Вне игры

Глава 26 В пресс-центре гудело то самое особенное напряжение, которое всегда сопровождает рождение сенсации. Помещение было слишком тесно для собравшейся толпы: складные стулья втиснуты вплотную к стенам, репортеры стоят в проходах, операторские группы ведут борьбу за позиции в задних рядах. Кондиционеры не справлялись с жаром множества тел, а флуоресцентные лампы над головой зудели, как рой нетерпеливых пчел. Всё вокруг пропиталось запахами кофе и нервного пота. Камилла сидела за длинным столом; микрофоны сгрудились перед ней, точно жаждущие внимания цветы, а вспышки камер вспыхивали в каждом углу. Наплыв прессы был беспрецедентным: здесь были не только привычные спортивные обозреватели, но и ведущие новостей, журналисты светской хроники и представители изданий, которые никогда прежде не интересовались женским хоккеем. Слухи поползли. Что-то назревало, и все хотели оказаться в первом ряду, когда плотину прорвет. Лу сидела рядом, их плечи почти соприкасались — надежная опора в этом хаосе. Остальные игроки команды заняли места позади них: Роуэн, всё еще раскрасневшаяся после победы, Элиз в командной толстовке — весь состав выстроился, словно почетный караул. Мара стояла в стороне с подчеркнуто нейтральным выражением лица, но глаза её светились чем-то похожим на гордость. Астория уладила все формальности со своей обычной эффективностью. Пресс-конференция транслировалась в прямом эфире тремя разными сетями. Спонсоров предупредили заранее: кто-то останется, кто-то уйдет, но Астория заверила Камиллу, что «Финикс-Ридж» поддержит её в любом случае. Теперь настала самая трудная часть. Момент, который изменит всё. — Мы готовы отвечать на вопросы, — объявила Астория с трибуны; её голос, привыкший к власти, разрезал шум, и зал взорвался. Первые двенадцать вопросов касались игры. Каково это — забросить победную шайбу? О чем она думала в те последние минуты? Как команда справилась с потерей Фрэнки во втором периоде? — Этот гол принадлежит всей команде, — отвечала Камилла гладко и заученно. — Лу пошла на невероятное самопожертвование, чтобы создать этот момент. Роуэн весь сезон прыгает выше головы. И наша защита — даже без Фрэнки — выстояла в самый критический миг. Вопросы продолжались. Статистика, стратегия, технические детали маневров, которые она репетировала тысячу раз. Камилла отвечала на автопилоте, включив навыки работы со СМИ; слова лились плавно, пока сердце колотилось о ребра. Она ждала. Все они ждали. Вопроса, который каждый хотел задать, но большинство боялось озвучить. — Камилла. — Репортер в третьем ряду — молодая, хваткая, явно надеющаяся, что этот материал построит ей карьеру. — Ходят слухи о вашей личной жизни. В частности, о ваших отношениях с напарницей по команде Лу Колдер. Не желаете прокомментировать? В зале воцарилась тишина. Каждый объектив сфокусировался на лице Камиллы, каждый микрофон замер в ожидании ответа. Вот оно. Мгновение, которого она страшилась и ждала в равной мере. Камилла взглянула на Лу. Зеленые глаза встретили её взгляд — твердый, уверенный, полный той же любви, что вела их через недели хаоса, неопределенности и роста. Лу едва заметно кивнула — давая разрешение, подбадривая, подтверждая их союз во всем, что последует дальше. Камилла повернулась к журналистке и сделала вдох. — Да, — произнесла она, и голос её отчетливо разнесся по залу через микрофоны. — Я бы хотела это прокомментировать. Тишина стала еще глубже. Ручки замерли над блокнотами. Операторы подались вперед, подстраивая фокус. — Всю свою карьеру я занималась созданием имиджа. Контролировала то, что видят люди, что они знают обо мне, какую историю они рассказывают самим себе о том, кто такая Камилла Лоран-Дюбуа. — Она сделала паузу, давая словам вес. — Я пришла в «Финикс-Ридж», рассчитывая отыграть сезон и двигаться дальше. Вместо этого я нашла команду, которая стала семьей, и женщину, которая стала для меня всем. Она снова посмотрела на Лу, и на этот раз не отвела взгляда. Весь зал видел это — нежность в её лице, связь, искрящуюся между ними, как электрический ток. Пусть смотрят. Пусть пишут свои статьи и делают выводы. Всё это не имело значения по сравнению с правдой. — Лу Колдер — мой партнер. Не только на льду, но и в каждой части моей жизни, которая имеет значение. — Голос Камиллы креп с каждым словом, страх преображался в нечто, имеющее вкус свободы. — Я люблю её. Я горжусь тем, что люблю её. И я больше не намерена притворяться. Зал взорвался. Вопросы выкрикивались поверх других вопросов, вспышки камер создали эффект стробоскопа, репортеры едва ли не лезли друг другу на плечи, чтобы