Грань

Утро началось не с будильника, а с липкого, ледяного предчувствия. Знаете то чувство, когда во сне вы падаете, и в момент удара о землю просыпаетесь в холодном поту? Вот только я не падала. Я уже была на дне. Я потянулась к тумбочке, щурясь от резкого света экрана. Одно уведомление в Инстаграме. От пользователя, чью страницу я изучила вдоль и поперек, но на которую никогда не подписывалась. Blake_w: «Лайк — это, конечно, смело. Но если хочешь рассмотреть меня поближе, в следующий раз не обязательно прятаться в пыли под кроватью. Могла просто попросить». Воздух в комнате внезапно закончился. Я перечитала сообщение трижды, надеясь, что это галлюцинация или дурацкий розыгрыш. Но нет. Буквы не исчезали. Он знал. Он знал всё это время. Пока я лежала там, замирая от каждого скрипа половиц, пока сердце вбивалось в ребра, он просто… наблюдал за тем, как я прячусь? Мятный дым его комнаты будто снова забил мне легкие, но теперь он казался ядовитым. Стыд обжег лицо так сильно, что захотелось содрать с себя кожу. Я — сумасшедшая сталкерша. В его глазах я теперь девчонка с поехавшей крышей. Я швырнула телефон на подушку, вскочила и начала мерить комнату шагами. — Нужно заблокировать его. Нет, нужно удалить аккаунт. Нужно уехать обратно в Чикаго. Прямо сейчас. — я села на пол зарывшись руками в волосы и издала долгий протяжный стон. — А-а-а-а! я зажмурилась, желая просто провалиться сквозь землю. — Слоан! Ты опоздаешь! — голос матери из кухни прозвучал как удар хлыста. Я начала собираться на автопилоте. Натянула первые попавшиеся джинсы, огромный черный худи — в нем было проще спрятаться от мира. В зеркале на меня смотрело привидение с растрепанными волосами и расширенными от паники зрачками. Когда я спустилась вниз, мама уже стояла в дверях, сжимая в руке ключи и мой ланч-бокс. Проигнорировав ее я вылетела на крыльцо, едва не зацепившись плечом за косяк. На подъездной дорожке, прислонившись к капоту своей машины, стояла Алекс. — Слоан, стой! — дверь дома с грохотом распахнулась. Мама выскочила следом, её лицо было серым от непережитого страха. — Никуда ты с ней не поедешь. Я сама тебя довезу. Алекс выпрямилась, её лицо мгновенно стало виноватым. — Садись в машину, Алекс, — бросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Слоан Моррисон, ты меня слышишь? — мама схватила меня за локоть, и её пальцы впились в мою кожу до боли. — После того, что случилось... после того, как тебя едва не... Ты думаешь, я снова доверю тебя ей? — Это был не её выбор! На меня напал чертов псих, а не Алекс! — я вырвала руку. — Ты не понимаешь! — мама перешла на крик, и в её глазах мелькнуло то самое выражение, которое я ненавидела больше всего. Ужас. — Ты носишь его фамилию. Ты его кровь. И я не допущу, чтобы с тобой случилось то же самое, что он делал с теми девочками в Чикаго! Воздух застрял у меня в горле. Она никогда не говорила об этом вслух. Убийства. Тела молодых девушек, чьи жизни мой отец оборвал просто потому, что мог. Это была наша общая черная дыра, которую мы старательно обходили стороной — Ты не можешь запереть меня в клетке только потому, что мой отец — монстр! — я сделала шаг к ней, чувствуя, как внутри закипает ядовитая смесь обиды и стыда. — Ты ненавидишь меня за то, что я на него похожа? За то, что у меня его глаза? Так вот что я тебе скажу: если ты не прекратишь строить вокруг меня тюрьму из-за той ситуации у кинотеатра, я просто сбегу. Я найду способ добраться до Чикаго, И ты меня не остановишь! Мама пошатнулась, её лицо пошло пятнами. Я знала, что этот удар — самый подлый. Упоминание отца всегда действовало на неё как яд. Я развернулась, игнорируя её тихий всхлип, и запрыгнула в машину. — Гони! — крикнула я Алекс, которая сидела за рулем белее мела. Мы рванули с места, обдавая крыльцо дымом. Мои руки тряслись так сильно, что пришлось спрятать их в рукава огромного худи. Я посмотрела на Алекс. Её профиль был напряжен. — Знаешь, почему мама так сходит с ума? — мой голос прозвучал чуждо, как будто говорил кто-то другой. — Это не просто из-за того нападения. Она боится… боится, что таких людей как отец больше чем можно представить учитывая что один из подобных был ее мужем. Алекс крепче вцепилась в руль, мельком взглянув на