Ошибка системы

Гостиная дома Ферстаппена была стерильно чистой. Настолько чистой, что это начинало раздражать. Ни пылинки на полированном столе, ни отпечатка на стеклянной панели пульта, ни единой царапины на полу. Макс сам настоял на этом, когда въехал — никакой уборки живыми людьми, только роботы-пылесосы и кварцевание раз в неделю. Ему не нужны были чужие биологические следы в личном пространстве. Идиотская идиллия порядка просуществовала ровно до того момента, как в дверь вломился Дэниел Риккардо. — Давай-давай, быстрее! — голос австралийца гремел в прихожей, перекрывая механические движение двух грузчиков андроидов в униформе службы доставки. — Только аккуратно, это высший класс хрупкости! Макс, стоявший у окна с кружкой остывшего кофе, даже не успел возразить. Тяжелые ботинки грузчиков прошлепали по его идеально начищенному полу, оставляя за собой мутные разводы. В центр гостиной, между диваном и кофейным столиком, водрузили картонную коробку размером с небольшой шкаф. Белая, с голографической маркировкой «Cybertivity Solutions. Индивидуальный заказ». Грузчики испарились так же быстро, как и появились. Щелкнул замок входной двери. Тишина. Макс перевел взгляд на Дэниела. Тот сиял. Сиял так, будто только что собственноручно выиграл чемпионат. Улыбка до ушей, брови домиком, руки на поясе — классический Риккардо в состоянии «я сделал тебя счастливым, даже если ты еще не понял этого». — Ну? — Дэн развел руками, указывая на коробку. — Открывай. Макс сделал медленный глоток кофе. Кофе давно превратился в горькую бурду, но он сделал вид, что наслаждается. — Нет. — Что значит «нет»? — Это значит «нет», Дэн. — Макс поставил кружку на стол, стараясь не задеть голографическую этикетку. — Я же сказал. Никаких андроидов в моем доме. Мне не нужна нянька. Мне не нужен уборщик. И мне тем более не нужен… Он запнулся, скользнув взглядом по маркировке. — …то, что ты мне подарил. Дэниел закатил глаза. Этот жест он отрепетировал за годы дружбы, потому что Макс заставлял его закатывать глаза минимум трижды за разговор. — Ты даже не знаешь, что там, Макс. — Знаю. — Макс ткнул пальцем в коробку. — Cybertivity Solutions. Серия «Amore». Это андроид для… — он поморщился, подбирая слово, — утех. — Для любых фантазий, — поправил Дэн с гордостью. — Специальная линейка. Полная кастомизация параметров под владельца. Хочешь — меняй цвет волос. Хочешь — форму… — он выразительно повел бровями, — строения тела. — Прекрасно, — отрезал Макс. — Я не хочу. Дэниел вздохнул. Тяжело, почти театрально. Подошел к коробке и хлопнул ладонью по белой крышке. — Слушай сюда, ты, упрямое животное. — Голос стал мягче, но настойчивее. — Ты уже третий месяц живешь как монах. Ты не ходишь на вечеринки, не отвечаешь на сообщения, а единственное живое существо, которое ты впускаешь в этот дом — это я, и то потому что у меня есть ключ. — Мне нравится тишина. — Тишина? — Дэн усмехнулся. — Ты просто боишься людей. А андроиды — это не люди. Они не предадут. Не устанут от тебя. Не будут смотреть на тебя с жалостью, когда ты в очередной раз не выиграешь гонку. Макс дернул челюстью. Удар попал в цель, и оба это знали. — Это подарок, Макс. — Риккардо сделал шаг к нему, сокращая расстояние. — Лучший, который я мог тебе дать. Модель с новейшим дизайном, без единого бага из прошлых прошивок. Ты можешь выбирать. Абсолютно все параметры. Это не рабство, это… инструмент. — Инструмент, — повторил Макс. В его голосе не было эмоций. Только усталость. — Да. Как твоя гоночная машина. Только для дома. — Дэн мягко толкнул его плечо. — Просто посмотри. Если не понравится — я заберу. Обещаю. Макс стоял неподвижно. В комнате слышалось только гудение холодильника на кухне и далекий шум магистрали за двойным стеклопакетом. На полированном полу еще виднелись грязные следы грузчиков — Риккардо оставил их намеренно, как ультиматум. Именно эти следы и сломали Макса. Он вдруг остро, до боли, осознал, что стерильность, которую он так бережно создавал, была не любовью к чистоте. Это был панцирь. Способ не пускать внутрь ничего живого, ничего, что может оставить следы. Андроид не оставляет следов. — Один раз, — глухо сказал Макс, не глядя на друга. — Один гребаный раз я на это смотрю. И если мне станет не по себе… — Я заберу его через час. — Дэн поднял руку в клятвенном жесте. — Слово скаута. — Ты не был скаутом. — Но звучит убедительно, правда? Макс подошел к коробке. Провел пальцами по холодной поверхности — пластик, но на ощупь как бархат. В углу коробки мигала синяя полоска: режим консервации, тело внутри находится в состоянии гибернации, все системы на минимальном питании. — Где кнопка активации? — спросил он, и голос прозвучал хрипло. — Биометрическая. Просто положи ладонь на верхнюю панель. Система считает ДНК, и андроид запомнит только твой запах, только твой голос. Привязка к одному владельцу. Макс сглотнул. «Никаких следов», — повторил он про себя. — «Никаких свидетелей. Просто вещь». Он положил ладонь на белую крышку. Пластик под пальцами нагрелся, загудел, и по всей поверхности побежали голографические строки кода. Коробка щелкнула. Крышка бесшумно поднялась вверх, как лепестки раскрывающегося цветка. Макс сделал шаг назад. Внутри, на мягком ложементе из памяти-пены, лежал андроид. Идеальное лицо. Спокойное, пустое, прекрасное в своей стерильности. Пока — никакой внешности, только базовые черты: ни блондин, ни брюнет, ни худой, ни полный. Базовая модель, ожидающая приказа. Грудная клетка медленно поднималась и опускалась — искусственное дыхание, имитация жизни. — Твою мать, — выдохнул Макс. — Это значит «спасибо»? — улыбнулся Дэниел. — Это значит, что ты псих, — ответил Макс, но его рука уже сама собой потянулась к ложементу. Пальцы замерли в сантиметре от запястья андроида. Синий свет пробежал по венам — нет, не по венам, по оптическим кабелям. — Активируй его, — тихо сказал Риккардо. — Скажи что-нибудь. Любое слово. Он просыпается от звука голоса владельца. Макс наклонился ниже. Его дыхание оставило легкий налет на щеке андроида — конденсат, как на холодном стекле. — Эй, — сказал он. Не приказ. Не имя. Просто «эй». И добавил, почти шепотом: — Посмотрим, что ты умеешь. Веки андроида дрогнули. Глаза открылись. В них не было ни страха, ни радости, ни любви. Только безупречная, пугающая готовность. Макс выпрямился, засунул руки в карманы джинсов и впервые за долгое время почувствовал, как внутри шевельнулось что-то, кроме горечи от поражений. Что-то опасное.