Неожиданный сюрприз

      На улице стало свежее, дует легкий прохладный ветерок, несмотря на то, как печет солнце. В теньке температура доходит до идеального градуса, от которого ты сможешь вдоволь насладиться летней погодой, однако, в помещении нельзя прочувствовать этого. Тухнуть в здании при таком настроении немного сложно, удручающе, отчего хочется быстрее уйти. Сейчас самое время для последних уроков, когда школьники быстро бегут к своим шкафчикам и переодевают обувь, чтобы наконец выбежать на улицу. Это время года просто безупречно для прогулок, походы в парк, кафе, на море, конечно, если у тебя есть преданные и хорошие друзья. Все, что ты сейчас можешь делать, так это смотреть в окно и ждать звонка. До него остаются считанные секунды, поэтому ты с теплом и радостью наблюдаешь пейзажи за окном, восстановить свои, хоть и редкие, воспоминания из детства.       Вот и прозвенел звонок, тебе нужно срочно бежать к шкафчикам, не потому, что ты хочешь домой, а чтобы увидеть одного человека. Ты резвым и быстрым шагом идешь с кучкой бумажек и хорошим настроением, ведь эта встреча будет безупречной. Идти тебе было не так далеко, но зная своего "приятеля", он дойдет до раздевалки не более чем за минуту. Немного запыхавшись, покраснев и слегка вспотев, ты наконец добираешься туда, куда тебе нужно. Твои старания быть на его уровне в физической подготовке были напрасны, но ты пытался. Ты вздыхаешь, а не тяжело дышишь, чтобы точно не привлечь странное внимание других людей тут. Твое терпение большое, поэтому ты ждешь, пока уйдет несколько человек, да бы расчистить себе путь к цели. Твоя цель на сегодня - Теруо Мията.       - Мията, задержись на минутку! - громко и четко говорит Аой Си, чтобы хоть слегка была слышно.       Ты довольно далеко от него, поэтому ты, не спеша, подходишь ближе, чтобы подтвердить то, что юноше рядом стоит тебя подождать. Продолжая все так же вздыхать и изредка тяжело дышать, ты наблюдаешь за тем, как он переодевает свою обувь. Она вроде не такая дорогая, не такая ценная, а он завязывает шнурки очень аккуратно и бережно. Эти кроссовки выглядят чистыми, будто купили сегодня, такая чистоплотность даже тебе не присуща. Уже сделав узелки, он медленно встает и, даже не смотря на тебя, поворачивается к шкафчику, пытаясь найти что-то. Точно, он искал зеркало, которое тут же открывает и рассматривает свои стрелки и волосы, иногда теребя прядки и волоски. После такой нудной и кропотливой процедуры Мията оборачивается, он смотрит тебе в глаза, но тут же отводит.       - Что? - произносит он слегка надменно, но более легко и мягко, будто мы уже "друзья".       Все это время, пока он занимался своими делами, еще до того, как что-то сказать, ты пялился слишком навязчиво, прожигающе. Восхищение действиями, любование образом, наслаждение рядом - вот чем ты занимался эти пару минут. Но понятно, почему Мияту это взбесило, ведь никто так не пялится на него подолгу и с особой заинтересованностью. Это теюя и отличало от остальных, даже тех девочек, которые были влюблены в него, ты был более лучше и осведомленнее, чем они. Думаю, тебя за это и любит Мията, хоть ты и знаешь его мнение о тебе, но мечтать иногда не так уж и вредно.       Его ответ прозвучал, а ты все еще в ступоре и в своих фантазиях, где он флиртует, заигрывает с тобой, нежно теребя твою прядь...Ох, это было бы тем, что стоит увидеть, но нужно немного потерпеть. Не услышав ответа Мията громко и раздраженно цокнул, захлопывая дверцу шкафчика. Видимо, он не любил долго ждать, поэтому быстро собирал свои вещи и собирался уйти, когда ты уже очнулся и неловко что-то пробормотал.       В школе все еще находились ученики и учителя, но многие из них находились в своих кабинетах или на улице, но все же были и те, кто переодевался или разгововаривал дальше от вас. Голоса птиц звучали с улицы, а звучание цикад сливалось с уличными симфониями, от которых так и хотелось походить по мягкой траве.       