Он уже проиграл

Это двусмысленно название главе подарила песня AC/DC – Touch Too Much. Надеюсь, вы понимаете, о чем я :) ______________________________________________________________

Грузный колокол. А на самом его краю Дремлет бабочка.

На следующий день Рафаэль проспал до обеда, накануне забывшись беспокойным сном лишь под утро. С ним связалась Блэр и сказала, что задержится на работе, поэтому увидеться получится только через день. Весь тот вечер и следующий день мысли его метались от одного печального сценария их отношений к другому. Майки то и дело звал его посмотреть, как идёт процесс монтажа клипа. Он придумал, чтобы каждый раз, когда Блэр произносит «M-B-R», в кадр, увеличиваясь, летели соответствующие буквы. Букву своего имени он сделал оранжевой, Рафа — красной, а Блэр — серой. Он явно гордился этой придумкой. Рафаэлю идея понравилась, но он никак не мог выразить своего восторга из-за тягостных размышлений. — Вы что, поссорились с Блэр? Чего ты такой кислый? — Нет. Я как раз иду к ней вечером. — А что тогда? — Просто… сенсей кое-что сказал мне в день съёмок. Я размышляю над его словами. — О да, это он умеет, — махнул рукой Майки. — Загрузить по полной программе. Что бы он ни сказал, знай: он тоже не идеально знает этот мир и может ошибаться. — Надеюсь, так и есть. Вечером он пришёл к Блэр в упадническом настроении. Блэр сразу это заметила и начала выпытывать, что же такого стряслось. Наконец Раф сдался. Он набрал в грудь побольше воздуха и начал: — Я думал о… нас. В общем, ты же женщина. А все женщины хотят свадьбу и… и детей. Я боюсь, что ты однажды тоже захочешь этого и… и мы расстанемся. Брови Блэр удивлённо поползли вверх. Она не ожидала таких глубокомысленных размышлений Рафаэля на тему будущего и семьи. Обычно пары как минимум несколько месяцев не забивают себе этим голову, наслаждаясь просто близостью друг с другом. Но, безусловно, опасения Рафа были ей вполне понятны. — Рафаэль, нам… нам ещё рано думать об этом. Мы встречаемся всего неделю. Есть тысячи причин, по которым мы могли бы расстаться, а ты выбрал эту? Рафаэль пожал плечами. Его взгляд буравил коврик под журнальным столом, а плечи были опущены, из-за чего он казался меньше. Он нервно заёрзал, и диван заскрипел под его весом. Не дождавшись ответа, Блэр продолжила: — Хорошо, давай по порядку, всё как ты любишь. Свадьба: ничто не мешает нам, к примеру, заключить брак по какому-нибудь древне-японскому обычаю. Да, он не будет иметь силу на уровне закона, но кого это волнует? Главное, что это значит для нас. Рафаэль, многие пары живут без брака, и их это устраивает. Слова Блэр произвели нужный эффект, и Раф наконец перевёл взгляд с коврика на девушку. — Значит… свадьба не обязательна? — Совсем не обязательна, — подтвердила Блэр. — Ну а дети… Я должна тебе признаться: я не могу иметь детей. Из-за болезни. Неважно. Просто не могу, и всё. Только через усыновление. Глаза Рафа расширились. Лицо его просветлело, напряжённые уголки расслабились. Он выпрямился, снова став своего обычного огромного размера. — То есть, если мы и расстанемся, то семья и дети будут ни при чём? — Совершенно ни при чём. К тому же, я уже сказала, что устроить свадьбу — не такая уж проблема. — И тебя не смущает, что твоим мужем будет существо, отдалённо напоминающее человека? Блэр вздохнула. Опять он завёл эту пластинку. Как же выбить из него эту неуверенность? — Идём со мной. Она взяла его за руку и подвела к большому зеркалу в прихожей. В зеркале отразилась Блэр и стоящий рядом с ней Рафаэль на две головы выше. — Давай сыграем в игру «Найди пять отличий». Рафаэль совершенно не понимал, к чему ведёт Блэр, но всё равно послушано стоял и слушал. — Итак. Начнём сверху вниз. Что мы имеем? Голова. Да, без волос, но у Вина Дизеля, к примеру, тоже их нет. Раф усмехнулся: нашла, кого припомнить. — Это не отличие. Дальше: глаза. Тут тоже вроде как у людей. Да, необычный цвет, но он ужасно притягательный, поверь мне. Девушки обожают всё необычное. Нос и рот тоже на месте. Плечи, хм-м… Блэр провела рукой по его шее и плечам, явно ими любуясь. — Отличные плечи! Бодибилдеры бы обзавидовались. Дальше у нас грудь. Да, может, немного необычная, но посмотри, как твой панцирь похож на человеческий пресс! Некоторые мужчины никогда его у себя не видели! Руки, ноги тоже на месте. Да, на них по три пальца, но и у людей иногда не достаёт пальцев. Травмы, все дела. Говоря о каждой части его тела, Блэр проводила по ней рукой, как бы призывая Рафа тоже взглянуь на себя внимательней и увидеть то, чего он раньше, возможно, не замечал. — Итого, что мы имеем? Из отличий только зелёный цвет кожи и панцирь. К цвету кожи можно привыкнуть и не замечать, в конце концов, мы живём в толерантом обществе! Если ты не знал, сейчас не принятно унижать человека из-за цвета кожи. Панцирь — это проблема, но ведь у некоторых людей есть горб на спине! Как-нибудь посмотрим с тобой «Горбун из Нотр-Дама». Видишь? Всё как у мужчин! Кроме… Блэр внезапно остановилась и как-то замялась. — Кроме чего? — вкрадчиво спросил Раф, уже понимая, к чему всё идёт. — Кроме одной детали, которая обычно бывает у мужчин, — ответила Блэр и потупила взгляд. — «Одной детали»? — передразнил её Раф. — Не прикидывайся, — щёки Блэр заметно раскраснелись. — Ты понял, о чём я. Рафаэль усмехнулся. — Не волнуйся, там отличий почти нет. Он притянул Блэр к себе и поддел пальцем её подбородок, заставляя посмотреть на него. — Почти нет? — переспросила она, и голос её как-то дрогнул. — Ты могла бы это проверить, если бы не остановила меня в тот вечер, — начал Раф издалека. Блэр закусила губу и раскраснелась ещё больше. Раф почувствовал, как внутри у него зреет нечто, готовое вот-вот вырваться наружу. Но он терпеливо сдерживался, боясь спугнуть этот миг истины. — Насчёт этого… Ну-у, у каждой женщины раз в месяц бывают такие дни, когда она не может… не может… В общем, не может. Не спрашивай, что это за дни, просто прими как должное. Но теперь эти дни уже прошли. Блэр всё это время смотрела Рафу куда-то в шею и бездумно водила пальцем по его грудным пластинам. Она явно стеснялась рассказывать ему всё это. Рафаэль это понял и не стал донимать её дальнейшими расспросами. Но он не мог не спросить, чувствуя охватывающую его дрожь. — Значит, мы могли бы… как в том фильме… К горлу подкатил ком, и он не смог договорить. Его пальцы на талии Блэр дрогнули, сминая её футболку. Вместо ответа Блэр поцеловала его, притянув ладонью за затылок. Это был какой-то новый поцелуй. В нём было нечто большее, чем просто нежность. Раф почувствовал, как его кидает в жар, и в следующий миг его руки уже пробрались под ткань футболки, касаясь гладкой кожи на спине. Когда он ощутил язык Блэр у себя во рту, он уже не мог контролировать свои руки. Одна из них скользнула к животу, поднялась выше и смяла грудь, прикрытую лишь лёгкой тканью белья. С губ Блэр сорвался стон. В голове Рафа возник какой-то шум, в глазах потемнело, и он лишь смутно различал, как опускает Блэр на диван и нависает сверху. Её футболка полетела куда-то в сторону, открывая взгляду Рафа плавные линии живота и груди. Ему даже не нужно было прикасаться: казалось, его жадный, изучающий взгляд был настолько осязаемым, что Блэр могла бы почувствовать его прикосновение. Отодвинув оставшийся кусочек ткани на груди, он осторожно коснулся губами маленького бугорка. Блэр снова застонала, и он продолжил ласку, посасывая и лаская языком. Раньше он видел такое только на экране, мог лишь представлять, какой окажется женская грудь на вкус, но теперь всё происходило на самом деле, и Раф никак не мог насладиться этим ощущением нежности и мягкости. Руки девушки метнулись к его шее, пальцы впились в кожу, словно