь.       – Сколько? – голос сорвался на хрип, и я с трудом разлепил веки. По горлу будто кто-то наждачкой прошёлся. – А, ладно. Нужен охладитель. Корень скользняка, если найдётся, лист серебрянки и клюква. Ещё капля ифира. Как остынет, можно пить. Должно привести меня в чувства.       – Скользняк, серебрянка, клюква, ифир, – повторил Эйнард, и я услышал, как он поднялся. – Понял.       – Может, ещё драконью слезу прикажешь добыть? – возмутился Лейтгер. – Где я должен это всë искать?       – Воспользуйся ручным переходом.       Лейтгер возмущенно округлил глаза:       – Да половина моей энергии уйдёт только туда! Про обратный путь вообще молчу!       – А я, по-твоему, зачем тебя с собой везде беру? Языком молоть? Давай бегом. До корня гнили осталось совсем немного, а Лотар не в состоянии даже встать.       Не знаю, что там происходило, но я слышал, как Лейтгер нехотя согласился и отошёл на пару шагов. Раздался хлопок.       Удивительно. Я и не подозревал о его способности к самостоятельной телепортации. Это поистине редкий дар: он требует значительных затрат энергии, поэтому им не злоупотребляют, но в определённых обстоятельствах телепортация невероятно полезна. И, кажется мне, будто во времена службы я уже встречал человека, обладающего подобными способностями. Имя и внешность его ускользнули из памяти, но… Не мог ли это быть сам Лейтгер? Если так, это довольно неприятно.       Впрочем, сейчас меня волновала не столько его личность, сколько лёгкость, с которой Эйнард распоряжался чужими ресурсами.        Через несколько часов Лейтгер вернулся назад. Состояние его было тяжёлое, сравнимое с моим. Он едва переставлял ноги, но в руке держал небольшой узел с необходимыми травами.       – Только ради всего святого, – выдохнул архимаг, протягивая свёрток Эйнарду, – больше никогда меня в такое не втягивай.       Эйнард молча принял травы, быстро оглядел их, и уже через несколько минут над потрескивающим костром висел котелок, а по лагерю расползался резковатый, но неожиданно успокаивающий запах.       Я лежал, глядя в небо, и пытался не проваливаться снова в забвение. И хотя каждое движение давалось с трудом, но рассудок понемногу начал проясняться. А когда лекарство было готово, Эйнард подошёл, осторожно приподнимая меня за плечи, и поднёс к губам край миски. Отвар оказался горьким и в то же время вполне действующим. Без ошибок в приготовлении не обошлось, но что меня удивило больше всего, так это то, насколько Эйнард мог быть заботливым. Всё это время он почти не отходил от меня ни на шаг. Готовил новый охладитель каждый час, менял для меня мокрые полотенца, протирал шею от пота. Между делом он успевал раздавать задания подчиненным и контролировать их выполнение. Даже ночью, вместо того, чтобы мы сменяли друг друга во время караула хотя бы раз в два часа, он отправлял всех на сон, а сам сидел у костра до самого восхода. И даже после не ложился спать.       Ситуация, надо признать, выбивается из привычного. Едва ли найдется хоть один пример нашего с ним совместного выхода, который можно было бы назвать относительно безмятежным. Этим ребятам невероятно повезло. Хотя, возможно, в моем сердце ещё был осадок обиды. Но есть ли кому-то до этого дела?       Очевидно, что нет.

