Far But Not Apart

Стоя в зале аэропорта он смотрел лениво на людей, пока его ребята обсуждали мясо и выпивку которую закажут после возращения в Корею, он не слушал даже их и Сан Пхиль, лениво скользил взглядом по пестрой толпе терминала, отстраненно пропуская мимо ушей оживленные споры своих ребят. Тхэ Гван и остальные с азартом предвкушали возвращение в Корею, наперебой обсуждая сочное жареное мясо и ледяной соджу, но для их босса этот шум превратился в фоновый шелест. Его внимание было сосредоточено на чем-то другом, пока мир вокруг внезапно не замер в нескольких метрах от него стояла она. Та самая девушка, которая месяц назад перевернула всю его жизнь, хлопнув дверью и оставив после себя оглушающую пустоту. Их отношения всегда напоминали безумный аттракцион или тот самый обжигающий корейский соус: они истязали друг друга, доводили до предела, но без этой остроты жизнь Сан Пхиля становилась пресной и невыносимой. На его губах медленно расцвела хищная, предвкушающая ухмылка он не сводил глаз с её спины, любуясь тем, как тяжелые каштановые пряди рассыпались по плечам, переливаясь под лампами аэропорта. И его Хе Ри была совсем рядом, беззащитная в своем неведении, а объявление о задержке рейса прозвучало для него как личное приглашение к действию. Судьба сама подбросила ему шанс, и Сан Пхиль не собирался его упускать. В его голове уже выстраивался план, как снова затянуть свою строптивую «малышку-репортера» в этот сладкий и опасный омут, из которого ей теперь точно не выбраться. — Ребята, — Сан Пхиль бросил короткую фразу своим верным бойцам, не оборачиваясь. Он уверенным жестом поправил узел галстука, и на его лице заиграла та самая азартная усмешка, которая не предвещала ничего хорошего его оппонентам. — Кажется, я скоро верну кое-кого домой. Он двинулся сквозь толпу, его походка была легкой, но хищной. Оказавшись почти за спиной Хе Ри, он тихо, но отчетливо произнес её имя, смакуя каждый звук: — Хе Ри! Она вздрогнула и резко обернулась. От неожиданности её пальцы разжались: темные очки и авиабилет плавно полетели на пол. Сан Пхиль замер на мгновение, сканируя её взглядом. На ней был легкий черный сарафан с нежным узором, рукава мягко обрамляли руки, а подол едва достигал колен, открывая вид на ноги в простых кедах. Рассыпанные по плечам каштановые волосы делали её образ непривычно мягким, домашним, но внутри него уже проснулся знакомый «голод». Эта дерзкая девчонка-репортер принадлежала ему, и месяц разлуки только распалил его жажду снова заявить на неё свои права. Сан Пхиль медленно, почти церемонно опустился на одно колено он подобрал билет и очки, но не спешил подниматься, глядя на неё снизу вверх с обезоруживающей и одновременно пугающей уверенностью. Изучив данные в её билете, он издал короткий смешок. — Воу… — он поднялся, сокращая дистанцию до опасного минимума и протягивая ей вещи. В его глазах плясали искры торжества. — А мы, оказывается, летим одним рейсом более того, Хе Ри-я, у нас даже места рядом. — Отдай! — выпалила Хе Ри, решительно протягивая руку. В её глазах вспыхнуло знакомое упрямство, а щеки залил нежный румянец возмущения. Сан Пхиль лишь притворно вздохнул, не торопясь возвращать добычу его взгляд, полный лукавства, медленно скользил по её лицу, ловя каждое изменение в мимике. — Ммм… а где же «Привет, оппа! Я так скучала!»? — протянул он с напускной обидой, приложив свободную руку к сердцу. — Айгу, Хе Ри-я, я надеялся на более теплый прием после целого месяца тишины. — Сан Пхиль, не паясничай! Верни мне билет и очки сейчас же! —она сделала шаг вперед, пытаясь перехватить свои вещи, но адвокат был быстрее. — Достань! — с вызовом бросил он. Одним плавным движением он вскинул руку высоко вверх пользуясь своим преимуществом в росте, Сан Пхиль с нескрываемым удовольствием наблюдал за её тщетными попытками. Хе Ри, забыв о напускном хладнокровии, начала смешно подпрыгивать в своих кедах, едва не врезаясь в его крепкую грудь. Ткань её сарафана взлетала при каждом движении, а волосы окончательно растрепались, но Сан Пхиль лишь выше задирал подбородок, наслаждаясь этой близостью и тем, как её азарт снова зажигал в нём искры. — Прыгай-прыгай, я так долго могу стоять! — подзадорил он её, откровенно забавляясь ситуацией. В его глазах светилось чистое мальчишеское озорство, смешанное с тем глубоким обожанием, которое он всегда питал к своей «строптивой девчонке». — Ты прекрасно знаешь, что я соблюдаю приличия и не собираюсь лезть на стулья или скамейки в общественном месте! — Хе Ри в сердцах топнула ногой в кеде, задыхаясь от негодования. Она выглядела такой правильной в этом легком сарафане, и этот контраст с его дерзким поведением только раззадоривал Сан Пхиля. — Я знаю то, что моя прекрасная девушка выглядит чертовски милой, когда так себя ведет! — Он на мгновение сократил дистанцию, обдав её жаром своего тела, но руку с билетом так и не опустил. — Бон Сан Пхиль! Верни немедленно мне вещи! — она уже почти кричала, чувствуя, как её самообладание трещит по швам под его напористым обаянием. — Дай подумать?.. — он картинно приставил палец к губам делая вид, что ведет сложнейший юридический процесс в своей голове спустя пару секунд его лицо озарила хищная улыбка. — Нет! Мы сядем вдвоем в один самолет, и ты получишь их только в кресле. Считай милая это принудительной мерой по примирению сторон. Он демонстративно спрятал её билет во внутренний карман своего безупречного пиджака, прямо у сердца, давая понять: теперь, чтобы забрать его, ей придется подойти к нему вплотную. — Ты поехавший псих! — Именно тот псих, по которому ты скучала целый месяц, — Сан Пхиль даже не обиделся, напротив, он принял это как лучший комплимент. — Сан Пхиль, ты ненормальный псих! Он рассмеялся, и этот звук, низкий и уверенный, заставил Хе Ри на мгновение замереть он видел, как она злится, как сверкают её глаза, и это было для него лучше любого деликатеса. В этом была вся их суть: искры, столкновения и адреналин. — Раз я псих, значит, имею право на безумные поступки, — он по-хозяйски приобнял её за плечи, игнорируя попытку отстраниться, и легонько подтолкнул в сторону выхода на посадку. — Идем, Хе Ри твой «поехавший» адвокат сегодня обеспечит тебе самый незабываемый перелет в жизни. Его ребята, наблюдавшие за этой сценой издалека, обменялись понимающими ухмылками, и Тхэ Гван довольно хлопнул в ладоши, понимая, что в Корею они вернутся в полном составе. Сан Пхиль шел рядом с ней, чувствуя кожей её возмущение, и в то же время наслаждался тем, что она больше не пытается убежать. Он знал: сейчас она злится, но как только они окажутся в тесном пространстве самолета, этот «острый соус» их отношений закипит с новой силой. Когда по залу аэропорта разнесся мелодичный голос диспетчера, объявляющий о начале посадки, Сан Пхиль даже не шелохнулся. Он посмотрел на неё внимательно — так, словно читал между строк её возмущенного взгляда всё то, что она не решалась сказать вслух. На его лице промелькнула мягкая, почти собственническая улыбка, и он заговорщицки подмигнул не говоря ни слова, он перехватил ручку её чемодана. Его пальцы крепко сжали пластик, и он уверенно потянул багаж за собой, словно это была самая естественная вещь в мире. Хе Ри, оказавшись в ловушке его напора, шла рядом, то и дело пытаясь вырвать свою руку из его захвата, но Сан Пхиль лишь крепче прижимал её ладонь к своему боку, заставляя следовать за ним. — Бон Сан Пхиль, это похищение! — зашипела она, стараясь не привлекать внимания окружающих, но её слова только раззадоривали его. Кван Су, верный своей тени, шел чуть поодаль он по-хозяйски держал обе сумки — свою и тяжелый кожаный кофр босса, — внимательно следя за тем, чтобы путь для этой «сладкой парочки» был свободен. Ребята из банды, прикрывая тыл, обменивались смешками, глядя, как их босс ведет свою строптивую леди к самолету. Они подошли к стойке, где проверяли посадочные. Сан Пхиль, не отпуская руки Хе Ри, свободной рукой достал из кармана оба билета. Он вел себя так, будто они — пара, возвращающаяся из романтического путешествия, а не бывшие любовники, чей разрыв месяц назад едва не закончился катастрофой. — Один билет на двоих, — пошутил он, подавая документы стюардессе, и, проигнорировав гневный выдох Хе Ри, подтолкнул её в сторону трапа. Они ступили вдвоем уже на борт самолета, погружаясь в прохладный, кондиционированный воздух салона. Сан Пхиль шел первым, уверенно прокладывая путь среди других пассажиров и продолжая крепко удерживать Хе Ри за руку, не давая ей ни шанса затеряться в проходе или свернуть в другую сторону она шла следом, едва поспевая за его широким шагом, и её кеды почти бесшумно касались коврового покрытия, в то время как подол сарафана мягко задевал края кресел. Найдя нужный ряд, Сан Пхиль остановился, затем он ловко подхватил её чемодан и одним точным, отработанным движением забросил его на верхнюю багажную полку прямо над их местами. Следом туда же отправилась его массивная сумка, которую вовремя передал подоспевший Кван Су. Закрыв тяжелую створку полки с характерным щелчком, Сан Пхиль фактически запер их вещи в одном пространстве. Он жестом указал Хе Ри на место у окна, буквально вынуждая её занять кресло. Как только она оказалась внутри, он тут же опустился на соседнее сиденье, мгновенно заполняя собой всё оставшееся пространство. Откинувшись на спинку, он расслабленно вытянул ноги и положил руку на подлокотник так, что его пальцы оказались в считанных сантиметрах от её ладони, окончательно отрезая ей путь к отступлению в проход. Когда над головой раздался сигнал, призывающий пристегнуть ремни, Сан Пхиль медленно повернул голову к Хе Ри, и ведь она сидела, вжавшись в кресло и демонстративно глядя в иллюминатор, но её напряженная поза выдавала волнение. Двигатели самолета начали набирать мощь, наполняя салон низким гулом не говоря ни слова, Сан Пхиль запустил руку во внутренний карман пиджака. Он достал её черные очки и билет, который уже слегка согрелся от тепла его тела. Медленно, словно дразня, он положил их на её колени, покрытые тонкой тканью сарафана. Его пальцы на мгновение