XO, Kitty: Portland

      — Китти рассказывала, что именно ты помог ей организовать Чхусо́к , тогда, в кампусе. Значит, ты готовишь? — Питер не скрывает своего удивления, чем вызывает короткий смешок у собравшихся. Не стоит быть гением, дабы догадаться, что именно так шокирует Ковински. Мин-Хо, живущий в достатке с самого младенчества, имел ассистентов для каждого шага в своей жизни, будь то поход в магазин или покупка одежды. Довольно сложно поверить в то, что он готов стоять у плиты часами и замарать руки, например, в кочхуджа́не.       В этот день Портленд окутан мягким, едва влажным одеялом тумана. Морозец за окном игриво пощипывает щеки прохожих, оставляя напоминание о себе в виде красных пятен. Он не позволяет забывать, что совсем скоро улочки будут усыпаны снегом, а в домах больше не будет привычного тепла. Мокрый серый асфальт заполоняют лужи, чьи кромки покрываются прозрачной, едва заметной коркой льда. Воздух здесь кажется более гуще, насыщеннее, нежели в Сеуле, пропитанный ароматом хвои, а холод, бьющий в ноздри, будоражит кровь. Речка Уилламетт течет спокойно, размеренно, её темная вода отражает тусклые огни города, превращая их в дрожащие полосы золота.       Ровно так же дрожал Мин-Хо, стоило ему переступить порог дома Кови. Он всячески пытался отрицать то, что именно волнение послужило тому причиной. Просто здесь намного, намного холоднее, чем следовало ожидать. Питер услужливо предложил выделить ему один из своих свитеров, с чем Мун спорить не стал — не осмелился, хоть и понимал, что вещи спортсмена для него чужеродны во всех смыслах. Однако пока Ковински ступал наверх, дабы перебрать вещи в чемодане, радостные крики Китти вдруг стихли, и коридор заполонила тишина. «Рад, наконец, познакомиться с тобой, Мин-Хо», — раздался тогда мужской голос, наполненный мягким тембром. Отец Китти протянул ему руку, едва склонив голову вбок, точно в попытке создать непринужденную атмосферу. Мун поклонился, как подобает, после чего протянул ему руку. «Спасибо, что приняли» — его английский был безупречным, хоть в интонации и слышалась учтивая дистанция. Он старался отвечать коротко и по делу, дабы не выдавать, как сильно накрывала паника.       Ему никогда не приходилось быть в этой шкуре. Не приходилось сидеть за одним большим столом, в кругу большой семьи, где считаются с твоим мнением и готовы слушать каждое твое слово. Где твои идеи оценивают, отмечая, насколько им импонирует твой склад ума. На борту самолета, к примеру, ты встречаешь «прислугу» лишь единожды, если, конечно, судьба не решит отдать тебя в руки этой же авиакомпании во второй раз. Там ты не беспокоишься о своих словах, о своем внешнем виде или о том, какие ценности проповедуешь. Сегодня ты рассказываешь стюардессе байку о важной бизнес-встрече в Лос-Анджелесе, завтра же не смеешь отрицать «звездность» своего отца, утаивая детали отношений с ним. Но в доме Кови ты вынужден говорить только правду, иначе рискуешь потерять то, что совсем недавно стало для тебя всем. — Еще как, — вторгается в разговор Китти, в чьих руках тарелка с порцией овощного Сабджи . Девушка ставит ее специально для Муна, тут же мягко кладя руку на его плечо, — Ты бы видел, как он увлечен этим: отгонял меня от плиты, даже если я просто хотела посмотреть, — она заливается добрым, теплым смехом, от которого сердце гостя вдруг начинает трепетать. Непрошенная улыбка появляется на его лице. — Это прекрасно, когда мужчина увлечен готовкой, — Трина, несущая порции для себя и мужа, вдруг заговорила необычайно философским голосом, — Особенно, если у него это хорошо получается. Кстати, Мин-Хо, я приготовила Кимчи в индийском стиле, попробуешь? Если что, я готова к блестящему мастер-классу, — ее улыбка прекрасно дополняла столь незамысловатую просьбу. Мун успел лишь улыбнуться в ответ, кивая, прежде чем в столовую вошел Дэн Кови. — Ну уж нет, этот парень сперва преподаст мне урок по ттокпокки!       Дэн не особо умел знакомиться с парнями своих дочерей. Ей-Богу, несмотря на обилие его опыта, он по-прежнему испытывает странное чувство, возвращающее его в подростковые годы — стеснение. Боязнь показаться «не таким», опаска выглядеть чересчур занудным отцом, талдычащим лишь о методах контрацепции и важности образования. Как только Китти позвонила и сообщила, что возвращается домой с «другом», легкая дрожь ударила в кончики пальцев. Он, взрослый мужчина, вдруг почувствовал, что может не справиться с ролью классного папы и, таким образом, породит проблемы в отношениях дочери и ее избранника. Изначально Кови задумывал, что Трина, — его спутница, — сумеет сгладить все неловкости одним своим обаянием, но, кажется, перестал видеть в этом нужду. Только завидев Муна в стенах своего дома, Дэн резко сменил тактику «допроса» на более непринужденную атмосферу, расспрашивая парня об увлечениях, делясь своим опытом игры на гитаре. Когда же разговор коснулся корейской кухни, он не стал прикидываться знатоком: «Я пока освоил только кимчи и бибимбап. Научишь чему-нибудь ещё?». Периодически он ненавязчиво подливал в стакан гостя сок, бросая взгляд на младшую дочь. Он точно говорил ей, мол, смотри, как хорошо все идет.       