Отместка

————— Штаб Эпсилона утонул во тьме. Аварийное отключение электричества случилось двадцать минут назад. Ни света, ни связи, ни резервных генераторов. Невер шёл по коридору одиннадцатом этаже, сжимая в руке фонарик. Узкий луч выхватывал из темноты стены, двери, пожарные извещатели. — Докладывайте, — сказал он в рацию. — Первый этаж чисто, — ответил голос Ильи. — Второй тоже. Ничего подозрительного. — На одиннадцатом пока ничего, — сказал Невер. — Иду в архив. — Будь осторожен, — сказала Алиса, подключившись к волне. — Отключение не случайное. — Знаю. Невер выключил рацию и прижался спиной к стене. Он слышал шорох за дверью архива. Кто-то был внутри. Невер толкнул дверь. Та бесшумно открылась — кто-то уже взломал замок. Фонарик скользнул по стеллажам, по коробкам с документами, по полу. — Выходи, — сказал Невер негромко. — Я знаю, что ты здесь. Тишина. А потом из-за стеллажа вышел он Скиннер. Чёрная ветровка, темные волосы, зелёные глаза, которые сейчас смотрели на Невера с ненавистью и неким страхом. Потому что он знал, что попасться Неверу — это хуже, чем попасться кому-то ещё. — Невер, — сказал Скиннер. — Давно не виделись. — Недостаточно давно, — ответил Невер. Он направил фонарик прямо в лицо Скиннеру. Тот сощурился, но не отступил. — Ты пришёл в мой штаб. — Невер сделал шаг вперёд. — Ты отключил электричество. Ты лезешь в архив, куда тебе не положено. И ты думаешь, я просто так тебя отпущу? — Я не боюсь тебя, — сказал Скиннер. — Зря. Невер бросил фонарик на пол, выхватив из темноты пляшущие тени. И бросился на Скиннера. Скиннер был быстрее. Он увернулся, попытался ударить первым, но Невер перехватил его руку, вывернул, прижал к стеллажу. Металлические полки загремели, коробки посыпались на пол. — Отпусти, блять, — прошипел Скиннер. — Нет. Невер заломил его руку за спину, прижал грудью к стеллажу. Скиннер дёрнулся — бесполезно. Невер был сильнее. Злее. У него было преимущество — темнота, знание помещения, и ненависть, которую он копил. — Ты предал нас, — сказал Невер, наклоняясь к самому уху Скиннера. — Ты предал Эпсилон. Ты перешёл к Хроносу. Ты думал, что я это забуду? — Я ничего не думал, — выдохнул Скиннер. — Зря. — Невер сжал его запястье сильнее. — Потому что я помню. Всё. Он развернул Скиннера к себе, толкнул на пол. Скиннер упал на спину, ударился затылком о бетон, и в глазах потемнело. Невер уже был сверху, навалился всем телом, прижимая его плечи к полу. — Что ты...?! — начал Скиннер. — Отместка, — перебил Невер. — Ты предал всё, во что я верил. Он рванул куртку Скиннера, ткань затрещала, пуговицы разлетелись. — А теперь я заберу то, что мне причитается. Скиннер не сопротивлялся. Не потому, что не мог, потому что понял: это бесполезно. Невер был сильнее, злее, и как говорилось ранее, хорошее знание помещения и темнота. — Смотри на меня, — приказал Невер, стягивая с него штаны. Скиннер подчинился. Зелёные глаза встретились с зелёными. — Ты ненавидишь меня? — спросил Скиннер. — Да, — ответил Невер. — Очень. И вошёл в него. Без подготовки. Без смазки. Без предупреждения. Скиннер закричал сквозь зубы, но слёзы уже навернулись на глаза. Боль была резкой, чужой и унизительной. — Тише, — сказал Невер, начиная двигаться. — Ты же хотел внимания. Ты его получил. Он двигался медленно. Нарочно. Растягивал каждое движение, чтобы Скиннер чувствовал всё. Чтобы запомнил. Чтобы никогда не забывал, кто его взял. Скиннер всхлипывал. Не от боли, от унижения, от того, что его трахают, как вещь, как наказание, как способ выплеснуть ненависть. — Невер... — выдохнул он. — Молчи, — перебил Невер. — Ты не заслужил говорить. Он ускорился. Ритм стал жёстче, глубже. Скиннер вцепился в пол, пытаясь найти опору, но не мог — Невер держал его за бёдра, не давая уползти. — Ты предатель, — сказал Невер, нависая над ним. — Ты никто. Ты просто игрушка для Хроноса. А теперь, ты моя игрушка. — Нет... — прошептал Скиннер. — Да, — ответил Невер. Скиннер потерял счёт времени. Он чувствовал каждое движение, каждый толчок, каждое дыхание Невера над собой. Ему было больно. Он ненавидел Невера — и себя за то, что не мог остановить это. Но тело реагировало вопреки желанию. И когда волна накрыла его, Скиннер зажмурился, чтобы не видеть победной улыбки Невера. А Невер же кончил следом, глубоко в него, оставляя внутри тепло и унижение. — Вот так, — сказал он, отстраняясь. — Теперь ты знаешь, каково это — когда тебя используют. Он встал, поправил одежду. Поднял фонарик, направил луч на Скиннера, который лежал на полу, сжавшись в комок, и тихо вздыхал. Невер достал рацию. — Алиса, — сказал он. — Я поймал Скиннера. Он в архиве. Пришли группу захвата. — Поняла, — ответил голос Алисы. — Ожидай. Невер убрал рацию. Посмотрел на Скиннера сверху вниз. — Ты проиграл, — сказал он. — Ещё до того, как пришёл сюда. Скиннер не ответил. Он лежал на холодном бетоне, чувствуя, как боль растекается по телу, и понимал, что Невер прав: Он проиграл. — Через пять минут в архив вбежали агенты. Подхватили Скиннера, надели наручники, вывели в коридор. Невер стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел. — Невер, — сказал Илья, подходя к нему. — Ты в порядке? — В полном, — ответил Невер. Агенты увели Скиннера. А Невер остался стоять в пустом архиве, глядя на пятна на полу, на разбросанные коробки, на тёмный угол, где ещё несколько минут назад лежал его враг. Он должен был чувствовать удовлетворение. Месть свершилась. Но почему-то на душе было пусто. — Сволочь, — сказал Невер пустоте. — Ты даже в этом умудрился меня обмануть.