задержались, чувствуя, как она вздрогнула от этого случайного контакта. Самолет плавно тронулся с места, выруливая на взлетную полосу, Сан Пхиль откинул голову на подголовник и прикрыл глаза, но на его губах всё еще играла та самая торжествующая ухмылка. Он чувствовал её возмущенное сопение рядом и знал, что она злится, но теперь, когда земля начала уходить из-под ног, деться ей было абсолютно некуда. В момент, когда лайнер резко ускорился и нос оторвался от земли, вдавливая их в спинки кресел, Сан Пхиль накрыл её руку своей, переплетая их пальцы. Он не смотрел на неё, но сжал её ладонь крепко и уверенно, давая понять: этот полет станет началом их нового раунда, и на этот раз он не позволит ей первой выйти из игры. На высоте в несколько тысяч метров, когда гул моторов стал ровным и убаюкивающим, Сан Пхиль нарушил тишину. Он не оборачивался, продолжая смотреть прямо перед собой, но его голос прозвучал отчетливо и низко, перекрывая шум кондиционеров. — Месяц… Хе Ри, которая до этого старательно делала вид, что изучает инструкцию по безопасности, замерла. — Что? — коротко бросила она, не оборачиваясь. — Ровно месяц прошел с того дня, как ты меня бросила, — он произнес это без тени улыбки, и в его голосе прорезалась непривычная серьезность. — И что из этого? — Хе Ри наконец повернулась к нему, и в её глазах вспыхнул опасный огонек. — Может, все-таки пояснишь, почему? — Он подался к ней, сокращая расстояние так, что она почувствовала тепло его дыхания. — Будь добра, объясни мне. Все ведь было хорошо. Пять лет, Хе Ри. Пять лет мы были одним целым. — Головой своей подумай, псих! — Она почти выплюнула это слово, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать внимания пассажиров. — Ты хоть понимаешь, во что превратил мою жизнь? — Я просто заботился о тебе, — спокойно возразил он, приподняв бровь. — Заботился?! — Хе Ри всплеснула руками. — Ты вел себя как неадекватный собственник! Я ведущая развлекательного шоу, Сан Пхиль! Моя работа — улыбаться в камеру, общаться с гостями, шутить. А ты? Ты установил тотальный контроль и ты ревновал меня к каждому оператору, к каждому гостю в студии ты мог заявиться прямо на съемки и сверлить взглядом моих соведущих так, что у них слова застревали в горле! Это не забота, это паранойя. Она перевела дыхание, глядя на его невозмутимое лицо. — Жить в золотой клетке под надзором адвоката-психа — это не то, о чем я мечтала все эти пять лет. Сан Пхиль слушал её, и на его губах снова начала медленно проступать та самая ухмылка. Он не выглядел виноватым — скорее, он выглядел как человек, который услышал именно то, что хотел. Он лишь усмехнулся на её гневную тираду, ничуть не задетый словом «псих». Он медленно сократил расстояние между ними, так что Хе Ри пришлось невольно вжаться в спинку кресла. Его голос стал тише, приобретая те самые бархатистые нотки, которыми он обычно добивался своего в зале суда. — Однако ты всё ещё любишь меня, — произнес он с такой обезоруживающей уверенностью, что Хе Ри на мгновение запнулась. — И твой младшенький, кстати, до сих пор меня уважает. Он ценит всё, что я для него сделал. Хе Ри возмущенно фыркнула и закатила глаза, пытаясь скрыть за сарказмом то, как сильно её задели его слова. — Он просто еще маленький и глупенький! — отрезала она, сложив руки на груди. — Мой брат понятия не имеет, насколько его несостоявшийся зять — законченный кретин. Он видит в тебе крутого адвоката, а не ревнивого собственника, который едва не сорвал мне прямой эфир своим присутствием за кулисами! — Кретин, который знает, какой кофе ты пьешь по утрам и почему ты плачешь над финалами дорам? — Сан Пхиль приподнял бровь, и в его глазах блеснул опасный, но нежный огонек. — Хе Ри-я, ты можешь называть меня как угодно, но мы оба знаем: без этого «кретина» тебе этот месяц было чертовски скучно. Сан Пхиль не просто коснулся — его пальцы, горячие и властные, медленно скользнули по её шее, заставляя Хе Ри мелко задрожать. Она замерла, не в силах отвести взгляд от его темных, торжествующих глаз. В этом жесте было слишком много обладания, слишком много того самого Сан Пхиля, от которого она пыталась сбежать. Он лишь коротко усмехнулся, видя её реакцию, а затем, подавшись вперед, коснулся губами её кожи. Поцелуй был долгим и влажным, оставляя обжигающий след прямо под линией волос. Хе Ри почувствовала, как по телу прошла волна жара, выбивая из головы все заготовленные аргументы. — Ты что творишь, псих?! — прошипела она, резко отстраняясь и прижимая ладонь к шее, словно пытаясь стереть это ощущение. Её голос сорвался, а дыхание стало рваным. — Мы в самолете! Вокруг люди! Твои ребята сидят в пяти метрах от нас! — Пусть смотрят, — лениво отозвался он, облизнув губы и ни на сантиметр не отодвинувшись. — Пусть знают, что я нашел то, что принадлежит мне по праву. Ты можешь называть меня психом еще тысячу раз, Хе Ри, но твоё тело помнит мои поцелуи лучше, чем твои обиды. Он снова потянулся к ней, на этот раз перехватывая её руку, которой она закрывала шею, и медленно прижимая её к подлокотнику. — Месяц голода, малышка. Ты правда думала, что я ограничусь простым разговором? — Чего ты этим добиваешься? Сан Пхиль не спешил с ответом. Он медленно переплел свои пальцы с её тонкими пальцами, прижимая её руку к кожаному подлокотнику так плотно, что между ними не осталось и миллиметра воздуха. Его взгляд, теперь уже совершенно лишенный усмешки, стал тяжелым и тягучим, как расплавленный свинец. — Чего я добиваюсь? — он повторил её вопрос шепотом, почти касаясь своими губами её губ. — Ты правда не понимаешь, Хе Ри? Он чуть сильнее сжал её ладонь, заставляя её снова посмотреть ему прямо в глаза. — Я добиваюсь того, чтобы ты перестала врать самой себе. Чтобы ты вспомнила, что этот «псих» — единственный, кто знает тебя настоящую, а не ту идеальную картинку из телевизора, которой ты улыбаешься в камеру. Я добиваюсь того, чтобы ты поняла: этот месяц был ошибкой. Для тебя и для меня. Он снова на мгновение приник к её шее, вдыхая её аромат, и его голос стал совсем низким: — Я прилетел сюда, чтобы забрать тебя обратно. И я не выпущу тебя из этого самолета, пока ты снова не признаешь, что принадлежишь мне. Это не сделка в суде, Хе Ри, и здесь не работают твои репортажи. Только ты и я. Она все же чувствовала, как его уверенность буквально подавляет её волю, а тепло его тела заставляет забыть о недавней обиде Сан Пхиля, лишь на мгновение замолчал, и ведь его взгляде промелькнуло нечто, похожее на искреннее изумление, которое он пытался скрыть за привычной маской самоуверенности. Он откинулся на спинку кресла, но руки её не выпустил. — Чего я добиваюсь? — он тихо рассмеялся, и этот смех был полон иронии над самим собой. — Хе Ри-я, если бы ты знала, как я матерился про себя, когда увидел твои каштановые волосы в толпе у гейта в Осаке… Я прилетел в Японию по делам банды, чтобы вытрясти долги и забыться в работе, а не бегать за тобой. Он снова посмотрел на влажный след на её шее, и его зрачки потемнели. — Я не следил за тобой и я понятия не имел, что ты здесь но когда ты уронила этот чертов билет мне под ноги, я понял: вселенная либо издевается надо мной, либо дает мне последний шанс не сойти с ума окончательно. И раз уж судьба столкнула нас в этом аэропорту и заперла в одном самолете, я не собираюсь играть в случайных прохожих. — он подался еще ближе, так что их лбы почти соприкоснулись. — Я добиваюсь того, чтобы этот полет стер весь тот бред, что ты наговорила мне месяц назад. Мне плевать на твои шоу и на то, что ты считаешь меня кретином. Я здесь, ты здесь, и я не намерен делать вид, что мне всё равно. Хе Ри видела, что он не лжет это не было частью его хитроумного плана — это была чистая, необузданная случайность, которая напугала его не меньше, чем её саму. — Чего ты хочешь? Сан Пхиль на мгновение замолчал, и его взгляд из насмешливого стал пугающе серьезным и он медленно сократил расстояние между ними, игнорируя гул двигателей и стюардессу, проходящую мимо с тележкой. Его пальцы, всё еще сжимавшие её ладонь, чуть расслабились, переходя к почти невесомым поглаживаниям. — Ты серьезно спрашиваешь? — он понизил голос до едва слышного шепота, предназначенного только ей одной. — Я хочу, чтобы ты перестала бежать. Чтобы ты поняла: этот месяц без тебя был для меня адом, даже если я делал вид, что занят делами банды. Он снова посмотрел на её губы, а уже затем перевел взгляд в её глаза, в которых сейчас отражалось всё её смятение. — Я хочу, чтобы этот «острый соус», от которого мы оба задыхаемся, снова стал моим самым ежедневным рационом. Я хочу видеть тебя не на экране телевизора в прайм-тайм, а рядом с собой, когда просыпаюсь. И мне плевать, что это случайная встреча в Осаке раз уж ты упала мне в руки в этом аэропорту, я хочу забрать тебя домой в наш дом, Хе Ри. Он замолчал, давая ей прочувствовать вес его слов, и добавил с той самой невыносимой ухмылкой, которая всегда выводила её из себя: — А еще я хочу, чтобы ты прямо сейчас перестала притворяться, что этот поцелуй на шее тебе не понравился. — Чего ты хочешь? Сан Пхиль подался вперед, сокращая пространство между ними до критического минимума. В его глазах больше не было азартной игры — только голая, обезоруживающая честность, которая пугала её сильнее любого его безумства. — Чего я хочу? — он повторил её вопрос, и его голос прозвучал как низкий рокот. — Я хочу тебя, Хе Ри. Хочу вернуть всё назад, чтобы ты снова была моей девушкой, а не просто воспоминанием, от которого я пытаюсь откупиться работой. Он на мгновение закрыл глаза, словно признавая свое поражение перед ней, и снова посмотрел в самую душу. — Мне одиноко без тебя в этом мире, полном адвокатских интриг и разборок, ты — мой единственный антидот. Без тебя я снова становлюсь зверем, Хе Ри. Тем самым цепным псом, у которого сорвало повод. Только рядом с тобой я чувствую себя человеком. Его рука, всё ещё лежащая на её шее, стала непривычно нежной он ведь большим пальцем коснулся её нижней губы, заставляя её затаить дыхание. — Этот месяц показал мне, что я могу выиграть любой суд, но я вчистую проигрываю