И для Мин-Хо так странно сталкиваться с этим. Конечно, он привык к рассказам Китти о том, насколько для них всех важна семья, важен свой род. Один безумный квест с поиском своих родственников в Сеуле чего стоил! Но ему так непривычно сталкиваться с теплотой, заботой других людей, совершенно ему посторонних, для которых важно, чтобы сегодня он был не «кандидатом» в каком-то конкурсе, а довольным гостем. Детские травмы, завязанные на отношениях с собственными родителями, несколько раз за вечер саднили, но он старается держать лицо. — О, Мин-Хо, дорогой, имей в виду, что у нас дома нет строгих правил. Ты можешь есть, когда захочешь, — Трина опускает взгляд на его нетронутые приборы . Пред ним лежали и ложка с вилкой, и пара металлических палочек, ведь, сервируя стол, Дэн Кови не желал выглядеть тем, кто зациклен только на стереотипах. Мун отвечает на это лишь сдержанной улыбкой.       Лара Джин, — единственная, кто привносит баланс в приторно-милые посиделки, — смотрит на него довольно холодным взглядом. Конечно, Мун понимает, что расположение сестры давно подорвано той нервотрепкой в Сеуле, когда она, бросив все свои дела, пересекла полмира, чтобы быть рядом с разбитой от горя Китти. Она наверняка не испытывает к нему ярой враждебности, но не готова так просто забыть об этом. — Думаю, прежде чем мы начнем ужинать, следует вспомнить об одной традиции, — проговаривает вдруг Лара Джин, заставляя всех замереть на долю секунды. Питер выпускает смешок, тут же вспоминая, как когда-то был на месте гостя. И Трина, что примкнула к этой традиции не так давно, тоже загадочно улыбается.       Мин-Хо уже подумал, что необходимо прочитать молитву. Он видел, что в американских сериалах подобные семьи перед ужином держатся за руки и благодарят Господа за возможность вкусить пищу. Его глаза метаются из стороны в сторону, в отчаянных попытках найти руку Китти, прежде чем поступить так же с Питером, сидящим рядом. И когда их пальцы соприкасаются, смыкаясь в «замок», Кэтрин смеется. — Что? — взгляд корейца переполнен ужасом. Неужели он сделал что-то не так? И что теперь, он умудрился выставить себя посмешищем? — Эл-Джей умеет запутать, — смеется Дэн, подмечая комичность ситуации. Чем дольше тянется эта неловкая пауза, разбавленная смешками, тем больше у Мин-Хо возрастает желание немедленно купить обратный билет в Сеул. — Она говорит не об этом, — наконец, Ковински приходит на помощь. Его карие глаза выискивают на столе заветную желтую чашку, наполненную чем-то, прежде чем поставить ее перед гостем.       Китти не выпускает ладонь Мин-Хо, наоборот, лишь сильнее сжимая. Она пытается оказать поддержку, ведь знает, насколько ему тяжело даются прилюдные провалы. Она мягко улыбается, указывая на чашку. — Когда я учился в колледже, — начал вдруг Дэн, чем привлек внимание гостя. Тот приготовился к увлекательной истории о прошлом, — Меня пригласили на праздник в общежитие. Хозяйкой вечеринки тогда была Ив, мама… — Мама Китти, — подмечает сам Мун, чем вызывает одобрительные улыбки у своей девушки и ее отца. — На этот праздник, где все готовят домашнюю еду, мистер Кови пришел с банкой консервированной фасоли, — с особой точностью подмечает Питер. Что ж, как думается Мин-Хо, эту историю Ковински уже слышал. — Она подкалывала его весь вечер, — включается Китти, наклоняясь поближе к парню. — Да так подкалывала, что я думал, будто она правда разозлилась, — с некой досадой в голосе отмечает Дэн. — С тех пор, как папа рассказал нам эту историю, мы придумали собственную традицию, — наконец, дополняет Лара Джин, — Каждый новичок в этой семье должен съесть фасоль, ведь мама заставила папу ее есть. Марго заставляла своего парня, я, формально, заставляла Питера, папа — Трину. Так что, выходит, сегодня твой черед. — Это довольно… мило, — проговаривает Мин-Хо, прежде чем взять небольшую чашку в руки. Фасоль могла бы не устроить любого другого парня, но уж точно не его, знающего, что она обладает антиоксидантным эффектом и оказывает отличное влияние на кожу.       Проверочная чашка со временем опустела. Тарелки с индийскими блюдами хранили в себе лишь остатки пряного соуса. Смех в гостиной поутих только после полуночи. А жизнь Мин-Хо, кажется, наконец-то стала наполняться всеми теми вещами, которые он любит.