Вне игры

Глава 22 В доме Лу было сумрачно и тихо; жалюзи были плотно задернуты, спасая от палящего солнца Финикс-Ридж. В гостиной пахло остывшим кофе и тем специфическим застоем, который воцаряется в помещениях, не видевших свежего воздуха несколько дней. На журнальном столике веером лежали журналы, на кухонной стойке высилась стопка нераспечатанной почты, а на диване скомканным узлом валялось одеяло — явный признак того, что Лу спала здесь, не в силах заставить себя дойти до спальни. Камилла охватила всё это единым взглядом — живое свидетельство добровольного заточения Лу, физическое воплощение стен, которыми та окружила себя. Сердце сжалось от этой картины. Эта блестящая, яростная женщина заперлась в четырех стенах, потому что слишком боялась признаться себе в том, что прорастало между ними. — Тебе не следовало приходить, — голос Лу был надтреснутым, сорванным днями молчания, или слез, или того и другого разом. Она стояла спиной к комнате, обхватив себя руками, словно панцирем. — Я же сказала, что всё кончено. — Ты сказала это в смс, — Камилла прислонила костыли к стене и осторожно опустилась на подлокотник дивана, стараясь не нагружать больное колено. — Двенадцать слов. После всего, что между нами было, ты выдала двенадцать слов и испарилась. Лу вздрогнула, плечи её непроизвольно поползли вверх. — Я не знала, что еще сказать. — Тогда позволь сказать мне, — голос Камиллы звучал твердо; слова, которые она репетировала всю ночь, наконец-то обрели форму. — Я только что от Мары. Я рассказала ей и Астории о нас. О том, что я к тебе чувствую. Лу резко обернулась, её зеленые глаза расширились от шока. — Ты сделала... что? — Рассказала правду. Что я люблю тебя. Что с меня хватит пряток, притворства и страха перед тем, что люди подумают, скажут или напишут обо мне, — Камилла встретила взгляд Лу, не отводя глаз. — Они и так всё знали. Знали уже несколько недель. И они поддерживают нас. Обеих. — Это... — Лу покачала головой, немытые пряди волос упали ей на лицо. — Это ничего не меняет. Я отвратительно играла, мы проиграли Лос-Анджелесу. Я подвела команду. Я ходячая катастрофа. Я отказалась от капитанства. Я даже не могу... — Ты отказалась, потому что тебе было страшно. Потому что решила, будто, оттолкнув всех, ты как-то всё исправишь, — Камилла поднялась с подлокотника, игнорируя протестующий стон колена, и сократила разделявшее их расстояние. — Но ты лишь разбила сердце и себе, и мне. И команде. Без тебя мы все рассыпаемся на части. В глазах Лу блеснули слезы. — Я не знаю, как это делать. Не знаю, как быть той, кто нужен тебе, кто нужен команде, и при этом оставаться собой. — Тогда позволь мне помочь тебе во всем разобраться, — Камилла протянула руку, кончики её пальцев коснулись щеки Лу, и та судорожно вздохнула от этого прикосновения. — Позволь мне быть твоим партнером. Во всем. И на льду, и вне его. — Камилла... — Я собираюсь сделать публичное заявление. Я расскажу всем о нас, о том, кто я на самом деле, — слова лились потоком, поспешные и искренние. — Не потому, что обязана, а потому, что хочу. Потому что любовь к тебе — это самое честное, что я когда-либо совершала в жизни. Я устала относиться к честности как к позорному клейму. Лу накрыла ладонь Камиллы своей. Её рука была теплой, пальцы слегка подрагивали. — Ты правда сделаешь это? Рискнешь всем, что строила годами? — Я сделаю больше, — Камилла шагнула ближе, так близко, что почувствовала жар чужого тела и едва уловимый запах сна и кофе, исходивший