жизнь, если в ней нет твоего голоса и твоего упрямства. Я хочу домой, Хе Ри. Но мой дом — это ты. Хе Ри смотрела на него, и её решимость таяла, как лед под палящим солнцем она видела перед собой не «адвоката вне закона» и не самоуверенного психа, а мужчину, который был готов вывернуть перед ней сердце наизнанку прямо здесь, на высоте десяти тысяч метров. — Ты ненормальный! — Согласен, — легко отозвался Сан Пхиль, и его губы тронула мимолетная, почти нежная улыбка. — Совершенно ненормальный но разве нормальный мужчина смог бы пять лет выносить твой характер и при этом любить тебя до помутнения рассудка? Он не отстранился, наоборот, его присутствие стало еще более ощутимым, заполняя собой всё пространство широкого кресла. Он видел, как быстро вздымается её грудь под тонкой тканью сарафана, как дрожат длинные ресницы. — Только такой ненормальный, как я, учует твой запах за километр в переполненном аэропорту Осаки, — продолжил он, понизив голос до интимного полушепота. — И только такой псих, как я, решит, что случайная задержка рейса — это официальное разрешение небес забрать тебя себе обратно. Он аккуратно убрал прядь каштановых волос с её лица, заправляя её за ухо его пальцы задержались на её скуле, кожа к коже. — Называй меня как хочешь, Хе Ри, ненормальным, психом, кретином но не говори, что тебе этого не хватало. Не говори, что тишина в твоей квартире за этот месяц была тебе дороже, чем мой безумный контроль. Хе Ри хотела возмутиться, хотела напомнить ему о свободе и личном пространстве, но слова застряли в горле. В его глазах было столько дикой, нерастраченной тоски, что её собственная броня дала серьезную трещину. — Я есть хочу! Очень хочу есть! Сан Пхиль на секунду замер, моргнув от такой резкой смены темы, а затем расхохотался — громко, искренне, запрокинув голову. Весь его пафос и драматизм момента рассыпались в прах перед земным и таким знакомым упрямством её. — Вот она, моя Хе Ри, — сквозь смех выдавил он, наконец отпуская её руку. — Я тут душу наизнанку выворачиваю, а мой антидот, оказывается, просто проголодался. Он нажал на кнопку вызова стюардессы с такой решительностью, будто отдавал приказ о начале штурма в зале суда. На его губах снова заиграла азартная ухмылка. — Эй, Кван Су! — крикнул он, полуобернувшись к рядам, где сидели его ребята. — Наша леди требует еды! Живо узнайте, что там в меню самое острое и лучшее. Через мгновение перед Хе Ри уже суетилась бортпроводница, а Сан Пхиль, сложив руки на груди, с интересом наблюдал за ней. — Ну давай, заказывай всё, что видишь, — он подмигнул ей, пододвигая поближе раскладной столик. — Набивай живот, малышка. Сытая Хе Ри — это, конечно, менее опасно для окружающих, но я-то знаю, что даже после самого вкусного обеда ты всё равно продолжишь называть меня психом. Он дождался, пока ей принесут поднос, и, не удержавшись, стащил одну закуску прямо из-под её носа. — Знаешь, я ведь тоже проголодался. Но, в отличие от тебя, не по самолетной еде. — Ты правда не следил за мной? Сан Пхиль на секунду замер с закуской в руке, и его весёлая ухмылка медленно сменилась чем-то более глубоким и честным. Он внимательно посмотрел в её глаза, словно проверяя, действительно ли она готова услышать ответ. — Если бы я следил, Хе Ри-я, — он понизил голос, и в нём промелькнула сталь, — ты бы не провела этот месяц в Осаке так спокойно ты бы видела меня в каждом отражении витрины, в каждом случайном прохожем. Ты же знаешь, если я чего-то хочу, я не жду милости от судьбы. Он отложил еду и серьёзно посмотрел на её чуть растрёпанные волосы, на её кеды и этот простой сарафан, который делал её такой беззащитно-красивой. — Я честно пытался дать тебе эту чёртову свободу, о которой ты кричала, когда уходила и я пытался забыться в делах, в судах, в разборках парней. Но когда я увидел тебя там, у гейта, — он коротко усмехнулся и покачал коровой, — я понял, что зря потратил тридцать дней на попытки стать «нормальным». Он придвинулся чуть ближе, и его плечо коснулось её плеча. — Это не была слежка а это была ирония самой судьбы но теперь, когда я тебя встретил, я воспринимаю это как знак. Ты правда думаешь, что в мире, где миллионы рейсов и тысячи городов, мы столкнулись в одном аэропорту просто так? Хе Ри замерла с вилкой в руке, чувствуя, как его слова проникают под кожу глубже, чем любые его действия до этого. — Ты победил но учти секса в самоелете ты не получишь! Сан Пхиль на секунду опешил, а затем его плечи затряслись от беззвучного смеха. Он откинулся на спинку кресла, вытирая выступившую в уголке глаза слезу, и посмотрел на Хе Ри с таким восторгом, будто она только что выиграла для него самое безнадежное дело в верховном суде. — Обожаю твою прямолинейность, репортер Го, — выдавил он, когда к нему вернулся голос. — Пять лет вместе, а ты всё еще умудряешься меня огорошить. Он лениво поправил свой галстук и бросил короткий взгляд на её губы, а затем на плотно задернутую шторку бизнес-класса, за которой слышался приглушенный гомон его банды. На его лице снова появилась та самая хищная, но теперь уже довольная ухмылка. — Значит, «я победил»? — он смаковал каждое слово. — Учту твоё законное требование, моя леди. Я, конечно, адвокат «вне закона», но даже у меня есть границы… хотя туалеты в первом классе здесь довольно просторные. Заметив, как Хе Ри в возмущении вскинула брови и потянулась моментально к своей вилке, он примирительно поднял ладони вверх, не переставая улыбаться. — Молчу, молчу! Ешь спокойно. Я буду паинькой до самого Сеула но учти: как только мы коснемся земли, действие твоего запрета заканчивается. У нас впереди целая ночь, чтобы обсудить условия твоей окончательной капитуляции. Сан Пхиль бережно пододвинул к ней стакан сока, и в этом мимолетном касании их пальцев уже не осталось места для борьбы за власть. Сейчас в его жесте сквозило лишь томительное предвкушение того, что их общая страсть, их фирменный «острый соус», снова возвращается в его пресную жизнь. Сан Пхиль, смотрел на неё и понимал: за маской циничного адвоката скрывается мужчина, который безумно, до боли в груди любит эту женщину она была для него единственной, кто понимал его без слов, и единственной, чью потерю он не смог бы пережить. Этот месяц разлуки стал для него личным адом, и теперь, когда она снова была рядом, мир обретал утраченные краски. Спустя какое-то время мерный гул двигателей и сытный обед сделали своё дело — Хе Ри начала клевать носом. Её голова несколько раз качнулась, пока окончательно не опустилась ему на плечо. Сан Пхиль замер, боясь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть этот момент абсолютного доверия он осторожно, почти невесомо, приобнял её, притягивая чуть ближе к своему боку, и накрыл её ладонь своей. В полумраке салона он всматривался в её спокойное лицо, чувствуя, как внутри разливается забытое тепло. Его «антидот» подействовал — зверь внутри него наконец-то уснул. Ему было всё равно, сколько лететь до Сеула и какие споры ждут их на земле; главное, что его жизнь, его девочка-репортер снова была там, где ей и положено быть — в его руках. Вскоре усталость и долгое напряжение последних недель взяли верх и над ним глядя на то, как мирно посапывает Хе Ри, Сан Пхиль почувствовал, как тяжелеют его собственные веки. Он откинул голову на подголовник, поудобнее устраивая её плечо в изгибе своей руки, и закрыл глаза. Впервые за этот месяц его сон не был тревожным ожиданием — он был глубоким и спокойным, потому что самое ценное сокровище было надежно прижато к его боку. Они спали так весь остаток пути, двое «безумцев», которые нашли покой только в объятиях друг друга на высоте десяти тысяч метров. Сан Пхиль окончательно расслабился, чувствуя, как мерная вибрация самолета и тепло спящей Хе Ри убаюкивают его лучше любого снотворного. Он откинул голову, прикрыл глаза и сам не заметил, как провалился в глубокий, безмятежный сон — первый за этот бесконечно долгий месяц. В полумраке бизнес-класса они выглядели как два случайных попутчика, нашедших друг в друге спасение от долгой дороги: его рука по-прежнему бережно обнимала её за плечи, а её пальцы во сне едва заметно сжимали край его пиджака. Пробуждение наступило вместе с мягким, но ощутимым толчком шасси о бетонную полосу Инчхона, Сан Пхиль открыл глаза мгновенно, привычно сканируя пространство, но тут же смягчился, почувствовав тяжесть на плече. За иллюминатором уже мелькали огни ночного Сеула, отражаясь в стеклах терминалов он не стал сразу будить её, позволяя себе все еще несколько мгновений тишины. Наблюдая, как она забавно морщит нос во сне, он медленно протянул руку и аккуратно коснулся её щеки, убирая выбившуюся прядь каштановых волос. Его движения были лишены привычной резкости — в них осталась только осторожная нежность мужчины, который наконец-то вернул себе смысл всей своей жизни когда самолет окончательно замедлил ход и замер у телескопического трапа, Сан Пхиль наклонился к самому её уху его ладонь легла ей на плечо, и он начал медленно и плавно поглаживать её, постепенно выводя из состояния сна. Он смотрел, как подрагивают её ресницы и как она, всё еще не осознавая реальности, уютнее устраивается на его груди, прежде чем окончательно открыть глаза и встретиться с его пристальным, выжидающим взглядом. Когда самолет окончательно замер, Сан Пхиль мягко коснулся плеча Хе Ри, заставляя её медленно вернуться в реальность. После сонного оцепенения аэропорт Инчхон встретил их суетой и прохладой ночного Сеула весь путь до дома прошел в уютном молчании: ребята из банды, понимающе переглядываясь, быстро распределились по машинам и разъехались, оставив босса и его «антидот» наедине. Оказавшись в пустой квартире, Хе Ри, всё еще сонная и немного растерянная от внезапного возвращения в их общий мир, первым делом отправилась в душ. Шум воды за дверью стал для Сан Пхиля сигналом, что всё наконец-то встало на свои места. Дождавшись своей очереди, он быстро освежился и вышел в гостиную, на ходу натягивая простую ярко-красную футболку. Ткань плотно облегла его торс, подчеркивая атлетичное телосложение. Но больше всего внимания