BadaBoom

— Спокойно, большой мальчик, — в назначенный день и время Майк у нужного стрипушника, торгуется с человеком Янга у входа в випку, чтобы сделать свою обычную работу и поскорее осесть на ступеньках крыльца, выпуская дым шмали в ночное небо, — Можешь меня проверить, можешь парней спросить. Ага, вон тех. Я в этой дыре всех обслуживаю. Могу и тебя, но только после босса, окей? Майк затягивается, хмурясь. Он даже не пытается играть на публику. «kitty15» давно сдох. В подпольный клубешник Нейтана и парней затягивает бизнес - все сделки отлично ведутся после пойла и тусни в каком-нибудь классном месте, где стопки вибрируют от басов музыки и голые тела кружатся на шестах. Здесь его банда соприкасается с другой, которая держит этот городишко и заправляет здесь провозом нелегальщины, что и нужно парням Нейтана, ищущим окольные пути. Все хотели сначала как следует нажраться и натрахаться, потом что-то решать. Мужчина опрокидывал в горло стопку за другой, когда к их огороженной от общего зала вип-зоне припорхали путаны и одна ночная бабочка приземлилась по правую руку. — Привет, — Майк плюхается рядом с Нейтом, забирается на диван с ногами, копошится в пачке сигарет, выуживая из нее новый косяк. Весь нюх прокурил, а на клиента даже не смотрит. Пачкает драными кедами обивку дивана, прячет свое красивое, чуть более взрослое тело в оверсайз футболке серого цвета (наверняка белую постирал с черным, идиот), сверкает буквами на костяшках и шрамами на лице. — Хочешь обслужу тебя? — Майк поворачивается к потенциальному клиенту с зажатым в зубах косяком и застывает на месте. Они сидят бок о бок. И Майку кажется, что он сдох и попал в параллельный мир. Может, так и есть. А может, он докурился до галлюцинаций. Нейту пришлось повернуть к нему грубое ебало, чтобы взглянуть, поскольку местечко шлюха выбрала неудачное - с того бока, где у альфы вместо глаза на лице была грубая кожаная повязка. Парень выглядит взросло, подтянуто, расписан татухами, как забор матами, и пахнет лишь дурью, сексом, перемешанными феромонами разных самцов. Омежьи феромоны, от которых Нейтан в свое время так жёстко дурел, давно потухли за шмалью, еблей с десятками мужчин и в целом за образом жизни. Физиономия kitty15, ещё по-юношести нежная, какой она была год назад, давно стерлась из памяти альфы - либо этому придурку на анаболиках слишком часто прилетало по башке, либо он форматнул себе визуальную память алкоголем. Янг его не узнал. Совсем. По иронии судьбы они махнулись местами - теперь Майк узнал его в лицо, а Нейт Майка нет. Не говоря уже о том, что альфа давно считал Майка покойником, иначе какого хуя тот вдруг пропал, как сквозь землю провалился. Оставил ведь тогда пацана у больницы, а сам продолжал какое-то время приглядывать со стороны, не давал шакалам из банды его тронуть. А дальше всё, пустота. Нет котёнка, как лёг в больницу, так и исчез. — Нахуй. Съеби, не хочу, — холодно отмахивается и дёргает широким плечом альфа, снова закидывает голову, заливая в себя спирт и пуская по венам мнимое чувство кайфа. — Братух, ты, блять, импотентом стал или че? Забудь уже свою малолетнюю сучку, сдохла и сдохла, гляди какая фифа рядом сидит! Опустевшая стопка пролетает мимо башки типа, который это спиздел, разбивается о стенку позади него. Нейт молча встаёт и уходит в сторону толчка, где подставляет рожу под холодную воду. Он безучастно смотрит в раковину, проводит лапой по короткому, тёмному ёжику волос, где с одного бока у него пятном вылезла преждевременная седина. Майк провожает Нейтана молчаливым взглядом и пазл в его голове не складывается. Так быть не должно, Нейта здесь быть не должно. Протянув косяк альфе напротив, шлюха встает, направляясь вслед за Янгом. — Эй, красотка, да забей. Я заплачу тебе не меньше, — мужчина, принявший косяк из его рук, подмигивает Майку, но тот качает головой в ответ. — Не. Дело не в работе. Майку похуй на чужие терки, он не станет подбрасывать наркоту Нейтану. И не знает, зачем следует за ним. Просто посмотреть? Спросить, почему альфа пришел в его жизнь, разрушил ее, а затем выкинул? — Столько денег на меня слил, а теперь сам отказываешься брать за гораздо меньшие бабки? — Майк останавливается в дверях, изучая мужчину спокойным взглядом, подперев плечом косяк и сложив руки на груди. Его холодные