Флориана Валенса

— Послушайте господин Парнас, мне кажется вы что то недоговариваете. Юная девушка, сгорая от любопытства не отводила свой взгляд ярко фиалковых глаз, и укрощая свое излишнее нетерпение, преподнесла к багряным губам Антерийское вино, разбавленное с водой и осушив половину позолоченного кубка. Ее тонкие руки вальяжно раскинулись на клинии, рука что держала опьяняющий напиток, облокотилась на ярко оранжевую подушку и приняв полулежачую позу, а хитон, цветом лазурного неба, натянулся сзади, подчеркнув ее округлые бедра. Парнас все молчал, скорее, подбирал слова, прежде чем что то ответить своей подруге. — Понимаешь, Лукреция, про тебя ходят множество слухов, и из за этого он... Господин замолк, его мысли путались и не понимали, как же можно хоть немного помягче преподнести такую шокирующую весть, для столь вспыльчивой дамы. — Ну? Ближе к делу, и кто такой “он”? Рука дерзкой особы медленно покачивала бокал, терпение всеми известной Бэрлеры было на исходе. Парнас, понимая намек, все же, продолжил и решил, что лучше уж сказать как есть и будь что будет… — На следующий день, со мной, в это место придут двое приближенных к Карвинскому Дому господ, они хотят оценить тебя в качестве гостя Императора Аурелии, он сильно заинтересовался твоей личностью, знаешь ли. Лукреция вдруг побледнела, если император увидет ее лицо, то ей конец. Успокаивая своё бушующее сердце, она укоризненно и с раздражительностью посмотрела на него — Ни за что. Я не хочу стать еще одной пасией Императорского Величества, или ещё того хуже, рабыней, у которой отберут все блага и запрут в золотой клетке и истерзанную, использованную, как игрушку, выбросят куда нибудь глубоко в яму и закопают заживо. -… — И я не поверю ни в одну вашу глупую отговорку, в коей вы как можно сильнее отбеливаете такого гнусного человека как он. Все Бэрлеры знают об этом, а некоторые бедняжки испытывали на себе столь "великое снисхождение от Императора" Парнас не мог возразить, ибо знал, что это за человек и какая опасность ей грозит, но все же… — Я прекрасно тебя понимаю, дорогая Лукреция, но ты ведь осмысливаешь тот факт, что ты откажешь самому властителю Аурелиума и главе Корвинского дома? Последствия будут для тебя куда хуже, пойми это. Бэрлера притихла, она оказалась во весьма патовой ситуации. Если отказать, то следует ожидать преследование и принуждение от сторонников Герфоса Флавия принять предложение, поэтому, что так, что этак, заключение в его Доме неизбежно. Но есть ещё пару фактов, которые помогут спасти ей жизнь, но могут лишить некоторой мечты. — Ты забыл кто мы? Повисло долгое, по мнению Парнаса, молчание. Шум доносился со всех уголков обширной залы, кой была украшена многочисленными разновидностями цветов орвисы и мелантии, висящими на позолоченных стенах, они настолько сильно благоухали, что кружилась голова. Было такое обилие цветов лишь для того, чтобы скрыть едкий запах алкоголя или пот некоторых господ. Видно, как девушки четырнадцати лет, еще не ставши полностью Бэрлерами, преподносили вышестоящим бокалы вин разного сорта, фрукты и прочие сладости. Стало слышно, как какой то мужчина ввел довольно серьезную дискуссию с одной из Бэрлер, а она в свою очередь, искусно поддерживала разговор и мило улыбалась. Кто то веселился с двумя дамами и изрядно хохотал, а неподалеку от них сидели одинокие женщины в надежде, что какой то господин изволит составить им компанию. Лукреция теребила свое серебряное украшение с очень драгоценными камнями эолиона и лексара, что переливались разными цветами золотистого и серебряного. — Если ты не припомнишь, кто такие Бэрлеры, то я напомню еще раз. — Во первых Бэрлериус - это дом, где приглашают, но бывает, и подбирают девушек младше тринадцати лет, где родились в основном в трущобах, поэтому, они не имеют какого либо