привлекали его руки, обнаженные короткими рукавами это были руки человека, который не привык пасовать перед трудностями кожа на предплечьях туго обтягивала мощный рельеф: каждая его мышца была отчетливо ведь видна, создавая сложный узор из переплетений силы и дисциплины. Бицепсы, напряженные, когда он откручивал крышку бутылки с водой, выглядели настолько ведь внушительно — твердые и четко очерченные, они выдавали в нем бойца, который поддерживает себя в идеальной форме, несмотря на адвокатские будни. Вздувшиеся под кожей вены змеились по крепким рукам, подчеркивая их мощь и мужскую энергию в этом спокойном, домашнем образе его физическая сила казалась еще более магнетической, контрастируя с мягкостью момента. Он сделал глоток воды, не сводя глаз с двери комнаты, в каждом его движении чувствовалась та самая первобытная уверенность зверя, который наконец-то вернул свою добычу домой. Хе Ри вышла из комнаты, домашняя обстановка окончательно стерла остатки официальности их встречи в Осаке на ней были свободные штаны, а так же мягкая футболка с забавным нарисованным лисом, который выглядел почти так же хитро, как и сам Сан Пхиль минуту назад. С влажных волос еще скатывались капли воды, а лицо, лишенное макияжа, казалось непривычно нежным, Сан Пхиль замер с бутылкой в руках, и его взгляд потеплел. Он стоял посреди гостиной, и в свете ламп его накачанные руки в ярко-красной футболке казались еще массивнее. Рельефные мышцы предплечий, покрытые сетью проступивших вен, заставляли его выглядеть опасно и притягательно одновременно. Он медленно опустил руки, и было видно, как под кожей перекатываются тугие узлы мышц при каждом его движении. — Лис, значит? — он негромко усмехнулся, окинув её взглядом с ног до головы. — Подходит твоему характеру, репортер Го. Он сделал шаг ей навстречу, не скрывая своего восхищения его мощные, тренированные руки, которые еще недавно уверенно несли её чемодан и собственнически обнимали в самолете, теперь казались единственным надежным местом в этом мире. Он подошел почти вплотную, и Хе Ри невольно засмотрелась на игру его мускулов, чувствуя, как по комнате разливается его мужская уверенность и запах свежести после душа. — Ты выглядишь слишком уютно для женщины, которая полдня пыталась меня убить своим взглядом, — добавил он, и в его голосе снова зазвучали те самые бархатистые нотки, от которых у неё по коже бежали мурашки. — Ты ведь мой лис, мой девятихвостый лис! Сан Пхиль на мгновение даже замер, а затем его лицо озарила широкая, обезоруживающая улыбка. Он поставил бутылку на стол и медленно, по — хищному двинулся к ней, не сводя с неё глаз в свете домашних ламп его мощные, рельефные руки казались еще более внушительными — переплетения мышц и четкие линии вен на предплечьях подчеркивали его силу, пока он сокращал расстояние. — Девятихвостый лис, значит? — переспросил он, и в его низком голосе послышалось неприкрытое удовольствие. — Осторожнее, Хе Ри-я. Ты же знаешь легенды: такие лисы крадут сердца и больше никогда их не возвращают. Он подошел вплотную, возвышаясь над ней его накачанные руки, сейчас расслабленные, но полные скрытой мощи, нависли над её плечами, когда он уперся ладонями в стену позади неё, заключая девушку в надежное кольцо своего тела. Запах свежести после душа смешивался с жаром, исходящим от его кожи. — Если я твой лис, то ты должна помнить Хе Ри, — я никогда не отпускаю свою добычу, — прошептал он, склонившись к самому её лицу. — И раз уж ты сама надела футболку с моим «портретом», пути назад точно нет. Он на мгновение задержал взгляд на рисунке лиса на её груди, а затем снова посмотрел ей в глаза, и в этом взгляде уже не было ни грамма иронии — только дикое, бесконечное обожание. — Если уж ты мой лис то я твоя лисичка? Сан Пхиль на мгновение затаил дыхание, а затем низко, вибрирующе рассмеялся, отчего его мощная грудь едва не коснулась её плеча. Он чуть сильнее подался вперед, так что Хе Ри оказалась буквально впечатана в стену его теплом и этой невероятной физической мощью, которую невозможно было игнорировать. — Моя лисичка… — повторил он, пробуя каждое слово на вкус, как самый дорогой деликатес. — Звучит как приговор, от которого я даже не подумаю защищаться в суде. Он медленно оторвал одну руку от стены и коснулся её лица на фоне её нежной кожи его рука выглядела особенно внушительно: широкая ладонь, рельефные костяшки и предплечье, на котором от каждого движения перекатывались тугие, стальные мышцы. Вены, четко проступающие под кожей, змеились до самого локтя, подчеркивая ту дикую, необузданную силу, которую он сейчас так старательно усмирял ради неё. — Только учти, лисичка, — его голос упал до интимного шепота, — у девятихвостого лиса очень собственнический нрав. Если ты признаешь, что ты моя, я больше не позволю тебе исчезать даже на день и даже на час. Он провел большим пальцем по её нижней губе, а его бицепс при этом напрягся, натягивая рукав красной футболки до предела. В этом жесте было столько же нежности, сколько и скрытой угрозы для любого, кто посмеет встать между ними. — Готова ли ты к такой жизни, где этот «псих» будет твоим персональным охранником, водителем и… всем остальным? — Мой любимый лис, мой прекрасный мужчина я готова простить тебе все! — Правда? — Да! — Отлично тогда наверстаем упущенное? — На что мой мужчина намекает мне? Сан Пхиль на секунду замер, словно не веря своим ушам, а затем его лицо озарила хищная и в то же время бесконечно счастливая улыбка. Его мощные руки, упертые в стену, напряглись так, что рельеф мышц стал еще отчетливее: вены на предплечьях вздулись, подчеркивая ту невероятную силу, которую он едва сдерживал весь этот полет. — «Мой мужчина»… — повторил он, смакуя каждое слово, и этот звук отозвался вибрацией в его широкой груди. — Ты даже не представляешь, Хе Ри-я, как долго я ждал этих слов. Он медленно оторвал руки от стены и обхватил её за талию, притягивая к себе так плотно, что она почувствовала жар его тела через тонкую ткань футболок. Его накачанные бицепсы, обтянутые красным трикотажем, казались стальными, когда он собственнически запер её в своих объятиях. — На что я намекаю? — он склонил голову, касаясь своим носом её носа, и его голос превратился в густой, обволакивающий бархат. — Я намекаю на то, что мой запрет на секс действовал только в воздухе. А сейчас мы на твердой земле, в нашей квартире, и я месяц не чувствовал твоего запаха так близко. Его широкие ладони скользнули вниз, уверенно сминая ткань её домашних штанов, и он уже следом приподнял её, заставляя обвить ногами свой торс. Его руки, покрытые сетью вен и мощными узлами мышц, держали её с такой легкостью, будто она ничего не весила. — Я намекаю на то, лисичка, что этой ночью спать мы точно не будем. Ты готова к тому, что я буду наверстывать каждый из тридцати потерянных дней? — Ты считал сколько меня не было рядом? Он на мгновение замер, и его лицо приняло то выражение, которое обычно предвещало финальную речь в суде — сосредоточенное и пугающе честное. Он медленно опустил её на пол, но не выпустил из кольца своих рук, удерживая за талию. — Считал? — он хрипло усмехнулся, и в этой усмешке было больше боли, чем он готов был признать. — Хе Ри, я считал не дни. Я считал чертовы часы семьсот двадцать часов тишины в этом доме сорок три тысячи минут, за которые я чуть не стер в порошок всех своих ребят, просто потому что они попадались мне под руку, когда я хотел позвонить тебе. Он следом уже поднял свои руки и положил её ладони на свои предплечья под её пальцами перекатывались тугие, как стальные канаты, мышцы. Рельеф был настолько четким, что казалось, кожа едва сдерживает эту мощь. Вены на его руках пульсировали, выдавая его внутреннее возбуждение и то, как сильно колотилось его сердце в этот момент. — Посмотри на меня, — он заставил её поднять голову, заглядывая в самую душу. — Этот «псих» едва не сошел с ума по-настоящему. Для меня каждый вечер без твоего ворчания о том, что я снова влез в драку, был как срок в одиночной камере. Он прижал её ладони к своим бицепсам, давая ей почувствовать свою силу и то, как он напряжен от близости. — Так что да, я считал и ведь уже теперь я собираюсь заставить тебя забыть о том, что такое календарь. Он подхватил её на руки, и его накачанные руки сделали это так легко, словно она была перышком он направился в сторону спальни, не сводя с неё хищного взгляда. — Ты готова к тому, что я аннулирую этот месяц разлуки за одну ночь? — Можешь делать со мной всё, что захочешь, — выдохнула Хе Ри, и её голос, обычно звонкий и уверенный, сейчас звучал мягко и сокрушенно. Она доверчиво прижалась к нему, пряча лицо на его груди. — Вся моя злость просто испарилась, как только ты коснулся меня знаешь, я начала жалеть о том, что бросила тебя, уже через час после того, как закрыла дверь. Этот месяц был самой большой ошибкой в моей жизни. Сан Пхиль замер, на мгновение в комнате воцарилась оглушительная тишина эти слова были для него важнее любого выигранного дела. Он почувствовал, как внутри него окончательно улеглось напряжение, сменившись волной обжигающей нежности. Он крепче перехватил её, и его накачанные руки напряглись, когда он еще сильнее прижал её к своему телу на его предплечьях, обтянутых красной тканью футболки, отчетливо проступил мощный рельеф — стальные мускулы и вздувшиеся вены подчеркивали ту невероятную силу, с которой он теперь удерживал своё сокровище. Его ладони, широкие и горячие, собственнически легли на её спину, давая понять: больше никаких ошибок он не допустит. — Больше ты об этом не пожалеешь, обещаю, — хрипло прошептал он ей в макушку. — Я вычеркну этот месяц из твоей памяти. Прямо сейчас. Он сделал шаг в сторону спальни, не выпуская её из своих железных объятий, и в каждом его движении чувствовалась мощь зверя, который наконец-то вернулся в свою стихию. Сан Пхиль ногой толкнул дверь спальни, и она с глухим стуком закрылась, отсекая весь остальной мир. В комнате царил мягкий полумрак, который лишь подчеркивал резкие линии его фигуры. Он не стал зажигать свет — ему достаточно было лунного сияния, падавшего