глаза не выражают страха, который был бы логичным, с учетом того, что Майк в бегах именно от этого человека. Все просто: за год парню стало по меньшей мере все равно. Он заметно хромает, но когда не двигается, этого не видно. — Что ты мелешь вообще..? — Нейт с раздраженным выдохом поднимает башку над раковиной и цепенеет, пока пялится на застывшую в проёме фигуру. Что-то едва уловимое в этом парне отзывается в альфе печальной нежностью и болезненной агрессией одновременно, вызывает непонятное и тоскливое ощущение ностальгии. Мужчина едва может сказать, что напротив стоит омега - белобрысый ею почти не пахнет, а естественная красота и природное очарование замаскированы под корявыми татушками и шрамами. Но было нечто, что привлекало его внутреннего зверя, твердило ему не отворачиваться и приглядеться, принюхаться, посмотреть поближе. Какого-то хуя его к этой дешёвой шлюхе тянуло, прямо как когда-то к малолетке kitty. — Тебе так сильно бабки мои нужны, раз попёрся за мной аж до самого толчка? — Янг выпаливает не думая, кривя агрессивный оскал - он бухой и в раздрае, не способен оценить ситуацию трезво и может в любой момент выкинуть какую-нибудь опасную хуйню. И очевидно, что Майка он не узнает. А может, не хочет узнавать. Похоронил свою нежеланную, больную любовь в прошлом, у той больницы, и свою душу вместе с ней. Майк не уходит. Стоит и продолжает смотреть на него с холодным бесстрашием, даже когда Нейтран резко хватает парня за воротник и буквально закидывает в грязную кабинку, заблёванную и исписанную матами. Майк спотыкается, пятясь к унитазу, но спотыкается вынуждено, подвернув в очередной раз неправильно сросшуюся ногу. — Неважно. Заткнись и отсоси мне, — чужая рука силком сажает парня вниз. Каким бы подтянутым и возмужавшим тот ни был - омега есть омега, физически против силы альфы он ничто. Блонди болезненно шипит, задницей обрушивается на грязный унитаз. Как и раньше, Майк не понимает, почему Нейт так с ним обращается, разница лишь в том, что теперь ему наплевать. Янг встаёт впритык напротив, перед носом красавчика забитые пальцы дёргают ремень, через ширинку достают тяжёлый член с увесистой головкой - всё тот же специфический, тяжёлый запах возбужденного, агрессивного самца. — У тебя зубы-то хоть не гнилые? Ещё свой хуй об тебя пачкать, — Нейт откровенно унижает шлюху, как унижал всех путан, которых снимал в подобных местах. Это же не его нежный Майки, чтоб их малышками называть. Альфа хватает за острый подбородок, засовывает большой палец в рот, чтобы разомкнуть челюсти, провести подушечкой по ряду зубов с маленькими клыками, оценить рабочий станок. И в каждом касании к этой дешёвой шалаве, воняющей травкой и другими мужчинами, в каждом брошенном взгляде снизу-вверх ее зеленых глаз что-то в груди ноет, подвывает, непонятно скребёт на сердце. Неприятно. Больно. Бесит. Майк смотрит на член альфы, чует его запах и заставляет себя не дергаться, потому что больше всего хочет просто прижаться к Нейту и нюхать его. Скучал. Он так и не принял эту мысль, но зато смог с ней смириться. Возможно, Нейт в какой-то степени тоже смог. Как когда-то давно, Майк прикусывает грубые пальцы и опускает взгляд вниз. А затем отстраняется, выплевывая их и снова смотрит на Нейта. — Ты не помнишь меня, да? — уголок губы пацана дергается вверх, улыбка выходит печальной, — Я передумал. Сегодня не работаю. Конченный день для Нейта. Бизнес идёт по пизде, вместо переговоров эта ебучая пьянка, пойло в сраном стрипушнике какое-то вонючее, ещё и продажная подстилка качает права. Слышно, как волчьи зубы скрипят. Майк откидывается спиной на бачок, выуживает из кармана дурь и протягивает Нейту. — На. Мне сказали это тебе подсыпать. Можешь так заюзать, если хочешь. Скажу, что ты меня избил до полусмерти, ну, там, знаешь, ногу сломал, — Майк вновь криво усмехается, — И отобрал дурь. Если эти парни знают тебя, мне поверят. Пропустишь? Хочу свалить отсюда. — Слышь, с хера ли бы..! — рёв обрывается, когда шалава что-то протягивает, и Нейт берет это в ладонь. Смотрит. Секундная растерянность сменяется свирепым осознанием происходящего. Значит, вот как местная банда ведёт дела. Захотели и бабки его выкачать, и убрать конкурента заодно. Недалекого ума ублюдины. При любых других обстоятельствах Янг бы уже несся вышибать