от её кожи. — Я сожгу всё это дотла, если потребуется, лишь бы быть с тобой. Потому что всё это — контракты, имидж, просчитанные ходы — не имеет никакого смысла, если у меня нет тебя. Первая слеза скатилась по щеке Лу, поймав тусклый свет из окна. — Мне было так страшно. Я была уверена, что любовь к тебе всё погубит. Что я разрушу твою карьеру, шансы команды или... — Ты ничего не разрушаешь, — Камилла смахнула слезу большим пальцем, нежно, как шепот. — Ты — лучшее, что со мной случалось. Самое настоящее из всего, что у меня было. И тут выдержка Лу окончательно изменила ей — стены, которые она возводила днями, рухнули, как бумага под дождем. Она рванулась вперед и накрыла рот Камиллы поцелуем, в котором смешались соль, отчаяние и та особенная сладость, что бывает только при воссоединении. Камилла ответила на поцелуй, вложив в него всё: весь страх, тоску и надежду, что копились в ней с того первого сообщения, с той первой ночи на диване, с того мгновения, когда она взглянула через раздевалку и увидела в спокойном взоре Лу Колдер нечто такое, что изменило её мир навсегда. — Я так скучала, — выдохнула Лу ей в губы. — Каждый день. Каждый час. Рука постоянно тянулась к телефону, чтобы написать тебе, а потом я вспоминала... — Я знаю, — руки Камиллы скользнули в волосы Лу, путаясь в прядях, притягивая её ближе. — Знаю. Но теперь я здесь. И я никуда не уйду. Они, спотыкаясь, побрели в сторону коридора; руки Лу нашли бедра Камиллы, а костыли остались брошенными где-то у входной двери. Колено протестовало против каждого движения, но Камилла едва ли это замечала — боли не было места, когда Лу целовала её шею, подбородок, чувствительную точку за ухом, от которой ноги становились ватными. Спальня Лу была маленькой и простой: широкая кровать с измятыми простынями, комод, уставленный командными фото и памятными наградами, и шторы, отсекающие дневной свет. В комнате пахло самой Лу — тем сочетанием свежести стирального порошка и азартной усталости после тренировок, которое у Камиллы стало ассоциироваться с безопасностью, с домом. — Твое колено... — начала Лу, чуть отстранившись. — Всё в порядке, — Камилла мягко подтолкнула Лу к кровати, глядя, как та опускается на край, как скупой свет ложится на черты её лица. — Хватит беспокоиться о моем колене, лучше подумай о том, как выбраться из этой одежды. Лу коротко и искренне рассмеялась — это был первый настоящий смех, который Камилла слышала от неё за последние недели. — Командирша. — Тебе это нравится. — Я люблю тебя, — слова прозвучали тихо, почти с благоговением, словно Лу сама слышала их впервые. — Мне следовало сказать это раньше. Говорить это каждый день вместо того, чтобы бежать. Камилла опустилась на кровать рядом с Лу, оберегая травмированную ногу, но не позволяя ей мешать. — Скажи это сейчас. Говори сколько хочешь. У нас есть время. Руки Лу нашли край футболки Камиллы, кончики пальцев холодили разгоряченную кожу. — Я люблю тебя. Люблю с того самого момента, как ты вошла в раздевалку с таким видом, будто всё это место принадлежит тебе. Футболка полетела на пол, и губы Лу коснулись ключицы Камиллы, её плеча, изгиба груди над кружевом лифа. Каждый поцелуй был медленным и вдумчивым — не та отчаянная поспешность их прошлых встреч, а нечто более осторожное. Осознанное. — Обожаю твою уверенность, — пробормотала Лу, прижимаясь к коже Камиллы. — То, как ты требуешь желаемого без всяких извинений. Она расстегнула застежку бюстгальтера, позволяя ему