меня. Она молчала, давая мне возможность выговориться. — Мой отец… — я сглотнула вязкий ком. — Он не просто плохой человек. Он монстр. В Чикаго он время от времени срывался на нас, издевался, но мы думали, что это просто тяжелый характер. А потом за ним пришли. Оказалось, он убивал молодых девушек. Самой младшей было всего девять лет, Алекс. Девять. Я услышала, как Алекс резко вдохнула, но она не отвернулась. Она продолжала вести машину, хотя её пальцы на руле побелели. — Три года назад его посадили. Ему дали огромный срок, он едва избежал смертной казни. Теперь он сгниет в тюрьме, и это самое правильное место для него. В Чикаго наш дом сначала закидывали яйцами, били окна… люди ненавидели нас просто за то, что мы носим его фамилию. Но после все стало как обычно, на нас еще косо смотрели но уже хотя бы не пытались сжечь дом. Мои друзья… они были единственными, кто не отвернулся в то время. Они знали меня настоящую, а не ту, что показывают в новостях рядом с фотографией убийцы. Я замолчала, глядя на проплывающие мимо деревья. — И мне так жаль, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Жаль, что у меня такой отец. Жаль, что я должна нести этот груз. — я хотела подойти к каждому человеку у кого Мой отец отнял дочь , сестру, жену. Я Хотела попросить прощения за него у каждого. — голос надломился — но мне не позволили. Они ненавидели меня только потому что во мне течет его паршивая кровь. Этот ублюдок называемый себя моим отцом отнял у меня кусок души оказавшись гребанным маньяком. Алекс медленно притормозила у обочины, не доезжая до школы. Она повернулась ко мне, и её глаза были полны сочувствия. — Слоан, ты — это не он. Ты слышишь? — Я знаю, — я вытерла щеку рукавом худи. — Но есть кое-что еще. Вчера... я сделала нечто ужасное. Я залезла в дом Блэйка Уокера. Алекс застыла, её пальцы на руле побелели ещё сильнее, если это вообще было возможно. — Ты… что? — наконец выдавила она, медленно поворачивая голову. В её глазах плескался чистый, неразбавленный шок. — Слоан, ты сейчас серьезно? Ты залезла в дом к Блэйку Уокеру? Я уткнулась лбом в холодное стекло окна, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. — Я не знаю, что на меня нашло, Алекс. Я просто… я не могла иначе. Это было как наваждение. Алекс глубоко выдохнула, откидываясь на сиденье. Она внимательно посмотрела на меня, и её взгляд смягчился, в нем появилось нечто похожее на догадку. — Послушай меня внимательно, — тихо произнесла она. — Только честно. Он тебе нравится? Я замялась. Слово «нравится» казалось слишком простым, слишком плоским для того урагана, который бушевал внутри каждый раз, когда я видела его. — Я не понимаю, — прошептала я, кусая губу до крови. — Правда, не понимаю. Это не похоже на обычную симпатию. Это какая-то… тяга. Словно меня тянет к открытому огню, и я знаю, что обожгусь, но не могу перестать идти на свет. Я не могу это отрицать, Алекс. Это сильнее меня. Алекс издала долгий, понимающий вздох. Она не стала читать нотации или смеяться. Вместо этого она протянула руку и накрыла мою ладонь своей. — Черт, подруга, — она едва заметно улыбнулась. — Ну и угораздило же тебя. Но знаешь что? Если он тебе действительно нужен… я буду только рада. Представь лицо всей школы, если наша неприступная гроза Бейкона, этот великий и ужасный Блэйк Уокер, окажется рядом с тобой. Это будет легендарно. Её улыбка стала шире, но через секунду она снова посерьезнела, и в её голосе прорезались предостерегающие нотки. — Но обещай мне одну вещь, Слоан. Будь с ним чертовски аккуратной. Мы не знаем, что у него в голове. Он — темный омут, и я не хочу, чтобы ты в нем утонула. С твоим прошлым… тебе меньше всего нужен еще один монстр рядом. Я кивнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Обещаю. И еще кое что…— я едва узнала собственный голос, настолько он был тихим. Алекс подперла ладонью свой лоб ожидая пока я продолжу. — я целовалась с ним. — Ты... ЧТО?! — этот крик, казалось, заставил стекла в машине завибрировать. — Слоан Моррисон, повтори это еще раз! Алекс ударила ладонями по рулю, а потом схватилась за голову. — О мой бог! Нет, подожди. Дай мне минуту. Мне нужно это переварить… — Алекс часто задышала, глядя перед собой на пустую дорогу. — Моя подруга не просто залезла в дом к одному из самых популярных парней бэйкона, она с ним целовалась! Когда?! Как?! Слоан, я требую подробностей, иначе я просто взорвусь прямо здесь! Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри снова всё стягивается в тугой узел. — В тот вечер... — начала я, и голос дрогнул. — Когда Сайлас решил, что будет весело рассказать всей школе про моего отца. Алекс замерла. — Он пришел ночью. Был пьян. он смотрел на меня так, будто видел насквозь всё то уродство, что я ношу в своей крови. А потом это случилось. Я закрыла глаза, вспоминая холод ночного воздуха и жар его губ. Алекс издала долгий, почти стонущий вздох и уронила голову на руль. — Черт, Слоан... если этот дьявол попробует сделать тебе больно — я лично проткну колеса его обожаемого мотоцикла. Обещаю. Школа встретила нас привычным гулом, но для меня каждый шепот казался криком. Мы с Алекс проскользнули в класс и заняли наше привычное место. Я практически вросла в стул, пытаясь стать как можно меньше. — Просто смотри в учебник, — прошептала Алекс, но я видела, как она сама нервно теребит край своей тетради. Я последовала её совету, но буквы расплывались перед глазами. Единственное, что я видела — это белое свечение экрана телефона, которое всё еще выжигало мне сетчатку тем самым сообщением. Дверь кабинета открылась со знакомым тяжелым звуком. В классе на мгновение стало тише — так бывает всегда, когда заходит он. Я замерла, перестав дышать. Шаги приближались. Медленные, уверенные, чеканящие ритм по линолеуму. Блэйк не прошел мимо. Он остановился прямо за моей спиной. Послышался скрип отодвигаемого стула, а затем тяжелый стук его рюкзака об пол. Я до боли сжала челюсти и закрыла лицо ладонью, подпирая лоб, словно у меня внезапно разболелась голова. Пальцы дрожали. — Доброе утро, — раздался за спиной его голос. Низкий, с той самой хрипотцой, которую я чувствовала кожей в ту ночь. А затем он тихо, почти неслышно для окружающих, хихикнул. Этот звук пронзил меня насквозь — в нем не было веселья, только чистое, издевательское торжество. Он знал, что я на грани. Он знал, что я в ловушке. Алекс, сидевшая рядом со мной, выглядела так, будто её ударило током. она то испуганно косилась на меня, то, не удержавшись, оборачивалась через плечо на Блэйка, замирая с приоткрытым ртом. Её шок был настолько осязаемым, что я боялась, она вот-вот вскрикнет. Я чувствовала затылком его взгляд. — У тебя, кажется, что-то в волосах, — прошептал он, наклонившись так близко, что его дыхание коснулось моей шеи. — похоже на пыль— повторил он, и я почувствовала, как его пальцы едва коснулись кончиков моих волос. Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли пятна. Алекс рядом издала странный звук, похожий на сдавленный писк, и тут же уткнулась в пустую страницу тетради. Весь урок превратился в пытку. Блэйк не унимался. Каждый раз, когда учитель отворачивался к доске, сзади доносился либо его тихий смешок, либо очередная ядовитая реплика, которую слышала только я. — Тяжело, должно быть, спать на полу, Слоан? — шептал он, едва заметно пиная ножку моего стула. — В следующий раз я оставлю тебе подушку. Под кроватью как раз достаточно места для двоих. Когда прозвенел звонок, я подпрыгнула на месте. Мозг выдал одну единственную команду: беги. Я смела учебники, ручки и тетради в сумку одним судорожным движением, даже не заботясь о том, что половина листов помялась. — Слоан, стой! — крикнула Алекс, вскакивая следом, но я её не слышала. Я вылетела из класса, расталкивая плечами медлительных учеников в коридоре. Мне нужно было на воздух. Мне нужно было смыть с кожи это ощущение его присутствия. Я почти добежала до поворота к западному крылу, когда чьи-то пальцы стальным обручем сомкнулись на моем предплечье. Меня резко дернули в сторону, в пустой закуток между шкафчиками. Спина с глухим стуком встретилась со стеной, и я вскрикнула, вскидывая глаза. Блэйк. Он стоял так близко, что я видела темные крапинки в его радужке. На его губах все еще играла эта невыносимая, ленивая усмешка. — Куда-то торопишься, Слоан? — он уперся ладонью в стену рядом с моей головой, лишая меня последнего пути к отступлению. — Мы ведь еще не обсудили твой визит. — Пусти меня! — мой