на кровать. Он опустил Хе Ри на шелковые простыни, но не отстранился ни на сантиметр его накачанные руки впились в матрас по обе стороны от её головы в этом положении, когда он навис над ней, ярко-красная футболка натянулась на его широких плечах, а бицепсы превратились в твердые стальные узлы. Рельеф предплечий был настолько мощным, что каждая вена казалась высеченной из камня, змеясь под кожей и уходя под рукав. Хе Ри потянулась к нему, её пальцы зарылись в его волосы, а затем скользнули ниже, очерчивая контуры его напряженных рук она чувствовала жар, исходящий от него, и ту первобытную мощь, которую он больше не собирался сдерживать. Сан Пхиль одним резким движением стянул футболку через голову, и следом перед Хе Ри предстало его идеальное тело — результат многолетних тренировок и бесконечных схваток. Его грудь тяжело вздымалась, а пресс перекатывался четкими кубиками при каждом вдохе он снова приник к ней, и его нежные поцелуи стали требовательными, жадными, словно он пытался восполнить каждую секунду этого месяца. Его руки, покрытые сетью проступивших вен, уверенно скользили по её телу, сминая ткань её одежды и избавляя от лишнего. Когда их кожа наконец соприкоснулась полностью, Хе Ри выдохнула его имя, растворяясь в его силе. Каждое движение Сан Пхиля было наполнено властью и бесконечным обожанием. Его мощные руки приподнимали её, направляли, прижимали к себе с такой неистовой страстью, что у неё перехватывало дыхание. Это не было просто занятием любовью — это была битва двух стихий, где его жесткая сила сталкивалась с её нежностью. Он входил в неё глубоко и уверенно, заставляя её выгибаться в его руках, а его пальцы при этом до боли сжимали её бедра, оставляя невидимые клейма владения. В каждом его толчке, в каждом хриплом стоне чувствовался тот самый «голод зверя», о котором он предупреждал. В момент пика Сан Пхиль накрыл её губы своими, заглушая общий крик восторга, и его всё еще напряженные, покрытые венами руки крепко зафиксировали её, не давая ни единого шанса на побег из этого сладкого плена. Когда шторм страсти наконец утих, Сан Пхиль не спешил отстраняться он тяжело дышал, уткнувшись лицом в изгиб её шеи, чувствуя, как бешено колотится его сердце, постепенно замедляя свой ритм в такт её собственному. Воздух в комнате казался наэлектризованным, пропитанным ароматом их близости и тем самым «острым соусом», который наконец-то перестал обжигать, превратившись в обволакивающее тепло. Он приподнялся на локтях, нависая над Хе Ри, и в полумраке его фигура казалась монументальной его накачанные руки, всё еще напряженные после близости, выглядели как шедевр анатомии: мощные бицепсы подрагивали от остаточного адреналина, а рельефные вены на предплечьях отчетливо пульсировали под кожей. Каждая мышца его рук была прорисована так четко, будто он только что вышел из тяжелого боя, и в этом была его истинная природа — он был бойцом, который только что завоевал свою главную награду. Хе Ри лежала, раскинув волосы по подушке, и её пальцы лениво и нежно обводили контуры его стальных мускулов. Она чувствовала под ладонями невероятную силу этого мужчины, которая только что была направлена на неё с такой неистовой нежностью. — Теперь ты веришь, что я не вру про антидот? — хрипло спросил он, и в его голосе снова прорезалась та самая знакомая ухмылка, но теперь она была мягкой, домашней. Он медленно перекатился на бок, увлекая её за собой и накрывая их обоих одеялом, но при этом ни на секунду не разрывая тактильного контакта его широкая, покрытая венами ладонь по-хозяйски легла ей на талию, притягивая спиной к своей груди. Сан Пхиль, вдыхал аромат её влажных волос, чувствуя, как по телу разливается приятная тяжесть. В этой тишине ночного Сеула, когда за окном изредка проносились машины, а в квартире было слышно только их дыхание, Сан Пхиль наконец почувствовал, что он действительно дома. Ему не нужны были клятвы — пульсация её крови под его ладонью и то, как она уютно устроилась в его руках, были красноречивее любых слов. — Не спишь оппа? Сан Пхиль, который уже начал погружаться в глубокую, спокойную дрему, мгновенно отозвался на её шепот. Он не открыл глаз, но на его лице появилась сонная, сытая улыбка. Вместо ответа он лишь крепче прижал её к себе, заставляя её спину еще плотнее вжаться в свою грудь. — Спишь тут с тобой… — пророкотал он ей в затылок, и этот низкий голос отозвался вибрацией во всем его теле. Он медленно провел своей мощной рукой вдоль её бока, и в этом движении снова проявилась вся его атлетическая мощь. Его предплечье, лежащее на её талии, выглядело невероятно массивно: даже в расслабленном состоянии накачанные мышцы сохраняли свой жесткий рельеф, а вздувшиеся вены сплетались в причудливый узор, свидетельствующий о силе, которая теперь служила ей защитой. — У меня в голове всё еще крутится твое признание, лисичка, — прошептал он, зарываясь носом в её волосы. — О том, что ты пожалела уже через час. Я пытаюсь решить: мне наказать тебя за этот потерянный месяц или поощрить за честность? Его широкая ладонь переместилась моментально на её живот, и он почувствовал, то как она тихонько рассмеялась. В этот момент Сан Пхиль понял, что готов слушать её голос вечно, лишь бы больше никогда не возвращаться в ту пустую тишину, которая съедала его все эти тридцать дней. — А ты почему не спишь? — он наконец приоткрыл один глаз, хитро поглядывая на неё. — Планируешь, как завтра будешь оправдываться перед своим шоу за то, что «псих» снова официально занял пост твоего единственного владельца? — Знаешь, — прошептала она, уютнее устраиваясь в его кольце, — только сейчас я уже по-настоящему поняла, насколько этот месяц был невыносимо пустым. Без тебя всё потеряло смысл и я не шучу — секс с тобой, твоя страсть… это лучшее, что вообще может случиться на этой земле. Я чувствую себя такой защищенной, что, кажется, усну прямо сейчас, в твоих объятиях, и плевать, что за окном еще день. Сан Пхиль затаил дыхание, слушая её признание его накачанные руки непроизвольно напряглись, когда он собственнически прижал её к себе. Рельеф его предплечий, покрытый сеткой проступивших вен, ярко выделялся на фоне светлых простыней, подчеркивая контраст между его сокрушительной силой и той нежностью, с которой он обнимал свою «лисичку». Мощные бицепсы стали твердыми, когда он колыбелью устроил её на своем плече, даря то самое тепло, о котором она говорила. — На земле нет места безопаснее, чем здесь, — его голос был тихим, наполненным абсолютной уверенностью. — Спи, малышка. Теперь я буду охранять твой сон, и ни один день больше не пройдет в тишине. Он закрыл глаза, чувствуя, как её дыхание становится ровным, и наслаждаясь тем, что его крепкие руки наконец-то держат то единственное, ради чего стоило возвращаться из Осаки. Вечернее солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь густые сиреневые сумерки, пробивающиеся сквозь неплотно задернутые шторы. Бон Сан Пхиль открыл глаза, и первым, что он почувствовал, была приятная тяжесть спящей Хе Ри на его груди он даже не пошевелился, боясь нарушить её покой, и просто лежал, наслаждаясь моментом абсолютного триумфа и умиротворения. В полумраке комнаты его тело казалось высеченным из камня он закинул одну руку за голову, и это движение заставило его накачанный бицепс напрячься, превращаясь в тугой стальной шар. Его руки были настоящим произведением искусства: рельефные мышцы предплечий, даже в состоянии покоя, сохраняли свою жесткость, а вздувшиеся вены сплетались в четкий, атлетичный узор, который тянулся от локтя до самых костяшек пальцев. Он посмотрел на свою ладонь, покоящуюся на талии Хе Ри и на фоне её нежной кожи его рука выглядела массивно и властно — широкая, сильная, с отчетливо прорисованными сухожилиями и мощным хватом. Каждый изгиб его трицепса и предплечья выдавал в нем мужчину, который привык брать от жизни свое, и сейчас это «свое» мирно сопело рядом с ним. Сан Пхиль глубоко вдохнул, чувствуя, как при этом движении перекатываются мышцы его груди и плеч. Он был похож на хищника, который наконец-то вернулся в свое логово после долгой охоты. Вечерняя тишина квартиры больше не давила на него — она была наполнена её присутствием, и это было всё, что ему требовалось для полного счастья. Он осторожно потянулся к тумбочке, чтобы проверить телефон, и свет экрана на мгновение выхватил из темноты его покрытые венами руки, подчеркивая их невероятный объем и мужскую мощь. Сан Пхиль максимально осторожно, чтобы не качнуть матрас, высвободил руку из-под головы Хе Ри. Он поднялся с кровати бесшумно, как настоящий хищник, и на мгновение замер, любуясь тем, как сумерки подчеркивают линии его тела. В тусклом свете из окна его накачанные руки казались еще мощнее: широкие плечи и рельефные бицепсы переходили в предплечья, густо оплетенные вздувшимися венами. При каждом его движении стальные мышцы перекатывались под кожей, выдавая скрытую в нем сокрушительную силу он натянул те самые домашние штаны и, не надевая футболку, направился на кухню. Ему хотелось сделать для неё что-то простое и уютное. Оказавшись у плиты, он достал нож и принялся за нарезку овощей это было завораживающее зрелище: суровый адвокат с мощными руками бойца, покрытыми сеткой четких атлетичных вен, ловко и быстро шинкует ингредиенты для позднего ужина. Его трицепсы напрягались, когда он ставил тяжелую сковороду на огонь, а мышцы спины и плеч играли под кожей при каждом повороте. В этом домашнем амплуа его физическая мощь выглядела еще более притягательно вскоре по квартире поплыл аппетитный аромат обжаренного мяса и того самого острого соуса. Сан Пхиль помешивал ужин, насвистывая под нос какую-то мелодию, и чувствовал, как внутри него разливается абсолютное спокойствие. Он знал, что этот запах обязательно вытянет его «лисичку» из царства сна и он как раз расставлял тарелки, когда услышал тихие шаги за спиной. — Ммм, кажется, мой лис решил сменить профессию на шеф-повара? — раздался сонный и теплый голос Хе Ри. Сан Пхиль обернулся, опираясь ладонями о кухонную стойку на его предплечьях от этого усилия снова проступил жесткий