соскользнуть; её рот нашел один сосок, а большой палец начал описывать круги вокруг другого. Камилла выгнулась навстречу прикосновению, дыхание перехватило, а внизу живота начал разливаться жар. — Я обожаю твое тело, — язык Лу прочертил дорожку вниз по грудине, на мгновение задержавшись, чтобы запечатлеть поцелуй на ребрах. — То, как ты двигаешься на льду. То, как ты двигаешься вообще. Пальцы Камиллы нетерпеливо возились с одеждой Лу, изнывая от желания почувствовать кожу к коже. — На тебе слишком много шмоток. Лу отстранилась ровно на столько, чтобы одним слитным движением скинуть футболку и спортивный топ. Её тело было теперь так же знакомо Камилле, как её собственное — сухие мышцы, шрамы от многолетней игры, то, как её грудь идеально ложилась в ладони Камиллы. — Так лучше? — спросила Лу, и в её голосе промелькнули нотки прежней уверенности. — Ближе к делу. Они избавились от остатков одежды в переплетении рук, ног и смеха; их движения были неуклюжими от избытка чувств и жажды. Когда они наконец легли вдвоем, нагие, чувствуя прохладу простыней на пылающей коже, Камилла замерла на миг, просто чтобы посмотреть — взглядом обвести контуры тела Лу, запомнить каждый изгиб и каждую линию. — Ты прекрасна, — прошептала она. Щеки Лу залил тот самый нежно-розовый румянец, который, как уже знала Камилла, означал крайнее волнение. — Прекрасная здесь ты. Золотая, идеальная и... — Твоя, — Камилла потянула Лу на себя, ахнув от контакта всем телом, от того, как переплелись их ноги. — Я твоя, Лу. Если я тебе нужна. — Ты мне нужна, — на этих словах голос Лу сорвался. — Я хочу всего. Всего, что с тобой связано. Тебя всю. Она снова поцеловала Камиллу, на этот раз глубже; их языки сплелись в ритме, обещавшем большее. Её рука скользнула вниз по боку Камиллы, по изгибу бедра, и остановилась на внутренней стороне колена. От этой близости Камилла непроизвольно подалась бедрами вверх, ища контакта, ища разрядки. — Пожалуйста, — выдохнула Камилла в губы Лу. — Коснись меня. Пальцы Лу скользнули во влажную теснину между бедер Камиллы, и обе они застонали — Камилла от облегчения, что её наконец ласкают, Лу от осознания того, как сильно Камилла её хочет. — Так? — большой палец Лу нашел клитор, медленно вращаясь, усиливая давление, но не давая окончательного удовлетворения. — Еще. Мне нужно... Два пальца вошли внутрь, и голова Камиллы откинулась на подушку. Рука Лу двигалась в размеренном ритме; большой палец не прекращал стимуляцию, пока пальцы внутри подгибались, находя ту самую точку, от которой перед глазами вспыхивали звезды. — Ты так течешь для меня, — голос Лу был хриплым от возбуждения, её собственные бедра слегка терлись о бедро Камиллы. — Такая горячая, такая влажная и... — Потому что я думала об этом днями напролет, — руки Камиллы вцепились в плечи Лу, ногти вонзились в мышцы по мере того, как наслаждение нарастало. — Каждую ночь. Каждое утро. Ласкала себя и представляла, что это ты. Лу глухо застонала и прибавила темп, её пальцы входили всё глубже и резче. — Покажи мне. Покажи, что ты делала, когда думала обо мне. Рука Камиллы скользнула между их телами, привычно находя клитор Лу. Лу ахнула, сбившись с ритма, её бедра дернулись навстречу ласке. — Вот так, — пробормотала Камилла, поглаживая Лу с той же медленной вдумчивостью, с которой та ласкала её саму. — Я представляла тебя над собой, вот точно так же. Представляла звуки, которые ты издаешь, когда я касаюсь тебя здесь... Она нажала сильнее, и из горла Лу вырвался звук — не то стон, не то всхлип, а её пальцы внутри Камиллы заработали с новой, отчаянной силой. Они поймали общий ритм — отдавать и брать, наступать и отступать; наслаждение накатывало волнами, которые разбивались, отходили и возвращались еще более высокими. Свободная рука Лу уперлась в матрас рядом с головой Камиллы, мышцы дрожали от напряжения, пока она удерживала свой вес, вращаясь бедрами под рукой Камиллы. — Я уже скоро, — выдохнула Камилла. — Лу, я... — Кончай для меня, — Лу встретилась с ней взглядом; в этой зеленой глубине пылали любовь, желание и почтительное преклонение. — Дай мне увидеть тебя. Дай мне почувствовать. Оргазм обрушился на Камиллу, как волна на берег — внезапный и всепоглощающий, расходясь из самого центра к каждому нервному окончанию. Она выкрикнула имя Лу, её тело выгнулось на матрасе, внутренние мышцы судорожно сжались вокруг пальцев Лу, пока разрядка сотрясала её до основания. Лу помогла ей пережить это, смягчив движения пальцев, но не останавливаясь, продлевая удовольствие до тех пор, пока Камилла не осталась лежать, дрожащая, сверхчувствительная и совершенно опустошенная. — Твоя очередь, — голос Камиллы звучал сипло, надломленно. Её пальцы, замершие во время собственного пика, снова начали движение. — Я хочу видеть, как ты теряешь голову. Лу уже была на грани — Камилла чувствовала это по напряжению её мышц, по участившемуся дыханию, по тому, как её бедра описывали отчаянные круги под ладонью. — Посмотри на меня, — приказала Камилла, и Лу распахнула глаза. — Я хочу видеть твое лицо, когда это случится. Она нажала сильнее, задвигалась быстрее, и Лу взорвалась с криком, который эхом отразился от стен спальни. Всё её тело забилось в конвульсиях, руки подкосились, и она тяжело рухнула на Камиллу, уткнувшись лицом в изгиб её шеи, пока волны оргазма пульсировали в ней. Они лежали, сплетясь телами, тяжело дыша, кожа была влажной от пота. Сердце Камиллы колотилось так громко, что она была уверена: Лу слышит его, чувствует там, где их грудные клетки прижаты друг к другу. — Это было... — начала Лу. — Недостаточно, — Камилла зашевелилась под ней, её руки уже скользили по спине Лу, сжимая её ягодицы. — Я хочу еще. Я хочу заставить тебя кончить снова. Лу приподняла голову, её глаза потемнели от вспыхнувшего желания. — Камилла... — Ложись. Лу перекатилась на спину, и Камилла последовала за ней, устраиваясь между её бедер. Больное колено протестовало против такой позы, но она не обратила на него внимания — были вещи поважнее. Например то, как бедра Лу послушно раскрылись для нее. Как блестело свидетельство её возбуждения, всё еще припухшее и чувствительное после первого раза. Камилла ввела два пальца внутрь Лу и наблюдала, как преображается её лицо: прерывистый вздох, трепет век, приоткрытые губы в безмолвном стоне. — Тебе хорошо? — спросила Камилла, хотя тело Лу уже отвечало за неё, подаваясь навстречу, чтобы принять пальцы глубже. — Более чем, — рука Лу нашла руку Камиллы, покоящуюся на бедре. — Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся. Камилла и не думала останавливаться. Она задала темп, поначалу медленный, почти мучительно медленный, давая Лу прочувствовать каждый толчок, каждое движение пальцев. Свободная рука Лу сжала простыни, спина выгнулась, дыхание стало рваным. — Ласкай себя сама, — велела Камилла. — Я хочу видеть. Рука Лу скользнула вниз, пальцы нашли клитор. Камилла смотрела, завороженная тем, как Лу надавливает и ласкает себя, как её внутренние мышцы