***

      – Ты уверен, что готов? – подойдя со спины, Эйнард коснулся моего плеча.       – Отлично себя чувствую.       – Хорошо, – он отошёл на пару шагов, обратившись к остальным: – Слушаем меня внимательно. Говорю один раз. Я и Лорат сейчас идём уничтожать корень. Когда мы вернёмся, я не знаю. В случае опасности, Лейтгер возьмёт командование на себя. Однако, если он поставит вас в крайне опасное положение, попытается бросить или...       – Эй! – возмутился архимаг.       Эйнард, полностью проигнорировав его, продолжил:       – ...или вы поймёте, что ситуация выходит из-под контроля, все вместе покидаете лагерь и уходите к северному тракту. Ждать трое суток. После – добираетесь до города самостоятельно. Если же возможности от опасности уйти нет, используйте магический амулет, который я вам выдал. Он даст мне сигнал и продержит вас в защите некоторое время. Всё уяснили?       – Так точно, мэтр!       – И помните: если я узнаю, что кто-то из вас бросил товарища умирать или, хуже того, сам тому поспособствовал, лично придушу. Лейтгер, с тебя спрос больше, – продолжил он чуть грозно, поднимая меч. – И ты знаешь... Я достану тебя откуда угодно. Даже если для этого придётся пройти сквозь Преисподнюю.       – Кажется, я уже сотню раз доказал, что на меня можно положиться, – устало ответил тот.       – Твоей жене я и то больше доверяю.       Меня, находившегося в некоей прострации от этой речи, Эйнард схватил за предплечье и потащил в сторону. И вот, когда мы остались наедине у очередной границы с гнилью, он, наконец, отпустил меня:       – Какие сейчас будут действия?       – Как и всегда. А там походу дела разберусь, – ответил я, подходя к мёртвой зоне и, сделав глоток воспламенителя, опустился на колени, касаясь земли рукам.       В этот раз было сложнее.       – Тяжело идёт, – выдохнул я сквозь зубы, чувствуя, как первые искры силы всё же начинают разгораться где-то в груди. – Сопротивляется, гад.       Энергия потекла по рукам, достигла кончиков пальцев. Серая почва едва содрогнулась.       – Долго ты так сможешь?       – Сколько потребуется.       – Не свались только.       – Да ладно. Не впервые работать на износ, ты же знаешь.       – Знаю ли? – в голосе Эйнарда промелькнуло что-то странное. – Не могу оценить по одним только поступкам этих дней. Может, ты из той серии людей, кто всё бросает на последнем этапе?       – Бывало и такое, но обычно я довожу дело до конца. Вопрос цены.       – И какой потолок?       – Зависит от заказчика. С тебя, например, я бы стряс всё до последнего медяка. Но, к твоему счастью, слово сестры Агнесс имеет куда больший вес.       – Тогда использую твои силы по полной, – равнодушно ответил Эйнард и замолчал.       Я продолжал давить, выпуская из себя очищающие потоки. К сожалению, земля под ладонями едва заметно пульсировала и не поддавалась. Словно гниль вцепилась в неё мёртвой хваткой и не собиралась отпускать.       В груди зарождались искры паники, которые я старательно подавлял.       – Скучно. Расскажи что-нибудь, – вдруг заговорил я.       – Предпочитаю не мешать.       – А я предпочитаю отвлекаться. Иначе начинаю думать о том, как всё это бессмысленно.       – Тогда о чём ты хочешь поговорить?       – Да хотя бы о... – я чуть сместил ладони, нащупывая другой угол для давления. – Что там за ситуация с хранительницей и тем отрядом? Твои ребята мало чего знают, а мне вот интересно, из-за чего столь прославленный архимаг с сомнительными методами обучения так вцепился в то дело и даже пришёл за помощью к ведьмам?       – Они были под моей опекой. Я должен был разобраться любой ценой.       – Но не такой уж точно.       – Не могу понять, чего именно ты ждешь от моих слов, – произнес он, глубоко выдохнув. – Я искренне ценю каждую жизнь и хочу знать причины, по которым она могла оборваться. Особенно те жизни, за которые я нёс ответственность. Я не справился как их мэтр.       – Да, конечно. Но давай ближе к делу, – заметил я, чувствуя, как напряжение в теле понемногу нарастало. – Что с отрядом? Почему тебя спустя столько лет до сих пор преследуют воспоминания минувших лет? Любой другой человек, тем более разобравшись с возникшей проблемой, уже забыл бы о ней. Но ты, похоже, остался в плену прошлого.       – Применяешь своё ведьмачье чутьё? Боюсь, ты не совсем прав, а ответ до банальности прост. И ты сможешь сам догадаться, если пожелаешь.       – Без понятия. Не разбираюсь в людской голове.       Тот усмехнулся.       – Ладно, дам подсказку. Всё из-за одного моего подчинённого. Итана.       Стоило ему произнести моё имя, как сердце сжалось. Руки дёрнулись, сила почти ушла в расплыв, но я быстро взял её под контроль, еле сдержав эмоции.       – Это... Тот, кого все обвинили?       – Именно.       – Удивительно, что ты сразу не поверил в его виновность. Почему?       – У него бы просто не хватило духу.       – Какое-то сомнительное оправдание.       – Для меня он был хорошим парнем. Вполне способный, выносливый. Немного туповат, но... – Эйнард заметно замялся. – Не тот, кто может вывести людей на смерть и уж тем более пойти на самоубийство.       – Чего ж ты его тогда не повысил, раз такой способный? – злобно спросил я, не удержавшись. Осознание, что сейчас это было лишним, пришло ко мне с опозданием. Мне стоило держать себя в руках.       – О, об этом тебе тоже уже поведали? Тогда не вижу смысла объяснять. Догадайся сам, ты же ведьмак. Должен уметь читать между строк.       – Повторюсь, я в людских мотивах разбираюсь хуже некуда, – огрызнулся я, чувствуя, как земля под ладонями снова дрогнула, но так и не поддалась. – О, Владыка! Да как же это сделать?       – Что-то мешает? – Эйнард подошёл ближе.       – Там будто образовалась полость. Не могу добраться до корня.       – Отойди-ка.       Я едва успел отдёрнуть руки и откатиться в сторону, как он уже взмахнул своим мечом и вонзил его в землю. Лезвие полыхнуло синим светом, воздух вокруг сгустился. С протяжный низким гулом пространство перед нами раскололось, поднимая туман пыли. А когда серое марево начало оседать, я увидел идеально ровный провал в земле, уходящий глубоко вниз.       – Молодец, – произнес я, поднимаясь и стряхивая грязь. – А дальше что, умник?       Эйнард долго думать не стал. Он тут же схватил меня за руку и, ничего не объясняя, бросился вниз под мои громкие вопли.       – С ума сошёл?! Мы же разобьёмся!       Моё тело сработало быстрее, чем разум: руки сами вцепились в Эйнарда мёртвой хваткой, пальцы заскребли по плотной ткани, словно я мог удержать нас обоих силой собственного страха. Я прижался к нему так близко, будто он был единственной опорой в этом падении, хотя никакой опоры в принципе не существовало. А он даже не шелохнулся. Просто обхватил меня свободной рукой за талию, притягивая ближе.       «Нам конец!», – пронеслось в мыслях. Но вместо хруста костей и глухого удара мы мягко приземлились. Точнее, Эйнард сделал это за нас двоих.       – Испугался?       – Н-нет.       – А чего дорожишь?       – Холодно.       – Не ври. В тебе полбутылки воспламенителя.       – Мог бы тактично промолчать, – буркнул я, отстраняясь и стараясь, чтобы голос звучал ровнее. Позорная дрожь пробрала всё тело.       – Немного встряски не повредит.       Эйнард отпустил меня, но отходить не спешил, всё ещё держа ладонь на моей пояснице. Когда я это заметил, то как можно скорее отпихнул руку, отойдя на пару шагов и осматривая пространство. На удивление здесь было довольно светло из-за проросших святящихся грибов.       – Да уж. Ну и помойка.       – Я бывал в местах похуже, – Эйнард уже двинулся вперёд, не оборачиваясь. – А это чуть ли не райские кущи.       Предчуствие дурного вряд ли меня подводит. Грибы здесь росли не как обычно, а выстраивались в неровные круги, образовывали подобия стрелок, указывающих в одну и ту же темноту. Да и на их шляпках, словно тавро, пульсировал едва заметный багровый узор, похожий на сплетение вен.       – Ты это видишь?       – Вижу, – коротко ответил Эйнард.       – Интуиция подсказывает, что здесь есть какая-то дрянь.       – Кажется, даже знаю какая, – он резко остановился. – А вот и она.       Взгляд скользнул по стенам, по полу, усеянному костяной крошкой, и, наконец, упёрся в то, что заставило моё сердце пропустить удар. Прямо перед нами, в углублении стены, словно в нише, что-то было. Сначала я принял это за очередной гриб-переросток размером с человеческий рост. Но потом присмотрелся и разглядел в нём кокон, содержимое которого сворачивалось и издавало неразличимый хрип.       – Эйнард... – выдавил я, чувствуя, как холодный пот стекает по позвоночнику. – Что это, мать твою, такое?       – Какая удача встретить нежить-матриарха.       – Чего?       – Плачущая Утроба. Похоже, мы набрели на гнездо, где она взращивает свой выводок.       – Это очень опасно?       – Самка нет, а вот её детёныши... – он медленно оглянулся. – Выбрать мёртвые земли для прикормки было плохой затеей. Уверен, они очень голодны. Остаётся лишь надеяться, что ты окажешься на вид вкуснее меня.       – Хватит запугивать!       – О, я ещё не начал, – Эйнард покачал головой.       – В каком смысле?       – Похоже, это самец, – он равнодушно пожал плечами, и в это же самый момент кокон дрогнул. Изнутри донёсся ещё один хрип, но теперь он перерос в нечто иное, больше похожее на влажный чавкающий звук, от которого у меня заныли зубы. По его оболочке пошли трещины, через которые брызнула чёрная маслянистая жижа с отвратительным запахом разложения.       – Откуда столько спокойствия?! – недолго думая, я схватился за нож. – Оно лезет!       – Дай подумать, – невозмутимо ответил Эйнард. – Нет. Ноль идей.       – Не стой столбом! Убей его! – вырвалось у меня, пока я лихорадочно направлял нож и пытался вспомнить хоть что-то из того, что слышал о Плачущих Утробах. Бесполезно. Я ничего о них не знал.       Кокон трещал сильнее, из него показалась конечность. Тощая, с непропорционально длинными пальцами, которые заскребли по каменной поверхности, оставляя за собой борозды.       – Ай, как страшно, – тем же спокойным тоном произнёс Эйнард. – Эх, кто бы меня спас?       – Ты серьёзно?!       – Да. Привыкай к мысли, что мир не обязан подставлять тебе удобное плечо в трудную минуту.       – Да что ж ты будешь делать?!       Я рванул вперёд, желая покончить с нечистью раньше, чем та выберется. В следующее мгновение кокон лопнул окончательно. Наружу вырвалось существо с огромной пастью. Оно протяжно завыло, обнажив несколько рядов игольчатых зубов, и бросилось вперёд. Успев увернуться, я попытался ударить в спину. Тварь сразу развернулась, размахивая когтями почти без разбора.       Один раз они прошли в сантиметре от моего лица. Я почувствовал, как воздух разрезает что-то острое, и быстро отпрянул назад, едва не поскользнувшись на чёрной слизи, которой здесь было уже полно. К счастью, тело работало на рефлексах. Плечо в стену, кувырок и уже с другой стороны я пытаюсь достать её со спины. Не выходит. Она чует меня, разворачивается быстрее, чем я успеваю замахнуться.       – Ах, как же страшно, – донеслось откуда-то сбоку. Эйнард всё ещё стоял на месте, скрестив руки. – Ну же, господин Лотар, используйте силы.       – Издеваешься?! – рявкнул я, пятясь к стене. Идея оказалась не самой удачной. – Если использую магию, здесь все рухнет к чёртовой матери! Мы будем похоронены заживо и точно не доберёмся до корня!       – М-да, – возмутился Эйнард. – Я ожидал большего. Ладно, расслабься.       Он вдруг щелкнул пальцами. Несколько растущих рядом грибов взорвались. Тварь, учуяв неладное, тут же обернулась и, совсем не думая, бросилась в сторону Эйнарда. Тот не шелохнулся, продолжая оставаться отвратительно спокойным. Лишь когда когти почти достали до его лица, он шагнул в сторону, коротко рубанул мечом и отсек нечисти обе руки по локоть. Чёрная жижа брызнула во все стороны. Эйнард не останавливался: он вогнал меч глубоко в грудную клетку, а затем резко выдернуть лезвие и добил тварь вторым ударом в шею.       Голова Плачущей Утробы покатилась по земле, издавая всё тот же надрывный плач, который медленно затихал. Тело рухнуло, как подкошенное, и через несколько секунд превратилось в труху.       – Как быстро, – выдохнул я, пытаясь отдышаться. Пальцы всё ещё сжимали нож, хотя в нём уже не было нужды.       – Их главная опасность – стая, – Эйнард отряхнул меч и, даже не глядя на останки, двинулся дальше. – Один экземпляр просто шумная тушка с плохими манерами.       – А чего сразу не помог?       – Кое-кто утверждал, что умеет обращаться с оружием.       – Удобно размышлять так, когда у самого меч, вместо этого недоклинка.       – Слышал поговорку? Плохой кухакре печь мешает, – произнёс он, протягивая мне рукоять меча. – Ладно, давай поменяемся, раз тебе неудобно.       – Знаешь что? – я отпихнул эфес в сторону, сжав нож. – Не надо. Ничего мне не мешает, и я умею обращаться с оружием любого размера! Я это ещё докажу!       – О, отлично. Значит, не будешь устраивать истерику, когда впереди их окажется с десяток.       – С десяток?! – я едва не поперхнулся собственным дыханием. – Ты шутишь!       – Нисколько, – Эйнард уже шагал вперёд, не сбавляя темп. – Если здесь есть одна, будет и ещё.       Я выругался сквозь зубы и пошёл следом, стараясь ступать бесшумно.       Грибы светились всё ярче по мере того, как мы углублялись. Признаков другой подобной нечисти всё ещё не было.       – М-м-м, пахнет розами, – сообщил Эйнард.       – С чего бы? – замечая тот же аромат, я замедлил шаг.       – Тебе не понравится ответ.       – Если скажешь, что это пахнет слюной какой-нибудь другой твари, то да, лучше промолчи.       – А если скажу, что так пахнут пищеварительные соки хищных растений? Хотя... Это тоже не лучше. Но есть и плюс. Утробу больше мы не встретим.       Тропа расширилась, и мы вышли в пещеру. Настоящий подземный зал, своды которого терялись в темноте, а в самом конце, у противоположной стены, пульсировало то, что мы искали – корень гнили. Он походил на перекрученный канат из чёрной плоти, вросший в камень. От него по каменному полу расходились тонкие багровые прожилки. Но не корень приковал моё внимание. Посреди пещеры, прямо на нашем пути, возвышалось нечто: раскрывшийся в форме кувшина гигантский цветок достигал высоты трёх высоких мужчин и имел несколько щупалец.       – Ого! – выдохнул я, вглядываясь. – Похож на Венерину мухоловку.       – Гнилоцвет, – подсказал Эйнард, даже не думая доставать меч. – Стыдно не знать.        – Но они же... Впрочем, не суть. Как нам пройти?       – Пройти? – он повернул голову. На лице появилось нечто среднее между усмешкой и сожалением. – Правда думаешь, что есть другие варианты?       Не успев толком ответить, я заметил, как одно из щупалец, толщиной с мою ногу и усеянное присосками рассекло воздух там, где я только что стоял. Успев откатиться в сторону, я почувствовал, как по спине прошла волна липкого жара. Какая нетерпеливая тварь.       – Внимательнее! – крикнул Эйнард, взлетев в воздух одним коротким прыжком. Меч описал дугу, но второй щупалец перехватил удар, отбросив мага назад. Тот приземлился на одно колено, раздраженно оскалившись.       – Похоже, у неё рефлексы получше твоих, – не удержался я, уходя в сторону от новой атаки.       Цветок зашевелился. Кувшин раскрылся шире, обнажив ряд внутренних шипов, а из глубины донёсся звук, похожий на всхлип. Плачущая Утроба, что мы убили раньше, была щенком по сравнению с этой тварью.       – Она питается нечистью, – сказал Эйнард, поднимаясь. – А что значит...       – Мне плевать на её биографию! – рявкнул я, когда третье щупальце хлестануло по стене рядом, выбив фонтан каменной крошки. Я тут же рванул вперёд, нырнув под ударом, и скользнул коротким лезвием по плоти цветка, оставив неглубокую борозду. Из лепестков брызнула едкая слизь. Капли попали на предплечье и шею: кожу будто ошпарило кипятком.       Эйнард тут же воспользовался моментом. Он метнулся к цветку с другой стороны, вонзил лезвие, усилинное магией, глубоко в основание одного из щупалец, почти отсеча его. Но тварь оказалась умнее. Она резко развернулась, и второй щупалец поймал Эйнарда сбоку. Удар был такой силы, что мага отбросило на добрых десять шагов. Он врезался в стену и сполз по ней, отхаркнув сгусток крови.       – Эйнард! – крикнул я, чувствуя, как паника поднимается из нутра. Страх пробил до самих костей. – Ты как?!       – Ай-яй... – выдохнул он, с трудом поднимаясь. – Какая сильная.       – Осторожно!       Цветок выбосил в новую атаку одновременно три щупальца, два в меня, один в Эйнарда. Я сделал единственное, что пришло в голову: рванул вперёд, прямо под брюхо твари. Скользкая, покрытая слизью плоть ходила ходуном надо мной, когда я полз в опасной близости от её корней.       – Отвлеки её! – заорал я, оказавшись у самого основания кувшина. – Живо!       От крика все щупальца мигом развернулись ко мне. В этот момент Эйнард взмахнул рукой, и в воздухе полыхнула синяя молния. Она ударила в бок цветка достаточно сильно, чтобы тот вздрогнул и на секунду заёрзал.       Этого было достаточно.       Я всадил кинжал по самую рукоять в основание лепестка, туда где плоть была тоньше всего. Гнилоцвет забился в агонии, кислотный сок брызнул снова, плавя кусок одежды и достигая кожи. Я не отпускал. Только зашипел от боли и в порыве паники полоснул лезвием вниз, разрывая живую ткань.       