их уточнения были услышаны. Камилла сидела неподвижно; под столом её рука нашла руку Лу, их пальцы переплелись в укрытии скатерти. — Камилла, когда начались эти отношения? — Вы скрывали это весь сезон? — Что это значит для ваших рекламных контрактов? — Лу, вы знали, что она это скажет? Астория подошла к трибуне, подняв руку, призывая к тишине. — Пожалуйста, задавайте вопросы по одному. Первая журналистка получила право на уточнение: «Камилла, почему сейчас? Почему вы решили открыться именно в этот момент?» — Потому что я устала бояться, — голос Камиллы теперь звучал ровно, первоначальный ужас сменился облегчением. — Потому что впервые в жизни я нашла человека, ради которого стоит быть честной. И потому что, если эта команда и научила меня чему-то, так это тому, что нельзя победить, если играешь в страхе. Она обвела взглядом море лиц: кто-то сочувствовал, кто-то просчитывал выгоду, но все жаждали заполучить хоть клочок её истории. — Я знаю, что это многое изменит. Знаю, что кто-то будет разочарован, кто-то разозлится, кто-то скажет, что мне следовало оставить это при себе. Но я потратила большую часть жизни на создание образа, который выглядел идеальным снаружи, пока я задыхалась от одиночества внутри. Лу всё изменила. Она заставила меня захотеть стать храброй. И я обязана ей — я обязана самой себе — найти в себе мужество сказать правду. Другой репортер, от крупной телесети: «Лу, вам есть что добавить?» Лу наклонилась к микрофону, и Камилла затаила дыхание. Они не репетировали эту часть — не планировали, что скажет Лу, если ей дадут слово. Весь зал, казалось, замер вместе с ней. Но голос Лу, когда она заговорила, был тверд как камень. — Я играю в полупрофессиональный хоккей двенадцать лет. За всё это время я никогда не обсуждала публично свою личную жизнь. Не потому, что стыдилась, а потому, что считала: это никого не касается. — Она сделала паузу, упрямо сжав челюсть — с той же решимостью, что и на льду. — Я выросла в мире, который диктовал мне, кем я должна быть и кого должна любить. Я долго верила, что обязана выбирать между тем, чтобы оставаться собой, и карьерой в этом спорте. Голос Лу смягчился, и сердце Камиллы заныло от любви. — Камилла показала мне, что выбирать не нужно. Теперь она — моё дело. Наши отношения — моё дело. И я горжусь тем, что стою рядом с ней — на льду и вне его. Сегодня, завтра и каждый день после. Вопросы продолжались еще двадцать минут — логистика, хронология и неизбежные попытки накопать драму или конфликт. Камилла отвечала на то, что могла, и уклонялась от того, чего не хотела касаться, неизменно ощущая руку Лу в своей под столом, черпая силы в этом простом контакте. Когда Астория наконец объявила об окончании пресс-конференции, репортеры расходились медленно, всё еще голодные до подробностей, но удовлетворенные полученным. Эта история сегодня пройдет по всем каналам, возглавит тренды во всех соцсетях, станет главной спортивной новостью недели — а возможно, и года. Но Камилла этого почти не замечала. Потому что Лу стояла рядом, и лицо её было нежным, несмотря на толпу; она потянулась к руке Камиллы, когда они направились к выходу. — Как ты? — негромко спросила Лу, только для неё одной. — В ужасе. В облегчении. Выжата, как лимон. — Камилла рассмеялась, звук получился чуть истерическим. — А ты? — То же самое. Плюс голод. Сейчас я могла бы съесть целого бизона. — Мы поедим, — Камилла сжала ладонь Лу. — Но сначала... Астория перехватила их у двери, её телефон уже не умолкал от уведомлений. — Официальному фотографу команды нужно несколько снимков для пресс-релиза. Если вы обе не против. Камилла посмотрела на Лу. Та кивнула. Они последовали за фотографом к фону с логотипом «Валькирий»; там был выставлен мягкий свет, чтобы они выглядели профессионально, а не как люди, застигнутые врасплох. Здесь было тише, в стороне от основных коридоров арены, и бешеное сердце Камиллы начало успокаиваться. Фотограф, женщина лет пятидесяти с седеющими волосами и лучиками морщинок у глаз, работала четко и деликатно. Она выстраивала их позы естественно, мягко подсказывая ракурсы, относясь к ним не как к объектам съемки, а как к людям, чей важный момент заслуживает бережного отношения. — Можете встать чуть ближе? Вот так. Лу, если можно, обнимите её за плечи... идеально. Рука Лу легла на плечи Камиллы — теплая, надежная, именно там, где ей и следовало быть. Камилла прильнула к ней, всем телом чувствуя этот контакт. Так близко она ощущала запах мыла и усталости, исходящий от кожи Лу, чувствовала ровный ритм её дыхания. — Еще один кадр. Лу, возьмите Камиллу за