трепещут вокруг пальцев Камиллы при каждом движении. — Ты такая красивая в этот момент, — Камилла прибавила темп, подстраиваясь под ритм Лу. — Такая чуткая. Такая моя. — Твоя, — голос Лу был едва слышным шепотом. — Камилла, я... — Я знаю, — Камилла задвигалась жестче, быстрее. — Кончай для меня. Дай мне это почувствовать. Второй оргазм Лу нарастал дольше, но оказался сокрушительным — всё её тело натянулось, как струна, спина оторвалась от матраса, а нутро ритмично сжимало пальцы Камиллы. Она кончила с именем Камиллы на губах, слезы стекали по вискам, увлажняя подушку. Камилла осторожно высвободила пальцы и поползла вверх по телу Лу, осыпая нежными поцелуями её ключицы, шею, мокрые от слез щеки. Лу обняла её, прижимая к себе так, словно Камилла была чем-то драгоценным, хрупким и достойным любой защиты. — Я люблю тебя, — прошептала Лу в волосы Камиллы. — Люблю так сильно, что мне страшно. — Я знаю, — Камилла устроилась под боком у Лу, положив голову ей на плечо и переплетя их ноги. — Мне тоже страшно. Но я лучше буду бояться вместе с тобой, чем буду в безопасности, но одна. Долгое время они лежали в тишине; в комнате становилось всё теплее, а их сердца постепенно замедляли бег, подстраиваясь под общий ритм. — И что теперь? — голос Лу был тихим, почти нерешительным. — Что будет с нами? Камилла приподнялась на локте, глядя в лицо Лу — на эту открывшуюся уязвимость, на надежду, которую та так старалась скрыть. — Теперь мы вместе. По-настоящему. Больше никаких пряток, никаких секретов, никакого притворства, будто мы просто коллеги. — Ты уверена? Даже зная, чего это может тебе стоить? — Уверена, — Камилла обвела кончиком пальца контур челюсти Лу. — Но мне нужно спросить тебя еще об одном. Взгляд Лу снова стал настороженным. — О чем? — Вернись в команду. Снова стань капитаном. У нас осталась одна игра — против «Уайлдкэтс», и это будет самый тяжелый матч сезона, — голос Камиллы звучал твердо, но мягко. — Команде нужен их капитан. А мне нужен мой партнер на льду. Лу долго молчала, вглядываясь в лицо Камиллы. — Ты правда думаешь, что я смогу? После всего этого? — Я думаю, что ты лучший защитник в этой лиге. И я думаю, что ты бежала от этого титула только потому, что так проще, чем принять ответственность за то, на что ты способна, — Камилла накрыла щеку Лу ладонью. — Ты не просто хороший лидер, Лу. Ты выдающийся лидер. И ты нужна нам. Всем нам. Снова тишина. Затем Лу накрыла руку Камиллы своей, плотнее прижимая её к щеке. — Хорошо. — Хорошо? — Я вернусь. Завтра поговорю с Марой и Асторией. Надену капитанскую нашивку, если они позволят, — с каждым словом голос Лу крепчал, а в глазах разгорался прежний огонь. — Но я сделаю это только при условии, что ты будешь рядом. На льду и в жизни. — Всегда, — Камилла наклонилась и нежно коснулась губ Лу поцелуем. — Партнеры. Во всем. Они снова забылись в объятиях друг друга, пока полуденное солнце находило лазейки в шторах и рисовало золотые полосы на измятых простынях. Тело Камиллы окутала приятная истома, мышцы расслабились, а сердце было полным как никогда. — Камилла? — голос Лу был сонным, её пальцы лениво выводили узоры на спине Камиллы. — М-м-м? — С тобой мне спокойно, — Лу крепче обняла её. — Спокойнее, чем было все последние годы. Кажется, я наконец-то могу перестать бежать. Камилла прижалась ближе, вдыхая запах кожи Лу и запечатлевая этот миг в памяти: это тепло, эту тяжесть родных рук и ровный стук сердца. — Тогда перестань, — прошептала она. — Я тебя держу.