благородного статуса, великого происхождения и надлежащих доминицианкам манер, но обучают их настолько хорошо, что из изначальное происхождение стирается на глазах, они становятся настоящими знатными особами, для которых чтение таких философов к примеру Парфеноса, красноречие, писательство - для них азы всех занятий Бэрлер. Так что они даже годятся (хоть и затруднительно) в жены какому нибудь богатейшему Аурелианцу. Но самое главное для особы, что находится здесь, так это полная свобода ее же решений и право действий, и ни один мужчина, какого бы рода он ни был... да даже сам Император не в праве оспорить или протестовать ее свободе. Мы прекрасно понимаем, что именно для Герфоса закон Домов - бумага с некоторыми каракулями, которых можно не придерживаться, но здесь мы уж точно не для того, чтобы угождать мужчинам, а чтобы именно они угождали нам, а вы, мужчины, слепо этого не понимаете, особенно Его Императорское Величество, Герфос Флавий! Пусть он побоится кары нашей богини Амфитриды, когда настанет его час спустится к богу Ноксу и надеюсь, почувствует на себе те муки, которыми изводил тех девушек. Парнас мягко говоря, был удивлен. Ему нечего было добавить или что то возразить, с прозрачным лицом он смотрел на строгое, волевое, со стальными нервами молодую девушку. Ее глаза словно стали тяжелее, веки полуоткрыты, а лицо слишком бледноте для такого жаркого помещения. «Флориана, если ты не успокоишься и не вернёшь себе свой прежний вид, то отпугнёшь остальных клиентов. Пожалуйста, подави в себе эти эмоции» Девушка вздохнула, ей нужно было на что то отвлечься, и она взяла целую веточку белого винограда и подняла вверх, приблизив его к своим губам. Как вдруг, послышался звук шагов по белому, мраморному полу, к ним подошла старшая Бэрлера, и останавливаясь у их берклиниях друг напротив друга. — Прошу меня простить, что прерываю вашу разговор, господин Парнас. Учтиво приклонив голову, она беспокойно перебирала пальцами складки своей накидки, видно уж очень куда то спешила. — Если изволите, я должна напомнить кое что Лукреции. Одобрительно кивнув головой, очень статная особа подошла в её сторону, наклоняясь, Старшая шепнула на ухо девушке, что то быстрое и монотонное, после, поправила свой пурпурный гиматий поспешно покинула их, не оглядываясь назад. — Господин, оказывается уже слишком поздно, мне нужно уходить. «О богиня, спасибо, что спасла мою душу и я совсем забыла о счете времени и мне не придётся слушать кого нибудь ещё!» Оставляя свой недопитый кубок и фрукты на маленьком столике, девушка приподнялась. — Вот как, ты почему то, всегда резко куда то уходишь хотя по сути это твой Дом...ни разу и словечком не обмолвилась, куда ты направляешься. Знаешь ли, ты полна загадок, Лукреция. Поднимаясь, Парнас протянул ей руку, чтоб проститься. - Но все же, не передумаешь? - Ты можешь пригласить тех господ, мне интересно, что они могут мне предложить, но не думаю, что за один день поменяю свое мнение, до встречи. Сделав уважительный поклон и пожав руку, Лукреция быстро удалилась от своего друга и столь шумного места. Быстро шагая по коридору, что был богато украшен различными фресками богини Амфетриды и крепко обнимающую своего сына, полу человека полу бога, героя Орнелии, Мироса. Воцарились и подвиги его самого, где он участвовал против восстания титанов миллионы лет назад в загробном мире Нокса, где оба одержали блестательную победу! Другие мозаики также рассказывали долгую историю о загадочном возрождении великого воина,но он слишком преждевременно погиб от рук своего же друга казначея. К сожалению, его имя и биография, разве что, кроме этой маленькой легенды, утеряно из книг истории и создании империи Аурелиума. Вся эта красота возвышалась на потолке и на стенах, но это мгновенно проносились в её глазах, не замечая ничего вокруг. Уж