рельеф и вздувшиеся вены, подчеркивая его мужскую энергию. — Для тебя я готов быть кем угодно, — он хитро прищурился, кивая на стол. — Садись, лисичка будем восполнять калории, которые потратили днем. — И вино? Сан Пхиль низко рассмеялся, и этот звук в тишине вечерней кухни прозвучал по-особенному уютно. Он медленно вытер руки полотенцем и потянулся к верхней полке шкафа. Когда он поднял руку, его накачанный бицепс напрягся, наливаясь силой, а трицепс четко прорисовался под кожей, демонстрируя результат бесконечных тренировок. — А ты сомневалась? — он обернулся к ней, держа в одной руке бутылку дорогого красного вина, а в другой — два бокала. Он поставил их на стол, и Хе Ри невольно засмотрелась на его руки. В свете кухонных ламп они выглядели невероятно: широкие ладони уверенно сжимали тонкое стекло, а предплечья, покрытые густой сетью вздувшихся вен, казались отлитыми из бронзы. Каждое его движение, даже такое простое, как откупоривание бутылки, было наполнено мужской мощью. Когда он приложил усилие, чтобы вытащить пробку, мышцы на его руках вздулись, подчеркивая жесткий рельеф, а сухожилия на запястьях натянулись, как струны. — Тот самый сорт, который ты любишь, — произнес он, разливая рубиновую жидкость по бокалам. — Чтобы окончательно закрепить наше мирное соглашение. Он протянул ей бокал, и их пальцы на мгновение встретились еЕго рука, горячая и надежная, на фоне её изящной кисти казалась еще массивнее. — Пей, лисичка. Сегодня мы празднуем твое возвращение домой. И то, что я снова могу смотреть на тебя не через экран телевизора, а вот так — на расстоянии вытянутой руки. Хе Ри сделала глоток, чувствуя, как терпкий вкус вина приятно обжигает горло, и посмотрела на своего «лиса». Он стоял перед ней, полуобнаженный, сильный и такой домашний, и в этот момент она окончательно поняла, что больше никогда не захочет от него уходить. Ужин проходил в той особенной, тягучей атмосфере, когда слова почти не нужны они вдвоем устроились друг напротив друга, и ведь Хе Ри с удовольствием принялась за еду, то и дело поглядывая на Сан Пхиля он ел не спеша, наслаждаясь не столько вкусом мяса, сколько тем, что теперь он сидит за этим столом не один. Каждый раз, когда он подносил бокал к губам или орудовал приборами, Хе Ри невольно засматривалась на его руки в теплом свете ламп над обеденным столом они казались еще более рельефными. Его предплечья были настоящим воплощением силы: кожа плотно обтягивала стальные мускулы, а вздувшиеся вены пульсировали, создавая сложный атлетичный узор, тянущийся до самых костяшек. Широкие ладони и длинные, сильные пальцы двигались с той уверенной грацией, которая бывает только у мужчин, знающих цену своей мощи. — Почему ты так смотришь? — он перехватил её взгляд и хитро прищурился, не скрывая самодовольной ухмылки. Сан Пхиль отставил бокал, и в этот момент его бицепс напрягся, превращаясь в твердый, четко очерченный узел. Он положил локти на стол, подаваясь вперед, и его накачанные руки оказались в самом центре её внимания. Рельеф был настолько глубоким, что в ложбинках между мышцами залегали тени, подчеркивая каждый миллиметр его тренированного тела. — Просто думаю о том, что эти руки могут и убить, и приготовить лучший ужин в мире, — честно призналась Хе Ри, отпивая вина. Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей его рука, была горячая, массивная и испещренная сеткой вен, полностью скрыла её кисть, даря ощущение абсолютной настоящей безопасности. В этом простом жесте было больше любви, чем в самых громких признаниях и они сидели в тишине, нарушаемой лишь далеким гулом города за окном, и Хе Ри понимала: этот «острый соус» их жизни теперь приправлен чем-то бесконечно надежным.

***

Сожалела ли Хе Ри о том, что снова впустила этого «психа» в свою жизнь? Ни секунды. Напротив, она чувствовала себя по-настоящему живой только сейчас. Он дарил ей то обжигающее тепло и ту страсть, без которых мир казался серым. Его властность, его бесконечный контроль и желание доминировать не пугали её — именно таким, собственническим и непредсказуемым, он ей и нравился. Она была той единственной, кто мог приручить этого зверя, оставаясь при этом в его полной власти. Встретившись со своей близкой подругой Джи На, Хе Ри не стала ничего скрывать. Сидя в уютном кафе, она с легкой улыбкой на губах рассказала о том, что официально вернулась к Сан Пхилю. — Знаешь, — произнесла Хе Ри, вертя в руках чашку кофе, — он ясно дал мне понять еще там, в аэропорту Осаки, что пути назад нет. Он просто забрал мой билет и мою жизнь обратно в свои руки. И, честно говоря, я сама этого хотела. Джи На внимательно слушала, видя, как блестят глаза подруги она знала характер этого адвоката и понимала, что Хе Ри теперь под надежной, хоть и железной защитой. — Ты уверена, что справишься с его ревностью? — мягко спросила Джи На. — Справлюсь? — Хе Ри хитро прищурилась, вспоминая его накачанные руки и тот взгляд, которым он смотрел на неё утром. — Я собираюсь этим наслаждаться быть «его девочкой» — это самая сложная и самая захватывающая работа в мире. Она понимала, что их отношения — это вечный танец на грани, но после месяца тишины в Сеуле она была готова к любому шторму, лишь бы Сан Пхиль был тем, кто держит штурвал. Как только Джи На открыла рот, чтобы что-то ответить, её взгляд замер на панорамном окне кафе. Хе Ри обернулась и увидела, Сан Пхиль припарковал свой машину так идеально ровно, строго по линии, но даже эта аккуратность не скрывала его хищной натуры. Он вышел из машины, поправляя манжеты, и направился к кафе. На нем была темно-синяя футболка, которая едва сдерживала его мощь: накачанные руки при каждом шаге играли рельефом, а вздувшиеся вены на предплечьях сплетались в атлетичный узор, доходя до самых костяшек пальцев. — Кажется, твой «девятихвостый» явился за своей лисичкой, — прошептала Джи На, не скрывая легкого шока от того, какую мощную ауру излучал этот мужчина. Сан Пхиль уверенным шагом вошел в кафе, мгновенно приковывая к себе взгляды всех присутствующих. Он не смотрел по сторонам — его глаза искали только Хе Ри. Подойдя к их столику, он небрежно оперся рукой о спинку её стула. — Привет, Джи На, — коротко бросил он подруге, едва удостоив её кивком, а затем перевел взгляд на Хе Ри. Его голос стал ниже. — Время вышло, лисичка. Я соскучился, пока ты пила кофе. Он не спрашивал — он просто констатировал факт его мощная рука, испещренная атлетичными венами, собственнически поглаживала её плечо, давая понять окружающим, что эта женщина под его тотальным контролем. Хе Ри видела, как у Джи На округлились глаза, но сама лишь довольно улыбнулась, чувствуя знакомый жар, исходящий от его тела. Хе Ри подняла на него взгляд, в котором плясали озорные огоньки. — Оппа, я хочу еще посидеть с Джи На у нас скоро совместные съемки, нужно обсудить сценарий и детали шоу. Мы еще не закончили. Сан Пхиль на мгновение замер внутри него всё буквально вскипело — он ненавидел делить её внимание с кем-то еще, а мысль о том, что она снова погрузится в работу и будет окружена другими людьми на съемках, заставила его челюсти сжаться. Он взбесился, но, будучи мастером самообладания, не подал виду. Лишь его накачанные руки выдали внутреннее напряжение: пальцы чуть сильнее впились в спинку стула, отчего бицепсы напряглись и стали твердыми как камень, вены на предплечьях вздулись еще отчетливее, пульсируя в такт его гневу. — Съемки, значит? — он выдавил из себя подобие спокойной улыбки, хотя его взгляд оставался тяжелым. — Хорошо. Работа — это важно. Он наклонился и поцеловал её в макушку, вдыхая аромат её волос, при этом его мощная рука на мгновение собственнически сжала её плечо, напоминая, кто здесь настоящий хозяин. — У тебя есть еще тридцать минут, Хе Ри я подожду в машине. Не заставляй меня заходить сюда снова. Он кивнул опешившей Джи На и вышел из кафе, чеканя шаг. — Похоже, он в бешенстве, хотя и пытается строить из себя джентльмена, — Джи На проводила взглядом широкую спину Сан Пхиля и повернулась к подруге, в её глазах читалась серьезная тревога. — Слушай, Хе Ри… между вами всё нормально? Он тебя не обижает? Я имею в виду физически. У него такой вид, будто он может стену кулаком пробить, и я очень не хочу, чтобы ты оказалась втянута в токсичные отношения, где есть место насилию. Хе Ри посмотрела на подругу и невольно улыбнулась, вспоминая вчерашнюю ночь и то, с какой невероятной, почти пугающей нежностью эти мощные руки обнимали её. — Нет, Джи На, что ты! — Хе Ри мягко накрыла ладонь подруги своей. — Да, он выглядит опасно, и внутри него действительно живет зверь, но этот зверь никогда не поднимет на меня руку. Он скорее весь мир в порошок сотрет, если кто-то посмеет меня обидеть. Его агрессия — это его щит для меня, а не угроза. Его «психоз» проявляется в ревности и желании всё контролировать, но он никогда не причинит мне боли. Она бросила взгляд на окно, где за стеклом седана угадывался силуэт Сан Пхиля она видела, как он сжимает руль, и даже издалека чувствовала его нетерпение его накачанные руки были напряжены, вены на предплечьях отчетливо проступали, выдавая его внутреннюю борьбу, но она знала: как только она сядет в машину, эта сила превратится в самое надежное убежище. — Для него я — единственная слабость, — добавила Хе Ри. — И поверь, мне нравится чувствовать эту грань между его дикой силой и тем, как он усмиряет её ради меня. — Зря ты так волнуешься, — Хе Ри сделала последний глоток кофе, её взгляд на мгновение стал задумчивым. — Он не из тех, кто срывает злость на слабых. Его сила — это его проклятие и его дар одновременно. Да, он может выглядеть пугающе, когда его накачанные руки напряжены от ярости, а вены на предплечьях вздуваются так, будто сейчас лопнут, но всё это напряжение исчезает, как только он касается меня. Она поправила сумку и встала, понимая, что тридцать минут, которые он ей «милостиво» выделил, тают на глазах. — Он контролирует всё вокруг, чтобы я могла позволить себе быть слабой это странный баланс, Джи На, но в его мире это и есть любовь он — мой персональный хаос, который защищает меня от