голос сорвался на высокой, жалкой ноте. Я рванулась, пытаясь вывернуть руку, но его хватка была непоколебимой. — Пожалуйста… мне нужно идти. Я… я не хотела, правда. Я просто… прости меня. Слова оправдания вылетали изо рта рваными кусками. Я была готова умолять, лишь бы он перестал так на меня смотреть. Но Блэйк только придвинулся ближе. Еще на шаг. Теперь между нами не осталось даже воздуха — я чувствовала жар, исходящий от его тела. — «Прости»? — он повторил это слово так, словно пробовал его на вкус. — Ты забираешься в мой дом, а потом просто просишь прощения, Слоан? Он наклонился к самому моему лицу. Его глаза, серые и глубокие, как ночной океан, буквально пригвоздили меня к стене. Я чувствовала себя бабочкой, которую живьем прикололи булавкой к доске. Но больше всего меня убивала его улыбка. Ленивая, хищная, сводящая с ума — она была обещанием чего-то, к чему я не была готова. Я дышала часто и прерывисто, легкие горели, будто я пробежала марафон. Колени начали предательски подкашиваться. Если бы не его рука, удерживающая меня, я бы, наверное, просто сползла на пол. Блэйк сократил расстояние до минимума. Его губы почти касались моих, я чувствовала его дыхание. На мгновение мне показалось, что он снова меня поцелует, прямо здесь, в школьном коридоре, и этот страх смешивался с каким-то чудовищным, запретным желанием. Я замерла, затаив дыхание, не в силах отвести взгляд от его губ. Моё сердце билось так громко, что, казалось, его слышно во всей школе. Блэйк на мгновение задержался, наслаждаясь моей беспомощностью, а затем его улыбка стала еще шире. Он медленно отстранился, но лишь на пару сантиметров. — ты такая забавная, Ведьмочка. Он придвинулся ближе вдыхая запах моих волос — напишу тебе вечером, не забудь ответить— произнес он слегка отодвинувшись затем подмигнул развернулся и зашагал прочь по коридору, оставив меня стоять в этом пыльном углу. Я осталась одна, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь осознать услышанное. Остаток дня прошел как в тумане. Я передвигалась по коридорам школы на автопилоте, чувствуя себя мишенью, на которой сошлись все лазерные прицелы мира. Несколько раз я видела Блэйка — он стоял у своего шкафчика или в окружении парней из футбольной команды. Каждый раз, замечая меня, он не отводил глаз. Наоборот, он смотрел в упор, и на его губах расцветала та самая ленивая, понимающая усмешка. Он видел, как я вжимала голову в плечи и резко сворачивала в другой коридор, лишь бы не проходить мимо. И он смеялся. Не громко, а так, чтобы я видела движение его плеч и блеск зубов. Сайлас, стоявший рядом с ним, то и дело переводил недоумевающий взгляд с друга на меня, хмурился и что-то спрашивал, но Блэйк только качал головой, продолжая свою безмолвную охоту. Вечер дома был пропитан тяжелым, липким молчанием. Мама пыталась заговорить со мной за ужином, но я лишь ковыряла вилкой в тарелке, не поднимая глаз. Когда часы перевалили за одиннадцать, я наконец выключила свет и легла, натянув одеяло до самого подбородка. Тишина Бейкона звенела в ушах. Блэйк не написал. Я почти убедила себя, что он забыл. Что это была просто очередная жестокая шутка. Тук-тук-тук. Звук был тихим, осторожным, но в ночной тишине он прозвучал для меня как пушечный выстрел. Сердце мгновенно подпрыгнуло к самому горлу. Я замерла, боясь пошевелиться. Тук-тук. Я медленно сползла с кровати и подошла к окну, отодвигая штору на пару сантиметров. Сердце пропустило удар. Он стоял внизу, целился в окно мелкими камнями. Свет луны падал на его лицо, делая черты еще более резкими, почти демоническими. Блэйк поднял голову, встретился со мной взглядом и одними губами произнес: — Одевайся. Выходи. Я отрицательно качнула головой, чувствуя, как паника снова сжимает горло. Но он только выгнул бровь и выразительно посмотрел на входную дверь. Это был немой ультиматум: либо я выхожу тихо, либо он сделает так, что проснется мама. Дрожащими пальцами я натянула джинсы и худи. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно сейчас проломит ребра. Я осторожно открыла створку окна — прохладный ночной воздух ударил в лицо, немного отрезвляя. Я перелезла через подоконник, вцепившись пальцами в раму. Высота была небольшой, но в темноте земля казалась бездонной пропастью. — Прыгай, Ведьмочка, — послышался снизу его хриплый шепот. — Я поймаю. Я зажмурилась и отпустила руки. Секунда свободного падения, короткий вскрик, застрявший в горле, и… вместо жесткого удара о землю я почувствовала сильные, горячие руки, которые подхватили меня, как пушинку. Мое лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его. Запах мяты, сигарет и ночного холода окутал меня, лишая остатков воли. Блэйк не спешил опускать меня на землю. Его глаза сверлили мои, и в этом полумраке они казались абсолютно черными. — Послушная девочка, — выдохнул он прямо мне в губы, и его улыбка в этот раз была почти нежной, от чего по моему телу пробежала дрожь, не имеющая ничего общего с холодом. Он медленно скользнул моими ногами по своему телу, пока мои кеды наконец не коснулись травы. Но рук не убрал. Его ладони все еще лежали на моей талии, прижимая к себе так плотно, что я чувствовала каждый удар его сердца. Или это было моё? В этой тишине сложно было разобрать. — Куда мы? — прошептала я, боясь, что мой голос услышит мама в комнате наверху. — Блэйк, если она узнает… — Она не узнает, — отрезал он, наконец отпуская меня. — Если, конечно, ты перестанешь дрожать как осиновый лист и пойдешь за мной. Он потянул меня за собой в тень деревьев, туда, где на обочине дороги стоял его черный мотоцикл. В лунном свете хром поблескивал, как лезвие ножа. Блэйк достал из багажного кофра шлем и, не говоря ни слова, надел его мне на голову. Его пальцы коснулись моего подбородка, затягивая ремешок. — Зачем ты это делаешь? — спросила я, когда он уже перекинул ногу через сиденье и завел мотор. Глухой рокот разорвал ночную тишину, и я в испуге оглянулась на окна дома. Блэйк обернулся через плечо. Его глаза в прорези визора шлема сверкнули чем-то опасным и в то же время манящим. — просто так. Садись. И держись крепче, если не хочешь упасть по пути и остаться на асфальте. Я нерешительно занесла ногу, устраиваясь сзади. Седло было узким, и мне пришлось прижаться к его спине всем телом. Мои руки сами собой обвили его торс, пальцы впились в кожаную куртку. Блэйк резко выжал газ, и мотоцикл рванул с места, выбрасывая нас в пустоту ночного шоссе. Мы неслись по шоссе, и Бейкон превращался в размытое пятно огней за нашими спинами. Скорость была сумасшедшей. Каждый раз, когда Блэйк наклонял мотоцикл на повороте, я невольно вжималась в него еще сильнее, чувствуя, как под пальцами напрягаются его мышцы. Он был твердым, как скала, и от него исходила такая уверенность, что мой собственный страх постепенно сменялся странным, болезненным восторгом. Минут через десять рокот мотора стал тише. Мы свернули с главной дороги на узкую грунтовку, ведущую к старому карьеру на окраине города. Это место называли «Дырой» — заброшенное, дикое, окруженное густым лесом. Блэйк заглушил двигатель. Наступившая тишина показалась оглушительной. — Приехали, — коротко бросил он, снимая шлем. Его волосы были растрепаны, а в глазах все еще горел азарт от быстрой езды. Я неловко слезла с мотоцикла, чувствуя, как дрожат колени — то ли от вибрации мотора, то ли от того, что мы теперь были здесь абсолютно одни. Вокруг только сосны, обрыв и черная гладь воды далеко внизу. — Зачем мы здесь? — я начала возиться с застежкой шлема, но пальцы не слушались. — Дай сюда, — Блэйк подошел вплотную. Его руки накрыли мои, мягко отстраняя их. Он легко расстегнул ремешок и снял с меня шлем, но не отошел. — Ты спросила, зачем я это делаю, Слоан, — его голос стал тише, глубже. Он засунул руки в карманы куртки, глядя на меня сверху вниз. — Ты думала, что самая умная? Что можешь залезть в чужой дом, рыскать там. — Я уже извинилась... — начала я, пятясь назад, пока каблук кеда не задел какой-то камень. — Твои извинения ничего не значат, — он сделал шаг за мной, сокращая дистанцию. — Ты пришла ко мне, потому что искала что-то? Скажи мне, Ведьмочка... что ты надеялась там найти? Я замерла не зная что сказать. Его большой палец медленно провел по моей нижней губе, и я вздрогнула от этого прикосновения. Он наклонился ниже, его дыхание смешалось с моим. — Я не отпущу тебя, пока не вытяну из тебя всё до последнего секрета. Ты сама открыла эту дверь, когда вошла в мой дом. Теперь терпи.