Ты пахнешь…как десерт. Как что-то, что я хочу попробовать.

      Белая рубашка прилипает к его телу, намокая от набегающей волны, и становится почти прозрачной. Красивое стройное тело было для альфы картой, которую хотелось изучить, пройтись языком по манящим изгибам. Тэхён чуть ли не захлёбывается слюной, глядя на омегу у бара, который пьёт уже третий коктейль и нагло заигрывает с барменом.       Альфа-инстинкты кричат: присвоить, пометить. Ванильно-кокосовый запах — сладкий и опьяняющий — проникает в лёгкие, будит внутреннего зверя и ещё больше распаляет его.       Омега видит, как на него смотрят, как пожирают глазами и уже раскладывают на этой барной стойке, и Чонгуку это нравится. Ну а что, он красивый, подкачанный, не зря же столько времени он проводил в спортзале. Он бочком подходит к альфе, соблазнительно улыбаясь, берёт его стакан с ромом и выпивает, даже не скривившись, после чего соблазнительно облизывает капли с губ.       — Ты пялишься, альфа, — низким медовым голосом произносит Чон. Он подходит ближе. Влажный ночной воздух доносит его запах в пространство Тэхёна, обволакивает язык. — Нравится то, что видишь?       Тэхён обычно был спокойным человеком: альфа гордится собой, умеет держать себя в руках… Но этот омега ломает все его стандарты одним лишь кокосовым ароматом. И если судьба испытывает его, послав ему этого прекрасного парня, то он не против: пусть испытывает дальше.       — Твоя рубашка мокрая, и меня бесит, что на тебя смотрят другие, — произносит альфа грубее, чем хотел.       — Так и есть. — Пальцы Чонгука играют с подолом: ткань натягивается, обнажая гладкую кожу живота с пирсингом пупка. — Океан попробовал, может, ты тоже хочешь?       — Омега, ты хоть понимаешь, что делаешь? — чуть ли не рычит Ким.       — Конечно. Ты мне понравился, и, как я вижу, я тебе тоже. В чём проблема?       Нет, Чонгук не был ветреным: он тщательно подбирал альф только для того, чтобы они помогли ему в течку — просто помощь без обязательств. Но этот альфа тронул что-то внутри омеги: его хотелось заполучить. Чон и сам не знает, что с ним происходит, но уверен: этот альфа будет его.       — Как тебя зовут?       — Тэхён.       — Тэхён… — смакуя имя на языке, прошептал Чонгук. — Мне нравится. Я Чонгук.       Затем их знакомство перешло в «соблазнение и проверку выдержки Тэхёна». Кровь внутри альфы кипела. Чонгук то и дело провоцировал его зверя, потом омега потащил его танцевать на пляжный танцпол. Музыка пульсировала в бешено колотящемся сердце Чонгука: он двигал бёдрами, притираясь к паху альфы. Тэхён, если честно, пытался сохранить хоть каплю самообладания, но жар, поднимающийся внутри него и разгоняющийся по венам, грозился поглотить его.       Чонгук развернулся в руках альфы и положил руки на плечи Тэхёна, шепча на ухо:       — Ты так сдерживаешься, может, уже возьмёшь то, что тебе дают? — в голосе звучала усмешка. — Альфа!       Последние тормоза слетели с Чонгуковым «Альфа». Контроль полетел к чертям. Тэхён потащил омегу в сторону пляжных кабинок. Всё, теперь его выдержка закончилась, зверь вырвался на свободу, и всё, чего он хотел — этого омегу, дерзкого и прекрасного.       — Ты напросился!       Кабинка была тесной, но это вообще не мешало парочке. Тэхён с силой вдавил Чонгука в стену, нападая на его губы голодным поцелуем. Мокрая рубашка омеги отдавала прохладой, кокосовый аромат заполнил всё небольшое пространство вокруг них.       — Опасно играть на нервах возбуждённого альфы.       — А я и не играю, я просто хочу тебя. Но, с другой стороны, я хочу, чтобы ты поиграл со мной.       Вот и всё. Последняя ниточка сдержанности лопнула.       