умоляя не останавливаться, и он продолжал свою ласку, шумно втягивая её запах, такой знакомый и новый одновременно. Рафаэлю определённо нравились звуки, которые издавала Блэр, он хотел достать их из неё как можно больше. Столько времени он слушал их в песне, но теперь мог, наконец, слышать это наяву, заставляя стонать всё отчаянней, и это было лучшей музыкой для его ушей. Его рука провела по животу, продвинулась ниже и коснулась самого потаённого места. Раф поглаживал, ощущая влагу под тканью, но этого было недостаточно. Он хотел быть ещё ближе. Рука пробралась под бельё, и новая волна возбуждения, словно разряд тока, пробежала по его телу от прикосновения к этой влажной мягкости. Рафаэль рвано выдохнул, палец скользнул внутрь, и Блэр застонала так страстно, что это было невыносимо. Ему захотелось войти в неё прямо сейчас, чтобы она кричала. Но вместо этого он поднял взгляд, чтобы увидеть её лицо. Глаза Блэр были подёрнуты поволокой, на щёки налипли пряди растрепавшихся волос, а грудь часто вздымалась, выпуская прерывистое дыхание сквозь полуоткрытые губы. Это зрелище было слишком прекрасно, чтобы перед ним устоять. Он стянул последнее препятствие на своём пути, и теперь ничто не мешало ему двигаться свободней, глубже, отчего Блэр запрокинула голову и ещё неистовей впилась в его плечи. Рафа начало потряхивать от слишком мощного возбуждения, ему казалось, ещё немного — и разрядка наступит ещё до того, как случится главное. Его штаны натянулись до предела. Словно почувствовав это, Блэр протянула руку и коснулась его, водя рукой вверх и вниз. В голове Рафаэля взорвалась череда фейерверков, и теперь уже с его губ сорвался стон. Блэр потянулась к поясу в попытке развязать его, но Раф перехватил её руку и из последних сил проговорил на сбившемся дыхании: — Если сделаешь это, пути назад не будет. — Мне не нужен путь назад. Покажи мне настоящего Рафаэля. Повторять дважды не было необходимости. Дрожащими пальцами он развязал пояс, запретив себе усомниться даже на секунду, запретив думать об их различиях и вообще о том, насколько здравым было всё происходящее. Ничто больше не имело значения. Только она и он, в их обоюдном желании близости. На краю сознания всё же промелькнула предательская мысль: «А вдруг ей не понравится?» Но мысль эту смело прикосновением маленькой женской ручки. Эта ручка двигалась, изучая и дразня, и Рафаэль почувствовал, что его сейчас разорвёт на части. Никто не касался его так, ещё недавно он даже помыслить не мог, что когда-нибудь коснётся. Но она касалась его, без страха, без сомнений. Второй рукой Блэр потянула его ближе к себе, в её глазах читалось такое же нетерпение. — Только… будь аккуратней, — тихий голос Блэр раздался словно сквозь толщу воды. — Он… слишком большой. Рафаэль на мгновение застыл, нависнув над таким маленьким и хрупким на вид телом девушки. Он внезапно осознал, насколько превосходил её размерами. Мысленно поклявшись себе, что будет предельно осторожным, он оставил на губах Блэр глубокий влажный поцелуй. Он уже чувствовал её влагу на головке подрагивающего члена, и ему приходилось сдерживать себя, чтобы не ворваться внутрь одним толчком. Рафаэль начал двигаться медленно, осторожно, стараясь не придавить девушку своим весом, не повредить её нежную кожу своими шершавыми пластинами. Она была такой тугой, но податливой внутри, такой бархатной, что он едва не задыхался от новизны ощущений. Его руки било мелкой дрожью от напряжения, которое только усиливалось с нарастающими вздохами Блэр. Она выгнулась, а затем подалась ему навстречу, впуская в себя глубже. Это движение заставило Рафаэля судорожно сжать её бедро, проминая пальцами нежную кожу. Видеть свою женщину обнажённой, с раскрасневшимся от страсти лицом, ощущать себя с ней единым целом было до невыносимого прекрасно. То, как она подавалась ему навстречу, стирало