Иней

Злата вызвала его в свой кабинет в середине недели, когда рабочий день уже клонился к закату, а Иней планировал пораньше улизнуть домой. Мир обещал приготовить что-то новое с очередных кулинарных курсов (кажется, утку с апельсинами), и Иней предвкушал тихий вечер вдвоем. Но сообщение от Златы «зайди, есть разговор» спутало все планы. Он вздохнул, отложил отчёты и пришел в ее кабинет на пятом этаже. Злата сидела в своём кресле, закинув ногу на ногу, и выглядела при этом так, будто только что приняла какое-то важное решение и теперь наслаждалась моментом. Ее волосы в последние месяцы были непривычно натурального цвета и отрасли в короткое каре, отливающее на свету медовой теплотой. На лице отражалось непривычное спокойствие и даже какая-то умиротворенность. – Садись, – сказала она, кивая на стул. – Разговор долгий. Иней сел. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. – Я ухожу в декрет, – сказала Злата без предисловий. – Через пару месяцев, до тридцатой недели тянуть не буду. Искра мне может написать что угодно в справке, воспользуюсь этим по полной. Хочу быть ближе к моим мужьям все это время. – Поздравляю, Злата, – Иней улыбнулся открыто и радостно, сразу правильно понимая вываленную ворохом информацию. – Пол уже можно определить? – Да, буквально позавчера узнали, что будет мальчик, – Злата погладила себя по свободной рубашке. – Я, конечно, хотела девочку, но тут не поспоришь. Иней невольно пригляделся и понял, что живот самую малость уже выступает. Если не знать о беременности, то можно и не заметить. А если знать, то уже очевидно. – Но не это самое главное, – добавила Злата, все еще бережно держа руку на животе. – Иней, я больше не вернусь в тиэс. Иней моргнул. – Совсем? – Совсем. Я и так слишком долго терпела всю эту дурацкую структуру, дурацкий Совет и дурацкие аномалии. Хватит с меня. Пора заняться тем, чем я действительно хочу. Пока детьми. Хочу все-таки девочку, как позволит организм, так сразу второй раз забеременею. Может, и больше детей будет, как получится. И как мы сами захотим после первого. Она говорила легко, будто речь шла о покупке новой мебели, а не о смене всей своей жизни. Иней смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается странная смесь уважения и легкой зависти. Злата всегда умела принимать решения. Быстро, чётко, без лишних сомнений. И никогда о них не жалела. – Думаю, лет на десять вам аномалий ещё хватит, – продолжала она, откидываясь на спинку кресла. – После прорыва Завесы они размножились нереально, ещё и такие сильные, что старые методы не всегда работают. Но десять лет – это хороший срок. За это время можно и структуру перестроить, и людей подготовить, и понять, куда двигаться дальше. А там смотри уже сам, во что хочешь всё это переквалифицировать. «Тихий свет» стал за эти годы неотъемлемой третьей силой, терять его нельзя. Но форму, возможно, придется менять. Адаптироваться. Это уже твоя задача. Иней слушал, и внутри у него всё холодело. Не от страха – от осознания масштаба. Десять лет. Переквалификация. Третья сила. Он переваривал информацию, а Злата, кажется, наслаждалась его реакцией. И он услышал это «твоя задача». – А кто вместо тебя? – спросил он наконец, хотя уже догадался. Злата улыбнулась той самой, хитрой улыбкой, от которой у него всегда холодело внутри. – Ты, Иней Океанович. А кто же ещё? Иней открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Он не был готов. И понимал, что никогда не будет готов. И знал, что он на самом деле более чем готов, но не признался бы в этом и сам себе. – Я? – А ты думаешь, что остальные два мои зама справятся? Олегу Гранитовичу в принципе лишь бы до пенсии дотянуть, восемь лет всего осталось. Я его в замы по оперативной работе еле уговорила, и то он согласился только потому, что я пообещала его не дергать лишний раз. Он свою часть отработал до автоматизма – у него опыт колоссальный. И тут до него дошло окончательно: Злата все подготовила заранее. Она все просчитала с самого начала, когда еще приглашала его самого на роль своего заместителя. А