Губы Тэхёна снова оказались на губах омеги. Это был не поцелуй, а захват: жёсткий, требовательный, с привкусом рома и кокоса. Чонгук застонал ему в рот, выгибаясь всем телом и прижимаясь грудью к груди альфы. Его руки потянулись к футболке Тэхёна, поднимая её — хотелось контакта кожа к коже. Тэхён оторвался от губ, снял с себя футболку, бросил её в угол, тут же сорвал с омеги рубашку. Он не стал возиться с пуговицами, просто рванул, и тонкая ткань с треском порвалась. Чонгук застонал ещё громче: его не волновал кусок ткани, он хотел, чтобы альфа увидел его тело.       Чонгук дрожал, его бёдра подались вперёд, ища контакта. Тэхёна сносило от настойчивости омеги.       — Альфа… пожалуйста, — умолял Чон дрожащим от возбуждения голосом.       Тэхён зарычал. Низкий утробный рык завибрировал в маленьком пространстве. Он резко перевернул Чона, прижимая того к деревянной поверхности, ловко подцепил плавки омеги и потянул их вниз, оголяя крепкие ягодицы. Ударить по ним хотелось очень сильно. Чонгук был обнажён и телом, и душой. Только перед ним.       Тэхён задержал взгляд на мгновение, чтобы просто впитать образ Чона. Член Чонгука был твёрдым, покрасневшим и изгибался к животу. Бёдра были напряжены, кокосовый аромат стал ещё насыщеннее, смешиваясь с острым запахом возбуждения. Тэхён наклонил голову, коснулся носом шеи Чонгука и глубоко вдохнул.       — Как же ты пахнешь, чёрт.       Альфа опустился на колени и раздвинул руками половинки. Ему открылся потрясающий вид: дырочка уже была мокрой, смазка вытекала из омеги, заливая бёдра. Тэхён придвинулся на коленях ближе и провёл языком по дырочке, вырывая из Чонгука блаженный стон; он буквально вжался в задницу омеги, зарываясь носом.       — Тэхён… Боже, хватит, пожалуйста, — Чон вразрез со своими словами насаживался на язык. — Я скоро кончу.       — Нет, кончишь ты только от меня внутри, — рыкнул альфа, зажимая рукой основание члена омеги. — Терпи. Он начал вылизывать, точнее сжирать анус Чонгука, кайфуя от ароматной смазки.       Чонгук уже не мог терпеть. Его размазало по кабинке, он вцепился в дерево и громко застонал. Оргазм, яркий, сумасшедший, настиг его быстро. Он только что кончил без разрешения, и теперь его точно ждало наказание.       — Плохой омега, я же сказал терпеть, я не разрешал тебе кончать, — альфа поднялся с колен и повернул Чонгука к себе лицом, параллельно стягивая с себя белоснежные шорты.       — Да, накажи меня.       — И накажу.       Тэхён подхватил Чона под бёдра и резко вошёл в него: его собственное желание было диким, разрывающим на части. Первый толчок был тугим, обжигающим. Омега вскрикнул, издав отрывистый звук, который превратился в стон, когда Тэхён вжался в него, заполняя до конца.       — Даааа, — протянул Чонгук. — Альфа, да, ещё.       Тэхён сильнее двинул бёдрами, ощущая, как Чонгук сжимается вокруг его члена. Оба застонали в унисон, когда головка коснулась простаты: каждый толчок приносил удовольствие. Парни потерялись в ощущениях, не думая о том, что там, за стенкой, ходят такие же туристы, как они. Тэхён чувствовал, что скоро кончит. Он вышел из омеги и повернул его к себе спиной, тут же снова входя на всю длину. Он хотел отсрочить оргазм, но сладко стонущий омега не давал этого сделать.       Влажные стенки пульсировали. Чон сам уже был на грани и не мог долго терпеть.       — Ещё, Тэхён, умоляю, — простонал Чонгук. Его голос охрип от накопившихся эмоций, бёдра двигались навстречу, задавая ритм, заставляя обоих терять голову.       Тело выгнулось дугой, он громко закричал, пачкая стены белесой жидкостью. Тэхён догнал его следом, выходя и кончая на его поясницу.       Мир вокруг исчез, остались только они в этой тесной кабинке. Альфа уткнулся носом в спину Чона, оставляя лёгкие поцелуи.       — Это… было охуенно, — озвучил Чонгук свои мысли, принимая ласку после секса. — Я не против повторить.       — В моём номере, на моей кровати, — продолжил Ким.