Цветок издал звук, похожий на предсмертный стон тысячи глоток. Его щупальца судорожно сжались, а потом и вовсе обмякли. Кувшин медленно завалился на бок. Из него вытекла зеленая жидкость, источая приятный аромат роз.       Я выдохнул. Прислонившись спиной к холодной стене пещеры, я стал медленно сползать вниз, пока не оказался на каменном полу. Руки судорожно тряслись,мышцы ныли. Усталость разом свалилась на плечи.       Где-то рядом раздался шумный выдох. Эйнард подошёл ближе и, привалившись к стене, последовал моему примеру. Он вдруг коснулся рёбер.       – Сломал?       – Нет, – ответил он , растирая ушибленное плечо. – Отделался синяком. А ты?       – Нога болит. И рука, и шея, и всё остальное. Кожу чуть-чуть обожгло, но в целом можно даже не обрабатывать. Всего пару капель, но больно.       Он коротко хмыкнул.       Некоторое время мы просто молчали. Я смотрел в потолок, где дрожали блики от светящихся грибов. Эйнард очищал пальцами меч, потом зачем-то постучал по его лезвию, проверяя целостность.       – Давай разберём, что ты сделал не так, – произнёс Эйнард так буднично, что моё лицо чуть не перекосилось.       – Сейчас?!       – А когда ещё? После того, как забудешь детали?       Я промолчал. Он, как обычно, не спрашивал разрешения.       – Первое, – Эйнард поднял палец, глядя в потолок. – Паника. Сразу поддаёшься ей, как только видишь что-то непонятное. Ты побежал на утробу с кинжалом, даже не оценив дистанцию. Если бы она развернулась быстрее, вскрыла бы тебя от груди до паха. Второй раз те же грабли, когда полез под гнилоцвет. Смело, но крайне глупо. Второе – нетерпение. Ты не стал слушать, что я хотел сказать, а мог бы получить ценную информацию. Хотя бы о том, насколько толстая у цветка плоть в основании.       – Но всё равно справился же.       – Везение, – отрезал Эйнард.       Я замолчал. Оглядел его задумчиво с ног до головы и, не выдержав, раздраженно высказал:       – Слушай, это я проделал большую часть работы. Я, а не ты. Хотя это и твоя задача тоже!       – Не спорю, – согласился Эйнард. – Но это не отменяет ошибок. Проработай их, и всё будет отлично. Но, справедливости ради скажу, что твои навыки вполне хороши.       – Ты просто любишь учить, да? – я фыркнул, отворачиваясь. – Всегда такой: командуешь, указываешь, не выносишь, когда кто-то делает что-то не по твоему шаблону, даже если это работает, верно?       Я ждал очередного замечания, но вместо этого получил смешок.       И тогда до меня дошла глупая догадка. Гнилоцвет – это всё ещё то, что не имеет души. И точно так же, как и те грибы, он буквально. Мог. Её. Взорвать.       – Вот же сукин сын!..       – Я держал всё под контролем, честно.       – И каким же образом, скажи на милость?       – Ну, – Эйнард пожал плечами, и в его глазах мелькнуло что-то до обиды самодовольное. – Если не заметил, то перед тем, как она меня отправила в полёт, я на всякий случай чуть ослабил её.       – А зачем позволили себя ударить? Ты ведь точно мог этого избежать.       – Люблю драматизировать.       – Придурок! – я толкнул его локтём вбок. Эйнард только рассмеялся. Чтобы сам архимаг Эйнард веселился? Кажется, у меня снова начались галлюцинации. – Плевать. Смейся тут сколько угодно, а мне нужно уничтожить корень.       Я сделал попытку подняться, но Эйнард вдруг резко выбросил руку в сторону и преградил мне путь, прижав ладонью к груди и возвращая на место.       – Не торопись. Посиди ещё немного.       – Зачем? Покончу с ним и, наконец, разойдемся в разные стороны.       – Сначала успокойся. Твои руки до сих пор трясутся.       – Это от холода, – мрачно ответил я.       – Научись врать лучше. Пока плохо выходит.       – Хорошо, не от холода, – я выдохнул, откидывая голову назад. – Мне, знаешь ли, и правда было страшно. Особенно из-за...       Я запнулся. Потому что следующее слово, вертевшееся на языке, было «тебя». Но произносить его вслух не хотелось... Почему-то даже мысленно это звучало странно. Меня что, действительно волнует его жизнь?       – Ай, неважно. Тебе ведь плевать.       – Признаю, виноват. Извини, – вдруг произнёс Эйнард.       Моё сердце пронзила резкая боль. Такая сильная, что я едва удержался, чтобы не схватиться за грудь. Эмоции взяли вверх, и вскоре я уставился на Эйнарда, пытаясь понять, серьёзен он или шутит.       – Мир, случаем, не рухнул?       – Не остри, – он убрал руку и подвинулся чуть ближе, позволяя почувствовать тепло. – Правда, извини. Обещаю больше так не делать.       – Так и быть, на сей раз прощаю. Тем более, что скоро пути разойдутся, и я забуду о нашем знакомстве, как страшный сон.       – Ах, ну да, – Эйнард равнодушно пожал плечами. – Надеюсь, с этим трудностей не возникнет.       Фраза прозвучала так, будто он только что вспомнил о каком-то незначительном обстоятельстве, вроде необходимости застегнуть пуговицу. И этот тон. Что-то он мне совсем не нравился.       – Ладно, пора за работу, – я снова попытался встать, и на этот раз Эйнард не препятствовал. Только следил спокойным, чуть прищуренным взглядом, пока я, опираясь о стену, поднимался на ватных ногах. – Столько возни с одной гнилью. Честное слово, хочу уже вернуться домой.       – Не ной. Не так уж много пройдено.       – Заткнись.       Сделав очередной глоток воспламенителя и опрыскав им корень, я приложил к нему ладони. Но не успел толком коснуться, как раздался хлопок. Из корня вырвалось облако чёрной пыли.       – Такой маленький и такой злой, – произнёс я, кашляя и пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь чёрную завесу. – Сколько ж крови попортил.       Ладони легли на шершавую поверхность. Я пропустил через себя всю энергию и начал медленно выжигать корень изнутри, мысленно надеясь закончить за пару минут. Реальность, как это часто бывает, оказалсь иной. Из-под пальцев ударила ледяная волна, скрутила запястья, поползла по венам до локтей. Сопротивление заставило усилить силу, протолкнув её навстречу. Корень зашипел и потрескался, медленно нагреваясь.       – Давай же! – прошипел я, посылая последний импульс. – Ну!       Корень гнили полыхнул изнутри. Его оболочка обуглилась и начала осыпаться пеплом прямо между пальцами. Я отшатнулся в последний момент, когда остатки гнили рухнули внутрь собственной пустоты, оставив в каменном полу чёрную воронку.       – И это всё? – воскликнул я. – Никакого взрыва с тотальным разрушением, всполохов, воя?       – Разочарован? – Эйнард подошёл ближе, заглядывая в провал. – Могу устроить.       – Обойдусь.       Я вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони и отошёл от дыры. Ноги слушались хуже, чем хотелось, и внутри снова начало разгораться противное чувство, когда озноб пробегает по позвоночнику.       – Идти сможешь? – Эйнард уже стоял у выхода из пещеры, оглядываясь через плечо.       – Смогу, – соврал я, делая первый шаг.       Второй вышел увереннее, третий почти твёрдым. Но к тому моменту, когда мы добрались до расщелины, с которой начинали спуск, я уже отчётливо понимал, что переоценил себя. Пальцы плохо сгибались, перед глазами иногда плыло, и тот самый жар внутри то накатывал, то отступал, оставляя после себя липкую испарину.       Эйнард это заметил. Оказавшись у вертикальной стены с едва заметными выступами, он остановился.       – Держись за меня.       – Не надо.       – Я не спрашивал. – Не дожидаясь ответа, он притянул меня к себе, перекинув мою руку через свою шею. – Цепляйся. Если сорвёшься, я полечу за тобой, и тогда мы оба будем выглядеть идиотами.       – Ты и без этого так вылядишь.       – Помолчи.       Выбрались мы на удивление быстрее, чем спускались. Как только ноги коснулись мёртвой земли, я сразу же отошёл в сторону, опёрся о возвышающийся валун и согнулся пополам, пытаясь отдышаться.       – Плохо? – Эйнард даже не запыхался.       – Терпимо, – процедил я сквозь зубы. – Идём.       Лагерь встретил нас тишиной. Даже чересчур излишней. Я понял это ещё до того, как мы вышли на открытое пространство: ни привычного треска костра, ни приглушённых голосов, ни лязга оружия, которое молодые солдаты вечно чистили в неположенное время. Ничего. А потом появился запах гари. Что-то металлическое и ещё едва уловимая сладковатая вонь, которую я бы ни с чем не спутал.       – Чёрт, – выдохнул я, ускорив шаг, насколько позволяло состояние.       Эйнард уже вышел вперёд, держа руку на рукояти меча.       К счастью, нападать было не на кого, хотя посреди лагеря и царил хаос. Людей вокруг не было. Осталась лишь какая-то записка, воткнутая кинжалом в землю. Она гласила следующее:

      «Эйн, эти дебилы испугались хвойного волка и сразу сбежали. Иду за ними, но, скорее всего, сразу придётся вернуться в Орден. Разберёшься с ними сам, как вернёшься».