слишком она спешила, чтобы засматриваться на такое, не постеснялась бы этого слова Лукреция, Величественности, что значится символом Дома Берлериуса. Закрывая свои громоздкие шторы, которые делали проход в её “комнату”, она поспешно снимала с себя парик и множество различных украшений на её шее и хитоне, поставила напротив себя теплую воду, кою так великодушно преподнесла до её прихода старшая Бэрлера Эмилия. Смывая яркий макияж и промакивая всю оставшуюся влагу и следы краски мягкой тканью, принялась снимать это броское одеяние и наконец, переодевшись в более скромный, белый гиматий с золотистой выемкой заканчивала свои приготовления, которые делались далеко не в первый раз, и к ней резко кто то вошел. - И долго твои игры будут продолжаться? Это, слава богам, была её близкая подруга, та самая Старшая. Обходя всю комнату, она облокотилась левым боком на край кушетки с разбросанными вещами, скрестив руки на груди. — Ты ведь понимаешь, что рано или поздно эдакая “свобода” в скором времени будет известна твоему отцу, тем более эта твоя покровительница семьи... — Не переживай, Эмилия, я это делаю не первый месяц. Лукреция улыбалась, она осознавала всевозможные последствия но, она не могла просто взять и отпустить то, к чему стремилась с самых ранних лет. — О чем вы говорили с этим Парнасом, вижу он заглядывает к тебе не впервой. Издав смешок, Эми и не надеялась что либо услышать. — Ах это, он мне предложил наведаться в качестве гостя к Императору, завтра его друзья посетят меня. Поспешно закручивая свои волосы в аккуратный пучок, она подошла к ней и поцеловала в щеку свою благодетельницу на дружеское прощание. - Не переживай, Эмилия, я ни за что на это не соглашусь, а насчет отца, то ты же знаешь, не попадусь, и спасибо, что предупредила меня! Как только Эмилия услышала за императора, ей стало дурно, лицо заметно насупилось а руки стали холодными. Неожиданно, она взяла Лукрецию за плечи, Старшая раздражительным тоном причитала - Никогда и ни за что не соглашайся на это, даже если заблогорасудиться каким то образом увидеть его лицо, не вздумай менять своей мнение ни на клейн. Император страшный человек, умоляю, будь осторожной. — ...Я знаю, Эми. Я надеюсь со мной все будет хорошо но… Лукреция попятилась, ей стало страшно, но не показывая своей слабости, она решительно кивнула. - Но не беспокойся, я ни за что не встречусь с ним в облике Бэрлеры, но моя участь все таки вынуждает с ним... “Мне нельзя этого говорить” Заканчивая на полу слове и обнимая Эмилию, она быстро ушла через черный вход, оставив наедине Старшую Бэрлеру со своими тяжкими мыслями и переживаниями за её ученицу. ...... Благо, на каждой вилле имеются запасные ходы и это только облегчало ей задачу. — Наконец то вы пришли, госпожа Флориана! С этого момента она не Лукреция, а Флориана Валенса из доминицианского рода. Рабыня, уже поджидая ее на улице у входа, накинула теплый плащ из овечьей шкуры на свою хозяйку — Отец еще не приехал? — С минуту на минуту Госпожа. Если честно, я очень переживала за вас, как только я увидела, как озарили первые лучи солнца...больше не задерживайтесь так поздно! О слава Верании вы вернулись вовремя, быстрее, быстрее возвращайтесь к себе в покои. Флори поблагодарила Элану, если бы не эта женщина и её верность, все пошло уж точно крахом. Рабыня своими ловкими движениями рук снимала с нее всю одежду, развязывая тугие узлы на месте бедер, сделаны для того, чтобы грязь не попадала и не волочилась во время бега по земле. — Надеюсь госпожа, вас никто не увидел в таком, вызывающем виде. Проигнорировав это, Флориана снова стала говорить одни и те же наставления, которые изрядно повторялись из года в год. — Как обычно, если отец приезжает и спрашивает как мое самочувствие, вы говорите, что у меня горячка и меня нельзя беспокоить. К полудню, он