Уровень сложности:быт.

Она стянула с себя свитер. Лифчик был самым обычным, черным, не кружевным и не новым. Но под его взглядом она почувствовала себя королевой. Леон смотрел на неё так, как смотрит голодный художник на чистый холст — с предвкушением и жадностью. Он провел ладонями по её бокам, оглаживая талию, спускаясь к бедрам. Кира закусила губу, двигаясь ему навстречу. Она ненавидела неловкость первого раза, но с ним неловкости не было. Было бешеное желание. Словно они репетировали это тысячи раз в параллельной вселенной. Он ловко расстегнул её джинсы, и она помогла ему стянуть их, оставшись в одних трусиках и его расстегнутой рубашке, которую она так и не сняла с него до конца. — Ты трясешься, — прошептал он, проводя губами по её шее. — Холодно, идиот. Он потянулся к пульту и выключил софит. Комната погрузилась в синий сумрак дождливого вечера, освещаемый только огнями города за окном. Стало уютнее, интимнее, но темнота сделала ощущения острее. Он перевернул их, нависая сверху. Кира чувствовала его вес, его твердость через ткань брюк. Она сама дернула его ремень, сражаясь с пряжкой, пока он покрывал поцелуями её грудь, сдвинув ткань бюстгальтера в сторону. — Скажи, что ты не пожалеешь, — выдохнула она, когда его пальцы скользнули под резинку её трусиков. — Я каждый день жалел, что не сделал этого раньше, — ответил он, входя в неё одним плавным, но сильным движением. Кира вскрикнула, вцепившись ногтями в его плечи. Это было не просто сексом ради снятия стресса. Это было какое-то анатомическое совпадение, правильный пазл, который наконец-то щелкнул. Он двигался в ней, а она шептала его имя, перемежая с матом, когда он задевал какую-то особенно чувствительную точку внутри. Диван скрипел под ними в такт. Кира чувствовала, как нарастает волна, горячая, тугая, готовая разорвать её на части. Она обхватила его ногами, прижимая к себе сильнее, глубже. — Еще, — прошептала она. — Пожалуйста, еще... Она кончила с его именем на губах, громко, совершенно не стесняясь своих криков в пустой студии. Её тело выгнулось дугой, и Леон, сделав еще несколько сильных толчков, последовал за ней, зарывшись лицом в её растрепанные волосы и глухо застонав. Несколько минут они лежали молча, пытаясь восстановить дыхание. Пот стекал по их коже, смешиваясь с запахом вина и дождя. — Это меняет дело, — хрипло сказала Кира, глядя в потолок. — М-м-м? — промычал Леон, все еще уткнувшись носом в её ключицу. — Я больше не могу просить тебя подвезти меня в Ашан за гречкой, как подружку. Придется теперь трахаться в машине у Ашана. Таковы правила, извини. Он поднял голову и улыбнулся своей глупой, счастливой улыбкой, которую она видела, наверное, только на фотографиях с его выпускного. — Я согласен на Ашан. И на Пятерочку. И даже на Дикси, если ты будешь так же стонать. Кира засмеялась и легонько стукнула его кулаком в грудь. — Козел. — Но твой козел, — сказал он серьезно. — Теперь точно твой. Она замолчала. Слова застряли в горле. «Я тебя люблю»? Нет, это слишком рано. Это слишком громко. Но это правда, которая жила в ней годами под маской дружбы. Она просто поцеловала его в лоб. — У тебя свет горит, — прошептала она. — Ты забыл нажать на вспышку. — Плевать, — ответил он, сгребая её в охапку под плед. — Завтра новый день.