      – Испугались? – Эйнард обвёл взглядом разбросанные вещи и опрокинутый котелок. – Даже не попытались организовать оборону. Позорище!       – Ты сам их набрал.       – Не я. Орден.       Он подошёл к костру, поправил пару догорающих углей, подбросил сверху сухих веток. Пламя лизнуло кору, неуверенно разгораясь.       – Будь моя воля, я бы их не то что к себе, в принципе бы на службу не взял. Одни только беды, – ответил Эйнард, садясь напротив. – Ругать толком нельзя, применять силу нельзя, гонять тоже. Тренироваться не хотят, теорию не учат. Наказание на мою голову.       – Внутреннее чутье подсказывает мне, что тебя ограничили не без причины. Что-то случилось? – я опустился на бревно рядом с костром, чувствуя, как жар пламени приятно обжигает лицо.       – Чего только не было, – усмехнулся он в ответ. – Но тут ситуация связана только с обидой.       – Извини, что спрашиваю, но ты про кого?       – Глава ордена. Кая Олистер.       Это имя было мне вполне знакомо. Та самая девушка, что тренировалась вместе со мной. Вот и вправду взрастил человека.       – Как приняла пост, так всерьёз занялась мной, – Эйнард устало вздохнул. – Всё хочет доказать, что я был не прав.       – А сам как считаешь?       – Понятия не имею, – Эйнард пожал плечами. – Может быть. Сейчас уже не разобрать. Всё, что я делал, казалось мне единственно верным. Но, когда смотришь назад, границы стираются, и уже не понимаешь, где была необходимость, а где просто жестокость.       – Но ведь, ты жалеешь, да? Хоть о чём-нибудь? И об Итане?       При звуке моего имени Эйнард дёрнулся. Я заметил краем глаза, как напряглись его плечи, как ладони на мгновение сжались в кулаки. А потом снова расслабились.       – Ну и сила. Ваша ведьминская кровь так и провоцирует на то, чтобы высказаться. Хотя я обычно не сильно разговорчив, – он помолчал, подбирая слова. – Знаешь... Всё, что связано с работой, во мне не пробуждает совесть. Да и, откровенно говоря, я даже горжусь тем, как высоко поднялись мои люди. И Кая не исключение. Не каждый день обычный человек, не имея никакой предрасположенности к магии, может стать главой Ордена. Что же касается Итана... Вот тут должен признать, кое о чём и я правда сожалею по сей день. И будь он сейчас жив, я бы искренне перед ним извинился.       Сердце, будто годами сжатое в тугой ком, вдруг начало отпускать. Вместе с облегчением пришло нечто другое ощущение, тёплое и горькое одновременно.       Сколько же лет я ждал этих слов?       Где-то в глубине, в самом тёмном углу, куда я сам же себя загнал, эта надежда всё ещё тлела. Маленький нелепый огонёк, который я упрямо не затаптывал, сколько бы ни пытался себя убедить, что мне всё равно. Что прошлое – это прошлое, а старые обиды и невысказанные обвинения остались там, за спиной, вместе с человеческим именем, которое я похоронил собственными руками. Но, как оказалось, Эйнард не забыл. Я не забыл. И сейчас, когда Эйнард сидел напротив, непривычно открытый, впервые за долгие годы мне стало легче. Будто кто-то снял с моих плеч мешок с камнями, который я тащил так долго, что уже и не помнил, каково это дышать полной грудью.       Жаль только, что мы говорим об этом не при других обстоятельствах. Не по-человечески, с глазу на глаз, когда можно было бы высказать всё, что накипело, а потом, может быть, даже выпить вместе.       – Знаешь, – произнёс я, – как человек, который тоже долго держал обиду и мало догадывался, что было на самом деле, могу сказать, что на месте Итана я бы принял эти слова. Принял и, возможно, тоже бы извинился.       – За что?       – Хотя бы за то, что никогда не хотел видеть ситуацию другими глазами из-за обид и той же злости. А ведь тот человек тоже по-своему был прав.       После моих слов повисла тишина. Эйнард, ненадолго замерев, вдруг приложил руку к сердцу, смерив меня крайне странным взглядом. Так, будто видел меня впервые. Или наоборот, узнал что-то, чего не замечал раньше.       – Чего? – буркнул я.       – Ты ничего не чувствуешь?       – А должен?       – Как бы сказать...       Его взгляд скользнул по лицу, задержался на губах, на шее, там, где ожог от кислоты оставил красный след. А когда наши глаза встретились снова, он быстро моргнул и отвернулся к костру.       – Эйнард?       – Всё в порядке, – ответил он довольно быстро. – Просто задумался.       – О чём?       – О том, что у тебя удивительная способность. Умеешь же попадать в самое сердце, даже не целясь.       Я ничего не понял. Что-то в его интонации заставило меня насторожиться.       – Ладно, закроем тему, – отрезал Эйнард, снова став хладнокровны. – Как себя чувствуешь? Лошадей, увы, нет, так что до портала придётся топать своим ходом. И лучше бы тебе быть в форме.       – Честно говоря не очень.       – Тогда передохни. Я пока сделаю охладитель из остатков, потом двинемся в путь.