должен навестить снова, вы меня будите на два часа раньше, ты тайком преподносишь мне завтрак и я начинаю заниматься своими обязанностями вместе с ним. Все помнишь ? — Да, госпожа. Я запомнила ваши поручения не хуже молитвы к нашей покровительнице, можете не переживать. Подготовив дочь Порфирия ко сну, рабыня сделала глубокий поклон и быстро покинула Флори, через несколько часов начнется работа слуг и рабынь. Плюхнувшись на свою мягкую кровать, Флори посмотрела вдаль комнаты и разглядывала весящие мозаики давно почивших предков и величественные статуи древних философов, Парфеноса и Демонускрипта, что стояли порознь друг напротив друга в разных частях комнаты, а по середине стояла Богиня Верания, её свисающие на плечах кудрявые волосы закреплены по бокам шпильками из драгоценных камней, хитон с красным гиматием подчеркивал высокую, статную фигуру, а в правой руке возвышались весы правосудия на уровне головы. Она с цинизмом смотрела сверху вниз, якобы на глупых смертных, что возомнили из себя избранными у богов, так считала Флориана. Верания - покровительница этого рода, такое суждение произошло много веков назад. По легенде, на одного не сильно богатого мужчину снизошло откровение богини, и он стал самым способным судьей и юристом, коий следовал ее голосу и наставлениям, ни шагу не оступившись назад, доказывая свою жертвенную преданность. Говорят, он даже отказывался от половины своей получки и жертвовал в всевозможные храмы Верании, а в канун своей смерти он дал клятву, что его род будет следовать зову богини и тот, кто посмеет отступится от великого дела, ожидает смерть. Клятву Верании невозможно нарушить, отступники канут в небытие. Это изречение стало чуть ли не символом Дома Лицениев, название дома закрепилось после смерти его сына, якобы он провозгласил “Лицен по Аурелианцки это глаза , а глаза - это душа, под которой скрывается все что угодно, и что следует непременно раскрыть.” Среди рода были и отступники, не каждый человек хотел заниматься только одним делом, но по стечению неизвестных обстоятельств, они все очень быстро погибали, а эта Клятва стала куда страшнее, чем просто слова. Они боялись снова получить кару богини и наставляли своих детей не интересоваться ничем, кроме судебных дел, истории права и прочих верований. Женщину тоже обучали наравне с братьями, она могла заниматься всевозможной судебной практикой, но полноправная возможность стать императорской судьей появлялась только тогда, когда в семье не было мальчиков. Такие девушки все равно порицалась обществом, бывало чуть ли не силой заставляли одну из женщин найти лучше хорошего мужа, чем заниматься "пустым" делом, ибо богиня должна наставлять надежного мужчину, а не “глупую ” особь женского пола, чья обязанность - это следить за детьми и домом. Были и великие девушки, но их быстро забывали, мужчины почему то не любят присваивать женские заслуги к их благородному роду. Отец Чионы также отличился чрезмерной способностью к делу богини. Ввел и видоизменил законы на благо рабов и крестьян. Зажиточные работодатели, то есть Эквиты, также не были обделены, давая им возможность открытой торговли с одной из сильнейших империей после Аурелиума, с союзником Кемарасом. А Низшие слои общества получили право на свободу,но только лишь благодаря согласию своего хозяина они могли иметь по желанию свое дело и судебную защиту, что предоставлял им предприниматель, то есть, “сотрудник” вольноотпущенника. Его дела должны выполнять, а взамен он предоставит тебе все желаемые блага для обычной жизни. Проще говоря, Дом Лицениев - это верхушка всех законов, конституции права и веры. Кроме этого, существуют еще четверка подобных домов, кой покровительствуют сами боги. Дом Корвинов - род Императора. Их сила это политика, интриги, экономика Аурелиума и властвование над остальными