Солнечный свет и тени/Sunlight and shadows

Аро Я почувствовал это в тот самый момент, когда всё распалось. Не потерю новорождённых, они были расходным материалом, нестабильными инструментами, созданными, чтобы ярко вспыхнуть и быстро сгореть. Даже не Феликса. Хотя это… задело. Нет... до меня дошло нечто куда более… опьяняющее. Сопротивление. Устойчивое. Скоординированное. Непоколебимое. И в самом его центре — она. Белла. Я позволил этому ощущению медленно осесть во мне, смакуя его, как редкое вино. Сквозь разрозненные отголоски, принесённые теми, кто видел, касался, знал, я вновь и вновь собирал всё воедино. Неподвижность среди хаоса. Ясность внутри жажды крови. То, как сила сгибалась вокруг неё, а не поглощала её. Исключительно. — Скажи это снова, — тихо произнёс я. Воспоминания нашего шпиона — того, кто стоял в тени, наблюдая за боем и готовясь донести, вспыхнули под моим прикосновением, вновь прокручивая последние мгновения моих солдат. Её присутствие. Её контроль. То, как даже Джаспер, дисциплинированный, опасный Джаспер не вёл её, а подстраивался под неё. Захватывающе. — Не просто щит, — прошептал я. — Нет… нет, она нечто совершенно иное. Маркус, стоящий рядом, не ответил. Он редко это делал. Кайус, однако, подался вперёд, нетерпение заострило его черты. — Она помеха. И ничего больше. Уничтожь её и покончим с этим. Я едва заметно улыбнулся. — Как же узко ты всё ещё мыслишь, дорогой Кайус. Его глаза сузились. Но я уже отвернулся. Потому что она стояла за порогом, ждала. Элис. Она не двинулась, когда я подошёл. Не вздрогнула. Но и не улыбнулась. Хорошо. Это означало, что она понимает. — Ты это видела, — мягко сказал я, обходя её. — Всё. Исходы. Разломы. Возможности. Её молчание было достаточным ответом. Я потянулся к её руке. Она не отдёрнула её. Не могла. С Челси, стоящей прямо за моей спиной, её тихое влияние уже сплетало свои нити — тонко, настойчиво, связывая. Связи можно укрепить. Верность… скорректировать. И Элис... Элис уже наполовину была оторвана от прежнего. — Она не придёт добровольно, — наконец сказала Элис, её голос звучал отстранённо, будто она наблюдала за чем-то, что не могла изменить. — Нет, — согласился я. — Сначала нет. — И Джаспер не позволит тебе забрать её. На это я улыбнулся. — О, я очень надеюсь, что он попробует. Челюсть Элис напряглась. Ах. Вот оно. Привязанность. Любовь. Как… неудобно. Но не непреодолимо. Я слегка повернул голову. — Челси. Лёгкое, почти неуловимое подтверждение. Ничего больше. Но я почувствовал, как это начинается. Тонкое притяжение. Переплетение заново. Элис почти незаметно напряглась, когда невидимые нити сдвинулись, её связи ослабевали там, где не служили нам… и усиливались там, где были нужны. Деметрий шагнул вперёд, когда я его позвал. Тихий. Послушный. Смертоносный. Идеальный. — Ты видишь её, — мягко сказал я ему. — Не так ли? Взгляд Деметрия остановился на Элис с тихой сосредоточенностью. — Да. — И ты всегда найдёшь её. — Да. Я снова повернулся к Элис, слегка наклонив голову. — Такой редкий дар не должен… блуждать, — сказал я. — Его нужно закрепить. Защитить. Её глаза вспыхнули. — Это не защита. — Нет, — снова согласился я. — Это сохранение. Влияние Челси усилилось. Я наблюдал, как это происходит, тонкая перенастройка. Сопротивление Элис не исчезло. Оно… перенаправилось. Сначала — замешательство. Затем — диссонанс. И, наконец — неподвижность. Деметрий шагнул ближе. Не прикасаясь. Пока нет. Но связь... о, связь уже была. Искусственная. Созданная. Но достаточно реальная, чтобы удержать. Дыхание Элис не изменилось. Её выражение не смягчилось. Но когда она посмотрела на него, она не отвела взгляд. Удовлетворённый, я отвернулся от них. — Один элемент закреплён, — пробормотал я. Но Белла... Белла была совсем другим делом. Её нельзя было убедить. Не так. Не через связи. Не через обещания. Она будет сопротивляться. Сражаться. Сожжёт всё, прежде чем согнётся. А это значит, её нужно сломать. Аккуратно. Точно. Не её силу. А её выбор. — Что её удерживает? — спросил я вслух, хотя уже знал ответ. Вспышка памяти дала ответ. Человеческое. Тёплое. Хрупкое. Незаменимое. Её мать. Я улыбнулся. Конечно. — Как поэтично, — тихо сказал я. — Что нечто настолько… временное может иметь такую власть над чем-то столь вечным. Кайус фыркнул. — Ты не предлагаешь... — Предлагаю, — легко перебил я. Маркус наконец шевельнулся, его взгляд чуть приподнялся. Не интерес. Узнавание. Он тоже это видел. Нить. Рычаг. — Это нужно сделать быстро, — продолжил я. — До того, как они укрепятся ещё больше. До того, как Джаспер предугадает ход. — А если не получится? — надавил Кайус. Я посмотрел на него. По-настоящему посмотрел. — Получится, — сказал я. *** Она оказалась проще, чем ожидалось. Люди всегда такими были. Рене не понимала, что видит, пока не стало слишком поздно. Сначала страх. Потом замешательство. Потом ничего. Преображение было… неприятным. Они всегда такими были. Но я не ждал боли. Я ждал перемен. В тот момент, когда она перестала быть хрупкой. В тот момент, когда она стала полезной. Когда её глаза снова открылись… Багровые. Пустые. Ожидающие. Идеальные. Я присел перед ней, голос был мягким, почти добрым. — У тебя есть дочь, — сказал я. Её губы приоткрылись. Слово прозвучало медленно. — …Белла… — Да, — прошептал я, с удовольствием. — Да. Я позволил образу сформироваться в её сознании. Укрепил его. Сфокусировал. Голод исказил его. Не по крови. По ней. — Ради Беллы, — снова мягко произнёс я, направляя инстинкт в более острое русло. — Ты найдёшь её. Деметрий шагнул вперёд. — Ты приведёшь её, — продолжил я. — Ко мне. Рене кивнула. Один раз. Механически. Без сомнений. Красиво. — А если она будет сопротивляться… — добавил я, слегка наклонив голову. Пауза. — …она не будет, — сказала Рене. Я улыбнулся. — Да, — прошептал я. — Именно так. *** В большом зале я позволил будущему рассыпаться на фрагменты. Белла, стоящая в неповиновении. Джаспер рядом с ней. Остальные позади. Сильные. Единые. Временные. Потому что теперь, теперь линия сдвинется. Через кровь. Через связь. Через то, что она не сможет разорвать, не разрушив саму себя. — Пусть готовятся, — пробормотал я, поднимаясь на помост. — Пусть думают, что что-то выиграли. Потому что скоро... очень скоро... она придёт ко мне. Не как добыча. Не даже как пленница. А как нечто куда более ценное, сломанный выбор. И когда она будет стоять передо мной, когда эта сила наконец окажется в пределах моей досягаемости, я больше не буду спрашивать. Я больше не буду ждать. Я возьму. Потому что некоторые вещи... некоторые существа... никогда не были созданы, чтобы оставаться свободными.