остального мира. Джи На лишь покачала головой, всё ещё не до конца понимая, как можно добровольно выбрать жизнь на пороховой бочке, но видя счастливый блеск в глазах подруги, она только вздохнула. — Ладно, иди к своему «лису», пока он не разнес эту парковку в щепки, — Джи На слабо улыбнулась. — Но если он хоть раз перегнет палку — ты знаешь, кому звонить. Хе Ри кивнула и направилась к выходу стоило ей только толкнуть стеклянную дверь кафе, как она увидела Сан Пхиля он стоял, прислонившись к капоту, скрестив на груди свои массивные руки. Под короткой тканью футболки рельефные бицепсы казались каменными, а на предплечьях, натянутых от ожидания, змеились четкие, атлетичные вены. Его взгляд был прикован к двери, и как только он увидел её, его челюсти чуть расслабились, но в глазах всё ещё горел опасный огонек ревности. Они оплатили и обе вышли они попрощались и Джин А ушла а она подошла к нему Джи На поспешила скрыться, бросив на прощание быстрый взгляд на черный седан, Хе Ри медленно направилась к нему. Сан Пхиль не шелохнулся: он продолжал стоять, прислонившись к капоту, и весь его вид так и дышал подавляющей мощью. Черная футболка натянулась на его груди, а накачанные руки, скрещенные на животе, казались вылитыми из стали. Рельефные бицепсы и массивные предплечья, густо оплетенные вздувшимися венами, выдавали его закипающее нетерпение. Хе Ри остановилась в шаге от него, лукаво оглядывая его фигуру. — Оппа, ты выглядишь просто пугающе яростным в этой футболке, — она протянула руку и кончиками пальцев коснулась его предплечья, ощущая под кожей твердость его стальных мышц и отчетливую пульсацию вен. — Прямо настоящий злой лис, который заждался свою добычу. Сан Пхиль медленно расцепил руки, и Хе Ри увидела, как под кожей перекатились мощные узлы мускулов. Он схватил её за талию, притягивая к себе с такой силой, что она буквально впечаталась в его горячую грудь. Его покрытые венами руки собственнически сомкнулись на её пояснице. — Ты опоздала на пять минут, лисичка, — прорычал он ей прямо в губы, и в его голосе смешались гнев и жгучая страсть. — И теперь мне очень хочется наказать тебя за то, что ты заставила своего мужчину стоять здесь и ревновать к каждому прохожему. Он распахнул перед ней дверцу машины, не сводя с неё хищного взгляда. — Садись у нас впереди серьезный разговор о том, какие именно «съемки» планируются в твоем графике. — Оппа, ну ты же знаешь, что Джи На пишет веб-новеллы, и наш будущий выпуск посвящен исключительно авторам, — Хе Ри лукаво прищурилась, обвивая руками его шею и чувствуя пальцами жесткие мышцы его затылка. — Неужели мой мужчина настолько ненасытный собственник, что начал ревновать меня даже к подругам? Может, мне тоже начать ревновать тебя к твоим ребятам? — она шутливо надула губы, глядя ему прямо в глаза. — Ты проводишь с Кван Су и остальными времени больше, чем со мной. Мне стоит начать беспокоиться, что банда забирает у меня моего лиса? — Не сравнивай, — отрезал он, и в его голосе проскользнули те самые властные нотки. — Ребята — это моя работа и моя ответственность. А ты — моя жизнь. И если я чувствую, что кто-то или что-то крадет твоё время, которое принадлежит мне… я начинаю выходить из себя. Садись в машину, лисичка. Посмотрим, насколько убедительными будут твои оправдания по дороге домой. Хе Ри скользнула на переднее сиденье, и как только дверь захлопнулась, салон машины наполнился ароматом его дорогого парфюма и тяжелым, почти осязаемым напряжением Сан Пхиля. Она видела, как он сел за руль: его накачанные руки легли на кожаную оплетку с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Она решила, что на сегодня дразнилок достаточно. Наблюдать за тем, как его бицепсы перекатываются под тканью футболки от ярости, было эстетическим удовольствием, но сейчас ей хотелось тепла. — Оппа, ну хватит хмуриться, — мягко произнесла она, пододвигаясь ближе к нему, насколько позволяло кресло. — Я скучала по тебе весь этот час и Джи На — это просто работа а ты — мой единственный мужчина. Сан Пхиль бросил на неё короткий взгляд, и она увидела, как под её прикосновением его челюсти постепенно расслабляются. Его накачанные руки, всё еще напряженные, начали медленно отпускать руль. Он перехватил её ладонь своей огромной пятерней, прижимая её пальцы к своим рельефным мускулам. — Ты умеешь находить правильные слова, лисичка, — прохрипел он, заводя мотор. — Но учти: дома ты ответишь за каждую минуту, которую я провел, глядя на часы. — Ты умеешь находить правильные слова, лисичка, — прохрипел он, заводя мотор. — Но учти: дома ты ответишь за каждую минуту, которую я провел, глядя на часы. Он включил передачу, Хе Ри с восхищением наблюдала за игрой его трицепсов и предплечий при каждом движении рычага. Её «лис» медленно остывал, превращая свою ярость в нечто гораздо более интимное и опасное. Она чмокнула его в щеку Сан Пхиль от неожиданного и нежного поцелуя замер на мгновение, и та ярость, что секунду назад клокотала в его жилах, окончательно капитулировала перед её очарованием. Он издал короткий, хриплый смешок и, наконец, полностью расслабил свои мощные плечи, откидываясь на спинку кожаного кресла. — Поехали оппа! — Ты неисправима, Хе Ри-я, — пробасил он, и в его голосе снова зазвучало то самое обожание, которое он даже не пытался скрыть. Он резко вывернул руль, и Хе Ри завороженно наблюдала, как при этом движении напряглись его накачанные руки его предплечья, густо оплетенные вздувшимися венами, казались ведь такими живым воплощением силы, когда он уверенно направлял машину в поток городского движения. Каждое переключение передачи сопровождалось игрой его стальных бицепсов, которые натягивали рукава черной футболки до предела. Рельеф его рук был настолько четким и мощным, что в салоне автомобиля, казалось, стало тесно от его мужской энергии. Одной рукой он продолжал уверенно вести седан, а другую, ту самую — массивную, испещренную атлетичными венами, — он положил ей на колено, собственнически сжимая. Его широкая ладонь была горячей, и Хе Ри чувствовала через ткань брюк мощь каждого его пальца. — Поехали, — эхом отозвался он, нажимая на газ. — Но не думай, что один поцелуй спишет все твои долги за сегодня. Мы едем домой, лисичка. И там я заберу всё то внимание, которое ты так щедро раздавала своей подруге и мыслям о работе. Машина рванула вперед, унося их прочь от кафе Сан Пхиль изредка бросал на неё хищные взгляды, и Хе Ри понимала: её «лис» уже предвкушает их вечер вдвоем, и на этот раз он не позволит ни одному звонку или сценарию прервать их уединение. Машина плавно затормозила на подземной парковке их дома в замкнутом пространстве звук мощного двигателя затих, оставляя их в оглушительной, звенящей тишине. Сан Пхиль не спешил выходить — он заглушил мотор и на мгновение крепче сжал руль. Его накачанные руки в полумраке парковки выглядели пугающе красиво: рельеф предплечий был настолько четким, что казалось, можно пересчитать каждую мышцу, а вздувшиеся вены пульсировали, выдавая его нетерпение. — Пришли, — хрипло произнес он, и этот звук заставил Хе Ри вздрогнуть. Они поднялись в квартиру в полном молчании, но это не была холодная тишина ссоры — это было затишье перед настоящей бурей как только за ними закрылась массивная дверь, Сан Пхиль отбросил ключи на консоль и в одно мгновение оказался рядом его мощные руки собственнически обхватили её лицо, заставляя смотреть только на него. — Весь этот час в машине я только и думал о том, как снова запереть тебя здесь, — прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. Он медленно провел ладонями вниз по её плечам к талии, и Хе Ри почувствовала под своими руками его стальные бицепсы. Его руки были горячими, массивными, и под кожей отчетливо проступали атлетичные вены, змеящиеся до самых запястий. Он прижал её к двери, и она кожей ощутила его мощь — он был похож на лиса, который наконец-то затащил свою добычу в логово и больше не намерен церемониться. — Теперь никакой Джи На, никаких веб-новелл и съемок, — он рывком поднял её на руки, и его накачанные мышцы даже не дрогнули от её веса. — Только ты и твой «псих», лисичка. Он направился в спальню, в каждом его уверенном шаге чувствовалась та самая первобытная сила мужчины, который вернул себе всё, что принадлежит ему по праву. Прошло несколько месяцев, и их жизнь окончательно вошла в ту самую колею, где безумная страсть Сан Пхиля сплеталась с яркими буднями Хе Ри. Но один из вечеров выбился из привычного графика. Кван Су, с несвойственной ему таинственностью, перехватил её прямо после съемок, заявив, что босс подготовил для неё нечто особенное. Хе Ри почувствовала подвох — от Сан Пхиля можно было ожидать чего угодно, от полета на частном самолете до внезапного захвата целого ресторана. Подозрения усилились, когда Кван Су с виноватым видом попросил её завязать глаза. «Сюрприз, сестренка, так надо», — пробормотал он. Хе Ри, ворча о том, что связываться с этой бандой — себе дороже, всё же поддалась любопытству и надела повязку. Её вели по мягкой траве, пока, наконец, она не почувствовала знакомое присутствие тепло его тела и едва уловимый запах дорогого парфюма окутали её раньше, чем она услышала звук. Горячее дыхание коснулось её виска, а сильные, накачанные руки осторожно легли на повязку. Сан Пхиль медленно развязал узел. Когда ткань соскользнула, Хе Ри на мгновение ослепла от сотен мерцающих огней. Все вокруг — деревья, терраса, дорожки — было залито мягким светом гирлянд, превращая реальность в сказку. Перед ней стоял он белоснежная рубашка сидела на нем безупречно, подчеркивая мощный разворот плеч, а закатанные по локоть рукава открывали вид на его рельефные предплечья. Даже в такой романтичный момент его руки выдавали в нем силу: стальные мускулы перекатывались под кожей, а вздувшиеся вены подчеркивали его внутреннее волнение. Он смотрел на неё с той самой улыбкой, от которой у неё всегда подкашивались ноги. — Моя дорогая Го Хе Ри, — его голос звучал низко и вибрировал от глубины чувств. — Мы пять лет вместе. Пять лет я твой мужчина, а ты моя девушка. Моя любовь, моя сумасшедшая, единственная