домами. Более связан с Домом Лициниев, поговаривают, что заранее могут просчитать каждый твой неблагоприятный шаг, а после, заживо сжигая тебя на всеобщей арене на потеху людей. Их Бог - Соларий, свет, власть и верхушка для остальных. Дом Фламиев - это война, кровь и бестрашие. Среди них рождаются военные герои, выдающиеся люди и грубые личности, политика хоть и связана с ними, но они не особо желают ею заниматься, предпочитая строение тактик над врагом. Бог войн и кровопролитий - Марцел. Дом Септидов, богатейший дом империи, их руки и глаза полностью контролируют банки, сбор зерна и собирания долгов влиятельных сенаторов. Для них деньги и выгода, главное в роду. Покровитель, бог Лукс, богатство и ложь - суть рода и членов семьи. Есть и Дома, которые не связаны с узами рода или многовековой легендой, но пользуются довольно сильной популярностью несколько сотен лет подряд. Дом Бэрлериус - изобилие блаженства и умиротворения, туда приходят, чтобы расслабиться с женщинами. Беседы, дискуссии, любовь и секс исключительно с дозволением девушки, всем этим можно вдоволь наслаждаться. Их покровительница такая же столь заурядная, порой высокомерная и дерзкая – богиня Амфитрита. Все, что связано с людскими наслаждениями и красотой - ее основная стезя. И наконец, Дом, без которого не может обойтись ни один Аурелец. - Дом Танатос, там проводят все церемониальные проведения в память усопших. В Аурелиуме придают огромное значение смерти и душе, загробному миру и надежду получить благословение от Бога Нокса, желая не мучиться в глубокой яме несчастий, люди преподносят разные жертвоприношения и записки с их добрыми делами, коими они “отчитываются” перед божеством, но так делают далеко не все, разве что крестьяне, рабы или совсем отчаявшиеся люди. Эквиты и Доминицианы считают, что им это не столь надобно и уже совершают великую добродетель, преподнося пожертвования в храмы своих покровителей. — Мне нужно заснуть, осталось совсем немного времени. Засыпая, Флориана отчаянно старалась не думать ни о чем тревожном, ей нужно было набраться сил, забыть о своем происхождении, роде, отце которому нужно придумывать очередную ложь лишь бы скрыть свои тайны. Она просто мечтала стать свободной...возможно Флори та самая отступница, чья душа скоро поплатиться за несоблюдение Клятвы Верании. Ожидая с каждым днем свою участь, единственная дочь Порфирия не боялась смерти, как бы смешно это не звучало, но она хотела просто жить своей жизнью, а не той, что прописана в трактатах. *** — Знаешь Винтер, иногда этот Варгас чрезмерно злоупотребляет моими же полномочиями. — Он всегда был высокого мнения о себе, Ваше Императорское Величество. Двое обнаженных мужчин, в личной купальне императора вели дискуссию об одном сенаторе. Человек признаться, довольно омерзительной наружности как и для граждан, как и для высших сословий общества. Наклонив голову набок, волосы Винтера, что струились по его широким плечам, прилипли к груди, а брови с раздражением сошлись на переносице, образовав складку. - Я бы вам посоветовал избавится от него или убрать из членов вашего совета, ибо Варгас, как вы знаете, занимается незаконной работорговлей с соседним государством Кемарасом, без вашего на то разрешения, между прочим. Он хвастался своим собратьям, мол, вы очень его любите, что готовы простить любое беззаконие, но я знаю, что это далеко не так. Поэтому прошу вашего разрешения публично изгнать Варгаса, с позором. Император Герфос Флавий внимательно разглядывал этого мужчину, в его голове застрял интересующий вопрос, касательно своего советника и правую руку императорского венка, чье имя для всех — Винтериус. Человек, который появился из неоткуда, но прославился своим умом и сообразительностью за каких то пару месяцев, а остальные не могут дойти до поста главы Совета годами. - Когда