Ты слегка повернулся боком, чтобы посмотреть на бумажки, все таки в темноте читать не стоит, а ты и так в очках. Держа в руках распечатки, ты принялся искать нужные, нервно теребя листочек, пока человек рядом так и намеревался сорваться с места. Мията не был таким раздражительным, просто ты его бесил больше всех, и то, что ты сейчас был такой медленный, его жутчайше бесило! Краем глаза ты видел, как он беспокойно смотрел на тебя, иногда поглядывая чуть выше, но на сто он мог смотреть ты так и не понял. Часов рядом не было, на улице не менчлась погода и его никто не ждал, точнее, он никого никогда не ждал. Его друзья знали, что ему все равно, поэтому, чаще всего, постоять рядом с кабинетом намеревались они, а не он. Ему нравилось, что за ним бегают и сюсюкаются, привычная атмосфера.       - Мията, тут..., - ты не успел даже проговорить предложение, как что-то трогало тебя за голову.       Не успев как-то среагировать, ты полетел головой в один из шкафчиков. Сильная рука сдавливала твой череп, толстые пальцы впивались в каждый миллиметр, а мертвая хватка не давала тебе двинуться. Ты только понял, что ты промял своей головой металлический шкафчик, на котором все больше и больше появлялись складочки от этого дикого давления руки. Можно было подумать, что удар еще сильнее мог сломать дверцу, ну, или же твою голову, которая с треском и скрежетом болела. Еще чуть-чуть и ты мог потерять сознание, но из-за не такого сильного удара, у тебя лишь потемнело в глазах. Где-то спустя пару секунд ты понял - твоя оправа очков надломилась, потому что она впивалась тебе в щеку, поранив. Эти очки были не так важны как то, что ты почти пускаешь слезу от боли.       Помятые бумажки, которые ты держал, почти рвались от твоих движений и нервов, ведь от такой боли хочется лишь сжаться в клубок. Твое дрожащее и напряженное тело почти не двигалось, но почти шаталось и не потому, что ты боишься, а потому, что ты слегка надвисаешь. Он держит твою голову, будто ты в петле, но недостаточно высоко, чтобы задохнуться и умереть.       Его рука не становилась слабее, а удерживало хватку и будто бы сжимало твою голову. Его вторая была опущена, ох, сразу видно, что он сильный даже учитывая то, что он долго не был в спорте.       Ты забыл какого это - быть жертвой избиений, поэтому ты моментально зарыдал и захлюпал носом, пытаясь собрать мысли в кучу и выговорить важные слова, которые тебе поручили сказать. В голове все трещало, черные пятна не давали увидеть лицо Мияты, поэтому ты тихо начал что-то бормотать.       Громкий шум изменил атмосферу этого дня на мрачную и одинокую, щебетание птиц будто испарилос и они начали играть церковную симфонию грусти и отчаяния. Возгласы и смех подростков прекратился, прозвучали лишь цоканья туфель или беготня, которые с каждой секундой становились все дальше и тише. Мертвое безмолвие укрыло землю, будто и не было яркой и мягкой атмосферы до этого, лишь темная тень, которая закрыла солнце. Птицы улетели дальше, цикады, наконец, не звучали, но это лишь пугало.       Твое тяжелое дыхание отпечатывалось на металле, покрываясь серой пеленой и пропадая. Было ощущение, что снизу собралась лужа смеси: слез, соплей, крови и слюней, в которой вы оба топтались. В голове был стук и скрежет, будто ты рубишь и ломаешь эту дверцу, а не тобой.       Он мягко и грузно приблизился к твоему лица, он слушал твои стоны боли и разочарования, его даде не совсем волновали твои бормотания, слезы или дыхание. Парень лишь наблюдал за твоими действиями, звуками и мимикой, ведь это самое интересное в тебе, как он считает.       - Тебе нужно в учительскую завтра.... Классный руководитель передал.       Пауза была не для интриги или отвлечения внимания, а для проглатывания страха. Для кома, который был внутри горла, смешанный всеми чувствами в тебе.       Ты уже расслабился, лишь мысленно, но ты все так же дрожал и шмыгал, вздыхал и скулил. Ожидание конца - было твоей единственной мыслью, пока ее не прервал громкий звук.       