любовь. Ты — всё для меня в этом мире. Он медленно достал следом из кармана своих брюк бархатную коробочку в свете огней его широкая ладонь, покрытая сетью атлетичных вен, казалась особенно массивной, когда он раскрыл крышку, являя миру сверкающий бриллиант. — Ты как-то сказала, что не хотела бы, чтобы твой мужчина вставал перед тобой на колени, — он усмехнулся, и в его глазах блеснул знакомый озорной огонек. — Поэтому я сделаю так: я просто заберу твоё «да» прямо сейчас. Он сделал шаг вплотную, обхватывая её талию своей мощной рукой, и приподнял коробочку к самому её лицу. — Ты согласна выйти замуж за этого чокнутого психа, Хе Ри-я? — Ты что серьезно делаешь мне предложение? Сан Пхиль негромко рассмеялся, и этот звук, полный облегчения и нежности, заставил его широкую грудь едва заметно вздрогнуть. Он сократил и без того мизерное расстояние между ними, так что Хе Ри почувствовала жар, исходящий от его тела через тонкую ткань рубашки. — А я похож на человека, который заставляет Кван Су полдня развешивать километры гирлянд просто ради шутки? — Он лукаво прищурился, и его взгляд стал невыносимо теплым. Его накачанные руки медленно поднялись, и он обхватил её лицо своими ладонями на фоне её нежной кожи его руки выглядели особенно внушительно: мощные предплечья с четким рельефом мускулов и вздувшиеся вены, змеящиеся к самым запястьям, выдавали то, как сильно на самом деле колотится его сердце. Несмотря на внешнюю уверенность, его пальцы, привыкшие к стальному хвату, сейчас едва касались её щек, словно он боялся спугнуть этот момент. — Я чертовски серьезен, Хе Ри-я, — его голос стал низким, почти интимным шепотом. — Я хочу, чтобы каждое твое утро начиналось с моего контроля, а каждый вечер заканчивался в этих руках. Я хочу, чтобы ты официально стала частью моего безумного мира. Чтобы все знали: этот репортер принадлежит адвокату Бон Сан Пхилю, а он — без остатка принадлежит ей. Он чуть сильнее сжал коробочку с кольцом, и свет гирлянд отразился в гранях камня и в его глазах. — Пять лет — это слишком долгая прелюдия, лисичка. Пора переходить к основному акту. Так что… каков будет вердикт подсудимой? Сан Пхиль облегченно выдохнул, и это напряжение, которое он копил весь вечер, наконец оставило его. Он накрыл её ладони своими, прижимая их еще крепче к своей груди, чтобы она могла почувствовать, как бешено колотится его сердце. Его накачанные руки в свете гирлянд казались вылитыми из бронзы — рельефные мышцы предплечий и вздувшиеся вены подчеркивали ту невероятную мощь, которая теперь полностью принадлежала ей. — Значит, мы спасаем рассудок твоего брата и мою репутацию его любимого хёна? — он хрипло рассмеялся, и в его глазах вспыхнуло торжество. Он медленно достал кольцо из коробочки. Его широкая ладонь, испещренная атлетичными венами, действовала на удивление аккуратно, когда он взял её изящную руку в свою. Контраст был поразительным: его массивная, сильная кисть, привыкшая к борьбе, и её тонкие пальцы. Когда он надел кольцо, он не отпустил её руку, а поднес её к своим губам, запечатлевая поцелуй на пальце. — Теперь официально, — прошептал Сан Пхиль, и его бицепсы напряглись, когда он рывком притянул её к себе, отрывая от земли. — Ты — госпожа Бон и поверь, лисичка, этот статус дает мне еще больше прав на твой тотальный контроль. Он закружил её среди мерцающих огней, его мощные руки держали её так легко и уверенно, будто она была самой драгоценной ношей в его жизни где-то в тени послышались затем уже восторженные вопли Кван Су и ребят, которые не выдержали и начали аплодировать своему боссу. — Слышишь? — Сан Пхиль поставил её на ноги, но не выпустил из объятий, упираясь своим лбом в её. — Кажется, мы только что сделали счастливой целую банду. Но самое главное… я наконец-то закрепил за собой право на тебя навсегда. — А я тебя хочу обрадовать! Ты во время предложение сделал! — она улыбнулась. — Оппа я беременна! Сан Пхиль замер. На мгновение время вокруг них остановилось, а шум аплодисментов ребят где-то на заднем плане превратился в далекий, неразличимый гул. Его мощные руки, которые только что уверенно держали её, на секунду ослабли от шока, но тут же сжались с новой, еще более трепетной силой. — Что?.. — прошептал он, и его голос, всегда такой властный и твердый, дрогнул. — Хе Ри-я… ты не шутишь? Он медленно опустил взгляд на её живот, а затем снова посмотрел в её сияющие глаза его лицо, обычно выражающее холодную уверенность адвоката, сейчас отражало целую гамму чувств: от абсолютного неверия до дикого, первобытного восторга. На его накачанных предплечьях отчетливо проступили вздувшиеся вены, а рельеф мускулов напрягся так, будто он пытался удержать на плечах всё небо, чтобы оно не упало на его женщину. — Маленький лис… — он хрипло рассмеялся, и в его глазах блеснули слезы, которые он даже не подумал скрывать. Сан Пхиль осторожно, почти боясь дышать, положил свою широкую ладонь, покрытую сетью атлетичных вен, на её живот. Его рука, способная сокрушить любого врага, сейчас едва касалась ткани её платья с такой нежностью, на которую, казалось, этот «псих» никогда не был способен. — Теперь я точно сойду с ума, — он прижал её к себе, но на этот раз бережно, стараясь не сдавить. — Теперь мой контроль будет в сто раз сильнее. Ты понимаешь это? Я не спущу с тебя глаз ни на секунду. Ты носишь в себе моё продолжение, Хе Ри… Он снова подхватил её на руки, но теперь это было движение, полное благоговения и эти его стальные бицепсы надежно зафиксировали её, а его лицо светилось таким счастьем, что огни гирлянд вокруг казались тусклыми. — Ребята! — крикнул он, не оборачиваясь, и его голос разнесся по всей округе, полный торжества. — Кажется, скоро в нашей банде станет на одного человека больше! Послышались радостные крики, и улюлюканья, было видно что его ребята были очень из-за этого счастливы. — Учти марш Мендельсона играть на нашей свадьбе не будет, я хочу мелодию из какой-нибудь дорамы из нулевых ясно? — Моя невеста вправе выбирать всё! — повторил он, и его голос, обычно жесткий и холодный в зале суда, сейчас вибрировал от нескрываемого обожания. Он приподнял Хе Ри выше, так что её лицо оказалось вровень с его собственным его широкая ладонь, покрытая сетью атлетичных вен, собственнически легла ей на затылок, притягивая ближе. — Хочешь мелодию из дорам нулевых? Будет тебе мелодия. Хочешь, чтобы я сам её спел? Я выучу каждую ноту, лишь бы ты улыбалась, — он усмехнулся, и в его взгляде вспыхнул тот самый опасный и одновременно преданный огонек. — Я адвокат вне закона, Хе Ри-я, для нас правил не существует. Если моя жена хочет устроить свадьбу в стиле старого кино, значит, весь Сеул будет танцевать под эти ритмы. Он перехватил её поудобнее, и его стальные руки сделали это с такой легкостью, будто она ничего не весила. Хе Ри чувствовала через тонкую рубашку, как напряжены его плечи и какая сокрушительная мощь таится в его теле, которое теперь полностью принадлежало ей и их будущему «маленькому лису». — Но учти, лисичка, — прошептал он ей прямо в губы, обдавая жарким дыханием, — под какую бы музыку ты ни шла к алтарю, в конце этой дорожки тебя жду я. И с того момента твой тотальный контроль переходит на пожизненный срок. Позади них Кван Су уже вовсю дирижировал ребятами, пытаясь изобразить что-то похожее на танец, а Сан Пхиль просто смотрел на свою Хе Ри, понимая, что этот «острый соус» их жизни теперь превратился в самую прекрасную мелодию на свете.

Эпилог

Двери офиса «Адвоката вне закона» распахнулись с привычным для этого места размахом, но на этот раз тишина внутри была почти благоговейной. Первым вошел Бон Сан Пхиль. На нем были безупречно отглаженные черные брюки и угольно-черная рубашка, рукава которой он привычно закатал по локоть. Этот образ подчеркивал его сокрушительную мужскую мощь его накачанные руки выглядели как шедевр скульптора: мощные бицепсы натягивали ткань на плечах, а рельефные предплечья были густо оплетены вздувшимися венами, которые пульсировали при каждом движении. Его руки, широкие и сильные, уверенно толкали перед собой современную передвижную люльку-колыбель на мягком ходу. Даже в роли молодого отца Сан Пхиль выглядел как хищник, охраняющий свое самое ценное сокровище. Хе Ри шла рядом, изящно придерживая мужа за локоть она выглядела счастливой и сияющей, в её глазах больше не было той тени беспокойства, что преследовала её месяцы назад. Она была законной госпожой Бон, и весь её вид говорил о том, что она нашла свой идеальный «острый соус» ведь их отношения были на соус похож. — Всем стоять на местах, — негромко, но властно скомандовал Сан Пхиль, и его покрытая венами рука замерла на ручке люльки. — Если кто-то из вас, оболтусов, чихнет и разбудит моего сына — пойдет под суд лично ко мне. Колыбель остановилась в центре зала их милый маленький наследник, укутанный в мягкое кашемировое одеяло, мирно спал, посапывая крошечным носом. Сан Пхиль оперся о края колыбели, и его массивные ладони с четко прорисованными сухожилиями оказались совсем рядом с личиком младенца. Контраст был невероятным: стальная сила его накачанных рук, способных сокрушить врагов, и бесконечная нежность, с которой он оберегал покой сына и ребята из банды, включая Кван Су и Кым Чжу, затаили дыхание, столпившись вокруг. — Настоящий маленький босс, — прошептал Кван Су, с восхищением глядя на спящего малыша. — Вылитый хён. Сан Пхиль перевел взгляд на Хе Ри и притянул её к себе своей мощной рукой его бицепс напрягся под тонкой тканью черной рубашки, когда он собственнически обнял жену за талию. — Ну что, репортер Го, — он хитро улыбнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый огонек «психа», который она так любила. — Пять лет мы были только вдвоем, но, кажется, этот парень окончательно захватил власть в нашем доме. Хе Ри положила голову ему на плечо, чувствуя твердость его мышц и запах его парфюма. Их история, начавшаяся с безумных гонок и ревности, превратилась в нечто нерушимое. Адвокат вне закона наконец-то обрел свою самую главную защиту — семью, которую он готов был оберегать своими железными руками вечно.