это ты стал интересоваться людьми в моем окружении? Усмехаясь, мужчина с золотистыми волосами до плеч недоумевал. Для Винтера никогда не было столь уж важно, чем занимаются близкие к императору люди, только если сам Герфос не попросит что то разузнать о некоторых приближенных, а далее, решать что с ними делать в зависимости от информации, и тут резко предлагает устранить человека, коего от силы знает день иль два. - Просто, этот человек довольно сильно возвысил свое эго, осмеливаясь в открытую говорить о моем невежестве, о моей деятельности, коий этот гнилой кусок мяса даже приблизительно не осознаёт, чем я руководствуюсь все эти десять лет. Винтер раздраженно вспоминал, с какой предвзятостью смертный пытался оскорблять его средь членов Совета. Еще и пробовал ему лично угрожать, мол, свергнет Винтериуса из его же должности! Он был уже готов от одного высказывания этой скотины одним ударом руки разломать эту пустую голову, но к великому сожалению, нужно пока что, придерживаться закона Аурелиума. Поэтому, Винтер навел некоторые справки на Варгаса и предложил Императору, под каким предлогом можно от него избавиться. — Ты можешь делать с ним все что вздумается, он не так уж и важен для меня. И как он только осмелился оскалиться на мои “всевидящие глаза”, уму непостижимо! Немного прищуриваясь на напротив сидящего мужчину, у главы Дома Корвинов возникали домыслы, что он презирает и его Императорское Величество. Да и как будто все человечество Винтер презренно ненавидит. — Тогда я благодарен вам, Ваше Величество. Окунаясь с головой в воду, мужчина через несколько секунд вынырнул, его мокрые, серые, словно потухшие звезды волосы окончательно обрамляли его нагой торс и лицо. Рукой он отдёрнул мешающие волоски за спину, убирая пальцами челку назад. Только ему дозволялось принимать ванны с Императором Аурелии, настолько Герфос доверял ему, и возможно, считал его за единственного друга. Сам же советник просто пользовался его снисходительностью, он уж точно не был для него даже приятным знакомым. Герфос чуть приблизился к Винтеру, продолжая говорит шёпотом. — Ты слышал о Лукреции из Дома Берлериуса, Винтер? — В первые слышу, кто это ? — Как это мои всевидящие глаза, не знали о такой занимательной девушке? Уста Парнаса только и говорят что о ней, да и не только он, но и другие члены Совета высказываются о её глубоком уме и хитрости. Мол еще, весела, обаятельна и мила личиком, очень бы хотел хотел ее увидеть средь других своих женщин. Император злорадно улыбнулся — Жаль только, что те девушки, так и не смогли в полной мере потешить меня, ну, они между прочим, сами виноваты. Надеюсь, что эта Лукреция изволит посетить меня, и не пропадет, как ее предшественницы. Император Аурелиума лукаво усмехнулся, он любил использовать ради своих грязных утех девушек из дома Бэрлер, и то, что он творил с ними, лучше никогда не знать. Бедняжки, они ведь даже и не подозревали, что такой мужчина с обаятельной внешностью, словно снизошедший бог солнца Соларий окажется настолько жестоким, поэтому, не раздумывая, соглашались на его предложение, покорившись красотой Герфоса. — Но знаешь, что самое интересное Винтер, Парнас предупредил, что она возможно не согласится на мое предложение и никогда не изменит своего решения...