***

      Они врываются в номер, сливаясь в хаотичном поцелуе: губы сталкиваются, зубы неловко стукаются. Ручка врезается в стену, оставляя глубокий след, отпечаток их безумной страсти. Дыхание сбивается ещё до того, как дверь с грохотом захлопывается за ними, едва не слетая с петель.       Руки блуждают по телам друг друга с неистовой жадностью: скользят по плечам, сжимают очерченные мышцы, исследуют изгибы фигур, спускаясь всё ниже, к местам, которые горят огнём.       Чонгук стонет, когда ладони Тэхёна сжимают ягодицы, скрытые тонкими боксерами. Ткань служит преградой, подчёркивая каждое прикосновение, обостряя ощущения до предела.       Тэхён прижимает омегу к себе с силой, вышибающей воздух из лёгких. Между ними не остаётся ни дюйма пространства — лишь жар тел, сбившееся дыхание и бешеный ритм сердец, бьющихся в унисон. Альфа глухо рычит, когда Чонгук кусает его за губу, отстраняется и тут же вплетает пальцы в светлые волосы на затылке, слегка стягивая у корней.       Чонгук лукаво улыбается, почти насмешливо, прямо в губы Тэхёна и перемещает ладони на пояс шорт альфы. Расстёгивает пуговицу, шорты падают вниз, и следом слетают боксеры.       — Нетерпеливый, — хрипло бросает Тэхён, толкает его к кровати и тут же забирается сам. Он нависает над ним, хищно облизывается, глядя сверху вниз. Глаза потемнели, дыхание тяжёлое, отрывистое.       Чонгук под ним пылает: возбуждение проступает сквозь тонкую ткань белья, делая его ещё более желанным. Его дыхание так же сбито и прерывисто, грудь вздымается часто и неровно. В глазах ни капли рассудка, лишь огненное желание, чистое и необузданное — то самое, ради чего они пришли сюда.       — Ты тоже терпеливостью не страдаешь, — усмехается омега, когда Тэхён резким движением стягивает с него боксеры и тут же ныряет лицом между ног, раздвинутых в приглашающем жесте.       — Рядом с тобой тяжело держать себя в руках, — хрипит альфа, проводя широким мазком языка по напряжённому члену. Кожа горячая, влажная, анус сочится сладким ароматным соком — запах возбуждения заполняет воздух, делая атмосферу ещё более дурманящей. Он опускается ниже, вбирает полностью, обильно смачивает слюной, проводит языком по каждому миллиметру.       Чонгук сверху вздрагивает, отрывает лопатки от смятой постели и закатывает глаза от жара и гладкости чужого рта. Сочащаяся предэякулятом бархатная головка упирается в нёбо. Кожа на бёдрах горит от того, как Тэхён впивается ногтями, оставляя краснеющие лунки. Он убирает одну ладонь, слыша тихий скулёж, опускает её ниже, перекатывает яички в пальцах, ускоряет движения головой, втягивает щёки, доводя омегу до безумия.       — Я почти… — стонет хрипло Чонгук, тяжело дыша. — Прошу, войди…       Тэхён отстраняется, поднимается на колени и встаёт между раздвинутыми ногами, жадно осматривает трясущегося от прерванного оргазма омегу и сам чувствует, как узел под головкой становится будто больше и тяжелее, болезненнее.       — Шикарный, — шепчет Тэхён, проводя ладонью от колена до влажного, нуждающегося в его члене, покрасневшего входа.       Он собирает смазку двумя пальцами, которыми сразу же проникает внутрь. С безумного секса в кабинке прошло не так много времени, так что омега спокойно принимает его в себя, снова дрожит и зажмуривает глаза, шумно выдыхая. Одной рукой растягивая, вторую Тэхён кладёт на свой член. Проводит по всей длине, сжимая пальцы у основания, чтобы не кончить раньше времени.       Чонгук извивается, комкает в пальцах покрывало, пытается насадиться сильнее и стонет протяжно, когда подушечка пальца попадает точно по чувствительной простате. Под закрытыми глазами взрываются искры ярких огней, по коже бегут мурашки, оседая где-то в низу живота.       