морды, но он продолжает глупо стоять с высунутым хуем наперевес и пялиться на развалившуюся бабочку, которая с удивительной ловкостью держит всё его внимание на себе. Даже сейчас, когда его братья под угрозой словить передоз или пулю в висок. Да кто эта сучка такая вообще? От каждого последующего слова, которое возвращает альфу все сильнее в прошлое, Нейт словно трезвеет. Видно, как меняется его угрюмое лицо - меж хмурых бровей и в уголке уцелевшего глаза прокладываются глубокие морщины. — Откуда ты все это знаешь? — кажется, что мужчина находится на пике и вот-вот снова распустит кулаки, но вместо этого неожиданно опускается перед белобрысым на корточки и смотрит на него с грустью и болью, при этом криво скалясь. Вена на виске вздулась и хаотично пульсировала, кадык подрагивал - его задели за живое. Прямо-таки схватили за яйца. — Они тебе это рассказали? — рука вцепляется в тонкую лодыжку, которую когда-то давно и сломала. Не для того, чтобы сломать снова, а будто пытаясь непроизвольно схватиться за спасительную тростинку, иначе он просто сойдёт с ума. Пальцы трясутся, пока сжимают конечность, по жилистой шее прокатывается капля пота - это был шок, опьянение… И что-то ещё. В спиртяге точно что-то было. — Хорошая попытка, блять. Аплодирую. Но знаешь, красотуля, та сучка Майки, мой Майки, давно сдох и кормит червей под землей. И ты на него совсем не похож, — последние слова Нейт выплёвывает сквозь сжатые челюсти, а у самого все внутри словно прокручивается через мясорубку. Это уже чересчур. Слишком грязный и поганый ход даже для таких уёбков. Взмокший и горячий лоб альфы тычется в острое колено перед собой. Он сидит так перед шлюхой с минуту, тяжело дышит, голова идёт кругом - бешеная злость и эффект яда, чем бы он ни был, распространяется всё больше. Нейт продолжает держать бабочку за ногу, словно это помогает остаться в сознании. В какой-то момент свободной рукой лезет в кобуру за поясом, достаёт пушку. Чувствует, как блондин моментально напрягается и вздрагивает. — Сиди здесь, пока не станет тихо, — подняв голову, альфа зловеще скалится. Так выглядит зверь, которого ранили, разозлили, и который теперь идёт поквитаться, — Щас я устрою этим гандонам тёмную. Майк слишком хорошо помнит Нейтана и понимает, что агрессивный, не контролирующий себя альфа, как только он перестреляет всех в клубе, может вспомнить о сучке, которая растормошила в толчке его прошлое. Майку это нахуй не упало. И… Нейт его по прежнему не узнает. Как только дверь хлопает, а снаружи начинают доноситься крики и грохот, омега выскакивает из кабинки и ныряет в соседнюю. Он этот блядушник наизусть знает и ему ничего не стоит забраться ногами на бачок унитаза и вылезти в крохотную форточку под потолком, ведущую вон из подвального помещения. Сначала Майк старается ковылять как можно быстрее, тяжело дышит, но, наконец, замедляется. Ему больно, так же больно, как и Нейтану. Больно из-за запаха альфы, по которому он скучал, из-за того, что проебал буквально всю свою жизнь и превратился в то, что даже узнать невозможно. Майк скрупулезно прокуривал себе мозги весь последний год только чтобы, блять, не думать о том, чем он стал. А Нейт за одну короткую встречу разрушил эту стену отрицания. Майк добредает до дома. У него нет сил и желания пыхнуть, хотя этого добра тут всегда навалом, Джо выращивает сам. — Эй? Майки? Дилер выползает из своей комнаты и застает скрючившегося в позе эмбриона соседа на диване. В этот раз Джо сам ложится позади него, с трудом умещаясь. Майк плачет тихо, хороня в себе свою боль, а у беты никогда не было желания копаться в прошлом и травмах красивой сучки, которая поселилась здесь и стала просто данностью. Что-то накуренный Майк рассказывал сам, а Джо не пытался запомнить. Тем не менее, сейчас он здесь, обнимает мелко вздрагивающего омегу и чувствует, что ему, на самом деле, жаль пацана. — Ну, это… Все плохо, да? Тебе больно сделали? — Джо знает, что Майк не течет сам и что он ложится под всех подряд. Он не против, не чувствует свойственного альфам собственничества, — Ты не парься. Хочешь, забью тебе? Не? Этой ночью Джо впервые остается спать со своим сожителем. Майк на удивление теплый и удобный для обниманий. А еще он и сам впервые не гонит бету от себя. Не потому что тот нужен. Просто у Майка нет сил.