руку. Просто, естественно, будто вы собираетесь куда-то идти вместе. Пальцы Лу переплелись с пальцами Камиллы, хватка была крепкой, но нежной. Она один раз сжала её руку — безмолвное послание: я здесь, я с тобой, мы справимся. Щелчок затвора. Вспышка. И впервые в жизни Камиллу сфотографировали с кем-то, кого она действительно любила. — Прекрасно, — сказала фотограф, опуская камеру. — Вы очень хорошо смотритесь вместе. — Нам хорошо вместе, — просто ответила Лу, и сердце Камиллы переполнилось радостью. Они вышли из пресс-зоны в служебный коридор арены; относительная тишина стала избавлением после хаоса конференц-зала. В ушах у Камиллы звенело, тело всё еще вибрировало от адреналина после признания, которое она только что сделала всему миру. Но там их ждала остальная команда. Они смотрели трансляцию по монитору в соседней комнате, и их лица сказали Камилле всё: заплаканные щеки, гордые улыбки и та особенная радость людей, которые болели за этот исход с тех самых пор, как впервые заметили искры между капитаном и звездным форвардом. Кто-то — скорее всего, Роуэн — раздобыл шампанское, и пробка вылетела в тот же миг, как Камилла и Лу показались в дверях. — За наших чемпионок! — закричала Фрэнки; её голос немного заплетался от обезболивающих, которые она наверняка принимала из-за сотрясения. Из-под командной кепки виднелась белая повязка, но ухмылка была шире некуда. — И за наших голубков, которые наконец-то во всём признались! Давно, черт возьми, пора! Команда разразилась криками восторга. Элиз сжала их обеих в сокрушительных объятиях. Роуэн плакала — слезами счастья, сияя улыбкой, которая, казалось, не помещалась на лице. Даже Мара улыбалась, её обычно суровое лицо смягчилось искренней радостью. — Я горжусь вами обеими, — сказала Мара, сжав плечо Лу, а затем Камиллы. — То, что вы сделали там... для этого нужны стальные нервы. Настоящее мужество. У Камиллы защипало в глазах от слез, которым она не дала пролиться. — Спасибо. За то, что поддержали нас. За то, что сделали это возможным. — Это вы сделали это возможным, — твердо отрезала Мара. — Я лишь постаралась не путаться под ногами. Празднование продолжалось по пути в раздевалку: шампанское передавали из рук в руки, раздавались песни, которые Камилла узнавала лишь наполовину — ликование команды, совершившей невозможное. Они прошли в PWHL. Они открылись миру. Они выполнили всё, что задумали, и даже больше. Но на протяжении всего этого пути рука Камиллы не выпускала руку Лу. Их пальцы оставались переплетены, их тела тянулись друг к другу даже в вихре торжества. Такая простая вещь — держаться за руки — но после недель тайн, украденных мгновений и выверенной дистанции, это ощущалось как революция. — Эй. — Лу отвела её в сторону в коридоре, подальше от шума, всего на миг. Её зеленые глаза лучились эмоциями, лицо было открытым, каким Камилла редко видела его на людях. — Я не бросала слова на ветер. Я горжусь тем, что стою рядом с тобой. Сегодня и в каждый из дней, что впереди. Камилла взяла лицо Лу в ладони и поцеловала её. Не осторожным поцелуем, не прячась по углам, а так, чтобы это сказало: «Я люблю тебя, я выбираю тебя, и пусть весь мир смотрит, если хочет». Когда они, наконец, отстранились друг от друга, команда снова взвыла от восторга — на этот раз с присвистом и аплодисментами, с тем особым энтузиазмом людей, которые всё это время были на их стороне. — Снимите номер! — хохоча, крикнула Фрэнки, и остальные подхватили шутку радостным улюлюканьем. — Позже! — отозвалась Лу, крепко обнимая Камиллу за талию, голос её дрожал от чувств. — А сейчас мы празднуем с нашей командой. Мы это заслужили! Они вернулись к остальным, и водоворот праздника снова подхватил их: шампанское, смех и та сладкая, невероятная радость сбывшейся мечты. Камилла позволила себе отдаться этому чувству, проживая каждое мгновение без анализа, расчетов или планов на будущее. Впервые в жизни она была именно там, где ей полагалось быть. С Лу рядом, с командой вокруг, на виду у всего мира — и скрывать больше было нечего. Теперь это была её жизнь. Открытая, честная, любимая. Путь впереди не обещал быть легким. Будут критики и скептики, спонсоры, которые разорвут контракты, и заголовки, извращающие её слова. Будут трудные разговоры, пристальное внимание публики и моменты, когда ей захочется сбежать обратно в уютную безопасность своего тщательно выстроенного образа. Но Лу будет рядом. Команда будет рядом. И правда — простая, могучая правда о том, кто она такая и кого она любит, — поможет ей пройти через всё. Это было лучше всего, что она могла себе вообразить. И это было только начало.