Вот и снова, с каждым грохотом вы находились все дальше от реальности, были лишь ты и он. На улице будто потемнело, наступила ночь или даже пошел дождь, ведь тебе грустно и плохо. Физическая боль иногда придавала удовольствие, но сегодня это ощущалось тяжелее.       Даже несмотря на то, что эти ощущения были из-за помутнения сознания и ужасного состояния, ты все еще не мог найти какую-то каплю радости, кроме той, что тебя избивает Мията, а не кто-то другой.       Мията дернул тебя за волосы и с дикой силой впечатал второй раз в шкафчик. Та вмятина, что была от первого удара, стала еще больше, а твое лицо уже было наполовину в крови и слезах. Пока ты пытался бороться за остатки сознания, он слегка поворачивал твою голову, которая уже не держалась, а упиралась в его руку, видимо, ему не нравилось.       Ты задыхался и хныкал от боли, оставшаяся оправа очков впивалась все больше, отчего кровь шла быстрее. Но кроме этого, текло так же и из носа, капая на пол или попадая в рот, смешиваясь со слюнями, которые иногда стекали.       Наклонившись ближе к твоей голове, а именно к твоему уху, он что-то пробормотал. Горячее дыхание прожигало, но обдавало мягким теплом, чего не хватало сейчас, ведь от такого стресса ты почти посинел от холода. Черные волосы щекотали тебе щеку, давая тебе немного понимания, что ты еще можешь чувствовать.       - Ты только ради этого меня звал? Можно было написать, - нервно произнес Мията, все еще крутя твою голову.       Ответа не последовало, думаю, понятно почему. Твои глаза были почти закрыты, а взгляд размылся еще больше из-за сломанных очков, которые слегка наклонились. Ты так и не понял зачем он спросил это, да и выражения его лица не было видно, чтобы как-то исправить ситуацию. Мало того, ты скоро потеряешь сознание, поэтому твоя поза сменилась и ты облокотился на шкафчик. Твои руки еле поднимались, поэтому как-то надежно упираться не выходило, а ноги подводили и предательски сгибались, никак не слушаясь.       Ты не заметил как мертвая хватка ослабла, а в голове появилось больше пространства и воздуха, которого так не хватало сейчас. Из-за дикой усталости ты свалился на землю спиной, не повредив ничего важного, а именно - глаза. Но все же, упав на пол, ты еще раз ударил голову, что тебя окончательно вырубило на пару секунд. Тут же очнувшись, ты почувствовал чье-то тепло. Скорее всего, из-за чувства совести, он проверял дышишь ли ты, поднося палец к твоему носу. В такие моменты тебе казалось, что он не такой уж и злой, а добрый и любящий, ведь постоянно проверял тебя.       Даже когда он бил тебя, ты украдкой увидел, что он пытался не задеть стекло очков, которое могло полететь тебе в глаз, может это и есть забота?       После таких мыслей и предположений ты понял, что день не такой же и мрачный, на улице нет дождя и все еще ярко светит солнце. Птицы наконец-то начали звонко и красиво петь, а цикады продолжали звучать. Возможно, ты поспешил, когда думал, что твой день испорчен.       Пока ты пребывал в своих мыслях, уголки губ слегка поднялись и ты издал смешок, впоследствии чего тебя ударили по щеке. Ты все еще плохо видел, но по размытым чертам ты понял, что он испугался, поэтому случайно ударил. Эта пощечина даже не была такой сильной, поэтому не вызвало какой-то твоей особой реакции.       Немного мешкаясь он шуршал бумагами, видимо, упавшие на пол, пока в это время ты приходил в себя.       Ползая по полу он собирал бумажки в стопку, просматривая, не испачкались ли они, все таки было бы неловко будь они в крови. Делая из них стопочку, он аккуратно сложил их рядом с тобой, все таки ему было совестно и стыдно. Иногда он поворачивался и смотрел, пялюсь ли я на него или полностью открыл глаза, чтобы точно понять, когда ему стоит уйти. Закончив все, что он хотел сложить все разбросанное и проверить меня, Мията встал и долго молчал. Пребывал он так не совсем долго, но внушительно для его характера. Ведь юноша не любит ждать и терпеть, как это бывает у тебя.       Слегка колеблясь он произнес тихо, сдавленно и неуверенно "Прости" и быстро, почти бегом, ушел из помещения.