Пролог

      Гигантский червяк Изумруд был голоден. За много лет, проведëнных под Равкой, он возненавидел вкус ила и щебня, и теперь готов был поглотить любого, кто зайдëт в созданные им тоннели и пещеры слишком далеко. Эхо любого звука могло оказаться дыханием, шуршанием тела древнего чудовища, терпеливо ждущего часа, возможности для трапезы, которая наконец насытит его до конца.       Так гласила одна из легенд, рассказанная мальчиком в те дни, когда священник ещё позволял ему приходить. Слушая друга, девочка кивала. Она знала: история об Изумруде правдива. Он сам, своды Белого Собора поглотили солдата и заклинательницу, оставив только призрак, святую, в чьих снах кружили тени. Часто они принимали облик моря, вместе с ней искали в небе летающие корабли, — и, не встретив препятствий, устремлялись к брезентовым парусам.       Девочка бежала. По длинному берегу, по песку. У теней появлялись когти и крылья, а она снова и снова складывала ладони в знаки, надеясь призвать всего ли мирно спавшую, но никуда не исчезавшую силу. Свет, способный спасти умного лиса, успевавшего обернуться принцем и мягко улыбнуться напоследок.       Скрипели двери покоев. Девочка прятала страх за немногословностью. Её слабость и болезненность постепенно отступали, и священник всё чаще звал святую с собой. Выйти к её множащейся армии, сыграть спектакль, где заученные жесты переплетались с золотыми нитями потрëпанного кафтана и речами о грядущем, должным начать свой путь в этом месте мире.       Такой щит не был способен защитить Равку от призрачного короля, что теперь правил на поверхности. Зная об этом, требуя вернуть себе свободу, чтобы сражаться, девочка сотрясала стены своей подземной клетки. Священник лишь улыбался. Ласковые слова о безопасности снова и снова обращались в настороженность его солдат.       Священник считал компанию девушки со шрамами, острой на язычок смольноволосой шквальной, задумчивого учëного и следопыта не самой подходящей для святой, надеясь поселить в этих людях покорность. Он забыл, что прежде чем стать Санкта-Алиной и заклинательницей солнца, девочка научилась прятаться в тишине Керамзина, сделав его стены своими союзниками и узнав ценность запрятанных вещей. Он не знал о надежде, знаком которую девочки несли слухи о мятежном Фьорданце, младшем царевиче Ланцове или разбойнике, осмелившимся бросить Дарклингу вызов. Тот, кого окрестили люди также окрестили Принцем Воздуха, ударил по северной границе, подорвав линии снабжения, и тем самым вынудил короля теней возобновить путешествия через Каньон под прикрытием одних только инфернов, наудачу.       Надежда и решимость, скрытые не хуже шалостей, превратились в тайный язык. Будучи придуманным мальчиком и девочкой, умевшими копить тайны, он не был слышен в алебастровых стенах. Священник упустил момент, когда девочка перестала нести свою слабость как бремя и начала носить её как обличье.