остатки контроля, оставляя лишь головокружительное чувство единения их разгорячённых тел. Ведомый этим чувством, он уже не замечал, как движения его ускорились, став более нетерпеливыми и рваными, и вот Блэр уже кричала в экстазе, отчаянно прижимая его к себе и царапая ногтями панцирь. Раф почувствовал, как внутри стало ещё теснее, и это был предел: по его телу побежала горячая волна, и с протяжным криком наслаждения он излился на живот Блэр. Блэр притянула Рафа для поцелуя. На этот раз он был успокаивающим. Тело Рафаэля стало ватным от расслабления, а сердце бешено стучало о грудной панцирь, словно вот-вот пробъёт в нём дыру. Блэр погладила его по щеке: — Бумажные полотенца на кухне. Рафаэль опомнился и кинул взгляд на её живот, устыдившись содеянного, но Блэр выглядела на удивление спокойно. На заплетающихся ногах он пошёл в кухню и принёс рулон полотенец. Блэр как ни в чём не бывало стёрла следы их недавней страсти. Рафаэль сел рядом на диван, его взгляд метался от девушки к предметам в комнате. Он испытывал одновременно восторг, смущение, облегчение, и ещё много того, чему он даже не мог подобрать нужного определения. Мозг его кипел, пытаясь переварить случившееся. Блэр подсела к нему, прижалась к его груди и протяжно вздохнула. — Это был самый бурный и удивительный секс в моей жизни. Рафаэль с лёгким удивлением глянул на девушку. — Ты серьёзно? — Угу, — промычала Блэр, оставляя поцелуй на его груди. — В моей тоже, — зачем-то сказал Раф. Он услышал короткий смешок Блэр, а затем она подняла на него взгляд со словами: — И я надеюсь, не единственный. Вместо ответа Рафаэль поцеловал её. — Я не сделал тебе больно? — он обеспокоенно заглянул в глаза Блэр. — Нет, — прошептала она, — всё хорошо. — Обещаю, в следующий раз будет ещё лучше. Сегодня я... не вполне себя контролировал. Ты слишком... горячая. — Ну не такая горячая как ты, — хитро улыбнулась Блэр. — Не волнуйся, у нас впереди куча времени, чтобы научиться. Раф с облегчением выдохнул и позволил своим рукам снова заскользить по её телу, и это было намного прекрасней всех его фантазий, это ощущение неповторимо гладкой кожи, так непохожей на его собственную, плавных изгибов и потаённых уголков, которых он мог теперь касаться, когда вздумается. Он легко подхватил Блэр на руки, словно пушинку, и понёс в спальню. Определённо, им нужно было больше места для манёвров. — Надеюсь, мы не сломаем кровать, — промурлыкала Блэр, касаясь губами его шеи.

***

Рафаэль блаженно откинулся на подушки. Блэр рядом с ним сделала то же самое. Сколько времени прошло? Час? Два? Никому не было до этого дела. Рафаэль ощущал такой душевный подъём, что его так и подмывало сказать что-то важное, чтобы выразить всё свое восхищение. Наверное, это было до ужаса банально, но он был уверен, что это самый подходящий момент. — Блэр? — М-м? — Я… кажется, я люблю тебя. Блэр приподнялась на локте и внимательно взглянула Рафаэлю в глаза, которые без повязки будто светились на фоне тёмно-зелёной кожи. — Кажется, я тоже. Их губы снова встретились, но на этот раз поцелуй был наполнен уверенностью в том, что они смогут преодолеть любые преграды, несмотря на различия, несмотря на то, что скажут другие. — Останешься сегодня у меня? _____________________________________________________ Фух, ребятки, это мой первый полноценный интим. Я очень надеюсь, что получилось не слишком кринжово. Как вы поняли, всё описывалось с точки зрения Рафа, поэтому мыслей Блэр мы тут не видим. Раф был очень сосредоточен на своих физических ощущениях, всё-таки это его первый раз :) Если вдруг среди читателей найдётся бета, готовая помочь мне преобразить эту сцену - буду безмерно рада. Потому что в работе с Лео мне тоже понадобится помощь вероятней всего. И, как всегда, спасибо, что ждали продолжения! Однако это была завершающая глава, впереди остался только эпилог.