через год еще и Олега Гранитовича, расширив штат. Злата перевела дух и продолжила: – Речка сама не пойдет. Она предпочитает людям программы, её волнуют только головоломки решения аномалий. Поэтому она и зам по аналитике. Сидит в своём кабинете, ковыряется в схемах, выстраивает алгоритмы и счастлива. На совещания её силком не затащишь, а уж руководить… Нет, это не её. Так что остаешься только ты. Иней молчал. Речка, несмотря на имя, одарованная воздухом, появилась четыре года назад, сразу буквально вбурилась в работу, начала погоню за самыми дикими аномалиями, которые откладывались годами. И Злата не могла ее не заметить, сразу и бесповоротно утащила к себе, усадила в соседний кабинет, дала третью ставку. В голове проносились цифры, отчеты, совещания, бесконечные планы и бюджеты. Иней представил, как всего этого станет в десять раз больше, и внутри всё сжалось. – С твоим возрастом Совет не поспорит, – продолжала Злата. – Я моложе была, когда меня назначили. Дар у тебя стабильный, не то что у некоторых. Люди тебя слушают. Ты семь лет в системе как заместитель Главы, почти пятнадцать в организации – знаешь все изнутри от самого низа до верха. Так что считай, что всё решено. – И даже через три года сама не заскучаешь? – спросил Иней, уже понимая, что спорить бесполезно. Злата рассмеялась. – Да даже через пять. Найду себе другое дело. Мне скучно не будет. У меня в планах мужья, дети, сад, теплицы, позже и наш дом на море. И вообще – я хочу отдохнуть по полной. Заслужила. Иней вздохнул. Он знал, что Злата права. Знал, что никто, кроме него, не справится. Знал, что это – логичное, ожидаемое и крайне почетное предложение. Но внутри всё равно скреблось: а как же Мир? Как же их тихие вечера, совместные ужины, выходные, когда они просто лежат на диване и смотрят сериалы? Он и так работал больше, чем хотелось бы. А теперь… – Ладно, – сказал он наконец. – Меня уговорила. Уговори теперь Мира не психовать, потому что я опять похоже буду жить на работе. Злата отмахнулась. – Да не вопрос. Обрисую ему все перспективы. Да и не думаю, что всё так трудно будет. У тебя два охрененных зама. Олег Гранитович кого угодно уговорит, хоть Совет, хоть инспекцию. А Речка любую аномалию приговорит. Пользуйся. Иней хмыкнул. – Пользоваться людьми – это не мой метод. – А ты научись, – Злата подмигнула. – Это полезный навык. Я вон научилась. И не сломалась по итогу под гнетом нагрузочки в целую организацию. Иней покачал головой и поднялся, собираясь уходить, но Злата остановила его. – Иней. Он обернулся. – Ты справишься, – сказала она. – Я знаю. Иначе бы не предлагала. Иней кивнул. Вышел в коридор и прислонился спиной к стене. Внутри всё бурлило: страх, неуверенность, странное, почти забытое чувство ответственности – не за отчёты, не за цифры, а за людей. За всю эту огромную, неуклюжую, но такую важную структуру, которая давно стала частью его жизни. Частью его самого. Он думал о Мире. О том, как тот отреагирует. О том, что придётся снова задерживаться допоздна, пропускать ужины, приезжать домой выжатым. Но ещё он думал о том, что Мир поймёт. Всегда понимал. И будет ждать. Готовить свои утки с апельсинами и улыбаться, когда Иней наконец переступит порог. А ещё он думал о том, что Злата сказала про десять лет. И про переквалификацию. И про третью силу. Это звучало как вызов. Как новая, огромная задача, которую ему предстояло решить. И, кажется, впервые за долгое время Иней почувствовал что-то похожее на азарт. Он уже думал о том, что вытянет исследования даров на новый уровень. Займется восстановлением структуры поврежденных Солярисом и Завесой потоков. И, возможно, в будущем они найдут зависимость наследования дара у детей. И, может быть, в стабильности системы, перестанут рождаться слабые одарованные. Было, над чем подумать. Он выдохнул и пошёл к себе. Работа не ждала. А дома ждал Мир. Иней спешил доделать сегодня все хвосты и вернуться в их теплую квартиру, насквозь пропахшую цитрусом и можжевельником. Ему было куда стремиться и куда возвращаться в этой жизни – это было самое важное.