эта дрянь, мне, императору, чей дом покровительствует верховный бог, осмелится отказать… Винтериус слушал его через одно слово, для него не было столь занимательно слушать, как этот человек, сидящий напротив, раздражается от того, что не каждая девушка готова дать ему желаемое. — Поэтому, ты должен пойти с Парфирием и еще одним моим подчиненным к ней. Рассмотришь ее, оценишь, насколько она по настоящему достойна моей милости. Это приказ. Советник не смел возразить, но гнев глубоко возрастал в его груди. - Если Его Императорское Величество приказывает, то я не смею ничего возразить. Я должен идти, у меня много дел в вашей библиотеке. - Завтрашним вечером за тобой придет Парнас, ступай. Выйдя из воды и надевая на себя черный гематий, Винтер как можно быстрее покинул это место, для него было омерзительно все, что связано с этим человеком, если его можно таковым назвать. Огромная библиотека, что принадлежало еще далекому предку нынешнего императора, некого Пафия Корвина, обогащалась величественной, тысячелетней красотой и разнообразием книг из древнейших эпох. Теоретики, философы, математики - все хранилось именно здесь. Аурелиум чуть ли не боготворит самых известнейших ”светлых умов": Парфеноса и Демонускрипта - возможно первые, кто принес известность империи, показывая другим государствам мудрость, праведность, и порядок, возвышаясь над другими народами. Теперь их статуи восседали чуть ли не в каждом храме и в Покровительских Домах. В этом месте часто проводились заседания с ближайшими советниками Императора, обсуждая дальнейшие планы реформаций в империи, законы и нововведения с главой Дома Лициниев, общий отчет налогов с граждан и сборов зерна от Гармелиса, главы дома Септидов. Сейчас у Винтериуса работа с документами, которые нужно сделать и сдать в надлежащий срок. Через несколько часов Винтер устало зевнул, наконец то он закончил доклад обо всех Домах и о их дальнейших работах и обязанностях. Выйдя на террасу, дуновение ветра расслабляло, сильная боль в голове немного утихла. Из за того, что он подавлял свою истинную силу божества, его головные боли порой были невыносимы, но если он не будет скрывать эту настоящую “суть”, то это приведет к значительным последствиям, например для многих людей может кончиться их же кончиной. Боги хоть и создали человечество по их подобию, но кроме их схожей оболочки у них нет ничего общего. Люди как правило, всего лишь огромная мясная туша животных, что отличается разумом и чувствами, а божества кроме этого наделены огромной силой и энергией, совсем другой внутренней оболочкой и более возвышенными чувствами и разумом, они за миллионы лет достигли высшей точки собственного Я. Каждая их божественная сила отвечает за свои обязанности на массы не только на этой планете. Они являются самыми главными существами, именно они решают судьбу, выбирают избранные Дома, и к часам смерти отправляют на вечные мучения в Темарис. Империю Аурелиум боги выбрали больше ради забавы, им нравится становится ничтожными и порой плясать под человеческую дудку, насмехаясь над их уязвимостью и узким мировоззрением, коими люди возомнили из себя властителями всех звёзд и вселенных. С остальными, уже не совсем похожими на человеческих особей, боги скорее влияют как сотрудники, гости, клиенты, что благодарны за оказанные услуги многие тысячелетия. Просто в других мирах иноземцы посильнее во множество раз, и живут намного дольше, чем эти простые существа, еле как доживающие и до шестидесяти лет. Сам же Винтериус считал людей довольно забавными, но они все же, очень похожи на божеств тем, что постоянно и везде ищут выгоду для самих себя, только, зачастую человек, как отдельное существо прибегает к убийствам своих же друзей, близких, целым народам, устраивая войны и распри. Словно они не могут обойтись без крови, лжи и предательств. Винтер не понимал, зачем убивать себе подобных, а после замаливать грехи и говорить что: “Мне нужно было расширять земли и показать величие Аурелии и вас, как наших благодетелей” или “Я убил своего брата потому что я более достоин своего трона нежели это невежество”. Естественно, не все люди были поголовно такими, есть и праведные, справедливые, даже добрые...но их так мало, что с горечью смотришь, как используют таких хороших людей. Мир увы не справедлив, но ничего с этим поделать уже нельзя, Винтериус это уж точно знал.