Тэхён понимает, что омега на грани: он вынимает влажные пальцы, проводит ими по члену и пристраивается к отверстию, которое буквально притягивает к себе. Крупная головка проникает без проблем, а вот дальше становится чуть труднее. Чонгук сжимается где-то на середине, распахивая глаза от лёгкой, но сейчас нужной боли.       — Ну же, расслабься, — опираясь на руки по обе стороны от его головы, Тэхён заглядывает в слезящиеся, но возбуждённые глаза. — На пляже ты был смелее.       — Заткнись, — сквозь зубы выдыхает Чонгук и даёт себе несколько минут. Альфа не торопит, терпит, не двигается, хотя желание протолкнуться дальше горит под кожей огнём.       Мышцы расслабляются, и омега пускает его дальше: обнимает ногами, пятками давит на ягодицы, резко прижимая к себе. Он обнимает Тэхёна за шею, требуя поцелуя, и получает желаемое. Тэхён выдыхает через нос. Он целует, проводит языком по ровному ряду зубов, сплетается с чужим в страстном танце.       Тэхён начинает двигаться медленно, растягивая момент удовольствия, как густую патоку. С каждым толчком Чонгук стонет всё громче, вонзает ногти в крепкие плечи, ведёт ими дальше, добирается до спины, оставляя красные полосы. Альфа рычит, зажмуривается от жжения и удовольствия одновременно, ускоряется. Шлепки двух горячих, влажных тел разносятся по всему номеру, вылетают за пределы открытого окна, откуда дует тёплый морской ветерок, смешанный с солёным ароматом воды.       Чонгук выгибается, цепляется за Тэхёна всеми конечностями, подмахивает, наслаждаясь тем, как крупный член идеально скользит внутри него. Его собственный член зажат между ними, добавляя ещё большей яркости ощущениям.       — Альфа… — кусает омега влажное от пота плечо Тэхёна.       — Хороший омега… — хрипит мужчина, чувствуя приближающийся оргазм. Он ускоряется, тяжёлые яички ударяются о влажную кожу ягодиц. — Так стараешься… Послушный…       Чонгук словно в лихорадке начинает дрожать от похвалы, закатывает глаза, откидывает голову на подушку, выставляя шею, по которой Тэхён сразу же проводит языком, собирая капельки пота. Запах омеги становится всё слаще, подгоняя и завлекая. И этого достаточно. Альфа с громким рыком изливается внутрь, чувствуя, как Чонгук сжимается всем телом, но быстро расслабляется, кончая протяжно. Липкая сперма пачкает животы, выплескиваясь порциями. Узел внутри набухает, связывая их и продлевая наслаждение.       — Вау… — выдыхает Чонгук, глядя в потолок пустым взглядом.       — Сочту за комплимент, — хмыкает Тэхён.

***

      — Когда у тебя самолёт? — Чонгук лежит на плече альфы, царапая ноготками мышцы живота. — Есть шанс, что мы увидимся вновь? Знаешь, когда друг отдал мне свои билеты, я не думал, что вообще здесь найду кого-то. Я просто прилетел отдохнуть.       — А нашёл меня, — улыбается Ким, целуя влажные после душа волосы. — Жалеешь?       — Нет. Жалеть буду, если мы расстанемся вот так, если ты скажешь, чтобы я уходил, и всё.       — Эй, — альфа нависает сверху, хмурясь. Он готов носить этого омегу на руках и любить всегда. — Давай встречаться? Готов быть со мной до конца?       — Это предложение?       — Оно самое, но пока без кольца.       — Я согласен.       Они закрепляют свои слова нежным поцелуем. Чонгук, цепляясь за сильные плечи, мысленно благодарит своего друга. Ведь Юнги скоро рожать, а Чимин хотел, чтобы его омега увидел море перед родами, но Юнги просто отдал их Чонгуку, сказав: «Мне рожать скоро, мы ещё успеем, а ты заебал быть один». Конечно, Чонгук сначала отказывался, за что получил по голове сковородкой от злого ёжика.       Через пару лет у Чонгука родится альфа, сильно похожий на Тэхёна. Пара поженится. Тэхён пройдёт строгую проверку у родителей Чонгука и Юнги, но альфа выдержит всё ради любимого.       Но это будет потом, а сейчас Чонгук счастливо улыбается, целуя уже своего альфу.