Случайно
10 апреля 2026 г., 11:04
She said,
"Fuck me like I'm famous"
I said,
"Okay"
Хмель в его крови коварно на ухо шептал дерзкое «Действуй». Разум же, погребённый заживо под обломками трезвости, шептал: «Уймись, Аки. Не надо». Не надо? Не поздно ли думать об этом, когда твоё тёплое, податливое, как подтаявшее масло на кончике ножа, тело обмякло сладко в его руках? Рукава белоснежные его не соврут — в их лацканы впиталась вся сладость твоих запахов: витиеватое что-то, похожее на терпкий апельсин в основе, ещё, наверное, под бодростью этой скромный жасмин затесался, а там и карамель жжённая туманит рассудок охотника.
Ноги тебя не держат: саке змеюкой подлой подобралось к коленным чашечкам, обвивая, сгибая. И ты слаба, ничтожно слаба пред касаниями мужской ладони, что по позвонкам властно скользит поверх рабочей рубашки.
— Пусти, бесишь… — губы твои врут, ведь мгновения назад они сладко целовали чужую шею.
— Сама… Бесишь… — его губы твою сладкую ложь подхватили покорно, сминая её хрупкость тут же где-то в изгибе твоей шеи. Шуршит твоя белая рубашка по плечам, а юбка вверх по бёдрам задирается. Пуговицы послушные такие под наглостью чужих пальцев — сама бы ты ни за что не стала раздеваться перед ним.
Напряжение это уже ни в какие рамки не лезло:то горячо, то жарко, то нагло было — Хаякава всё исправить тебя пытался, а ты пыталась не давать себя исправить. Противостояние раздражало всех: вы с Аки грызлись, как собаки, Денджи боялся сунуться в кабинет, когда вы выясняли, кто прав, а кто виноват, Пава испарялась с горизонта, стоило ей увидеть тебя в режиме фурии. Всё это осталось позади, все эти склоки казались теперь чем-то пустяковым, потому что сейчас вы нырнули в реалии другие.
Сейчас вы вполне осознавали, что с двух сторон вкушаете запретный плод, но думать о последствиях тогда, когда сладость травит — дело последнее.
Лифт. Хмель. Запотевшее зеркало перед тобой и Хаякава, что подхватил бёдра твои, пристроившись сзади.
Грязные слова и влажное чавканье при каждом толчке — ещё один, и ты вжата грубо лицом в холод мутного зеркала. На себя раскрасневшуюся смотришь, позорно вспыхиваешь от мысли, что здесь где-то камеры наблюдения в углу.
— Я тебя убью, Хаякава!
— Обязательно.
— Я не шучу!
— Даже не думал сомневаться. А теперь выгнись чуть в пояснице, будь умницей.
~~~
Хмель выветрился наутро, а неприязнь между вами осталась. Загустела застоявшимся сиропом, не выдавая вашего секрета на двоих. Только ночной охранник посмотрел на вас двоих как-то странно, но даже он ничего не сказал.
