Не спрашивай, не говори

      Когда Эстебана разбудили, его голова была совершенно пуста. Потребовалось некоторое время, чтобы понять инструкции стюардессы, после чего он наконец послушно открыл шторку иллюминатора. Теперь ничто не загораживало самолет от полуденного солнца; яркий солнечный свет залил лицо Эстебана, а когда он закрыл глаза, то увидел не темноту, а красноватое свечение.       Куда он решил лететь перед посадкой?       Вспомнил: Милан.       В лифте отеля таращились на электронное табло, считая этажи, какие-то люди. В углу стоял высокий мужчина в больших тёмных очках; его телефон в кармане завибрировал три раза подряд. Но его, казалось, гораздо больше интересовала ключ-карта в руке: он вертел её и так и этак и только выйдя из лифта, наконец достал телефон, чтобы проверить сообщения. Пьер: ? Пьер: Я думал, ты в Швейцарии. Пьер: Как перелёт? Эстебан: Дорогой Пьер, в следующий раз, когда я пришлю адрес отеля, тебе достаточно будет ответить: «Я куплю гондоны». Не нужно всей этой лишней болтовни.       Кончив набирать сообщение, Эстебан медленно стёр его, заменив коротким: «Приходи с чем надо», — и нажал «Отправить». Потом остановился перед нужной дверью, приложил карту, вошёл, закрыл дверь, и тут же с головой зарылся в тёплые объятия подушек и одеяла. — Просыпайся, Эстебан.       Француз, которого силой выдернули из мира грёз в реальность, нехотя приоткрыл один глаз, узнал знакомое лицо и снова опустил веки: — Извини. Который час?       Пьер не знал, куда себя деть — ни сесть, ни встать, — так и замер, скрестив руки на груди. Ну зачем идти против природных ритмов? Сбил режим, толком не поел — конечно, у него всё тело ломит после двадцати часов в самолете, проведенных в позе креветки. И приспичило же Эстебану кого-нибудь отыметь! Раньше за ним такого либидо не наблюдалось. — Я заказал еду, скоро принесут. Я в душ.       Полиэтиленовый пакет прилетел Эстебану прямо в грудь, а Пьер развернулся и ушел в ванную. Эстебан окончательно проснулся, он медленно сел, прислонившись к изголовью кровати, и принялся разглядывать содержимое: вскрытый тюбик смазки и несколько презервативов без коробки. В нём вскипело глухое раздражение: Пьер что, не мог новое купить? Взвесив тюбик смазки, Эстебан понял, что она, вероятно, использовалась всего один или два раза. Неудивительно, что жалко было выбросить. Эстебан фыркнул и швырнул пакет на прикроватную тумбочку.       И тут до него дошло. Пока ещё не зашумела вода, он крикнул в сторону ванной: — А как ты попал в мой номер? — Я стучал, ты не открыл, тогда я спустился на ресепшн и сказал, что я Пьер Окон, старший брат постояльца номера, и соврал, что ты забыл оставить мне ключ.       Эстебан потерял дар речи. Он не знал, то ли жаловаться на службу безопасности отеля, то ли радоваться, что персонал не следит за автоспортом, потому что и правда, и выдуманная Пьером ложь были настолько нелепы, что годились разве что для первой полосы The Sun.       Не успел Пьер промокнуть под струями душа, как дверь ванной внезапно распахнулась, и вошел Эстебан, который уже снял футболку. Впрочем, ни нагота Пьера, ни обнажённый торс соотечественника не должны была смутить давних любовников. Стыдиться было нечего. Но Пьер всё равно инстинктивно задернул шторку, высунув наружу только свою лохматую голову. — Я же сказал подождать снаружи. — Мне тоже надо в душ.       Эстебан расстегнул ремень, высвободил ноги из джинсов, снял бельё и тоже шагнул под моросящие струи.       Под душем они обменялись поцелуем. Эстебан наклонился, чтобы дотянуться до розовых губ Пьера, а тот, запустив язык ему в рот, вылизывал и дразнил, одновременно обхватив руками его тонкую талию. Гасли запрокинул голову, боялся, что вода попадёт в глаза, поэтому его красивые голубые радужки спрятались за плотно сомкнутыми веками. А высокий Эстебан, стоявший спиной к душевой лейке, напротив, беззастенчиво разглядывал своими черными глазами каждую морщинку на коже любовника.       Когда поцелуй закончился, Пьер упёрся лбом в его подбородок, тяжело дыша. Чистая вода смывала слюну с его губ. Эстебан услышал, как тот сказал: «Я скучал по тебе», — и, крайне удивлённый, снова опустил взгляд. На лице Пьера сияла улыбка. И дело было не в том, что Окона поразила такая прямота, просто если бы Пьер помолчал ещё полсекунды, Эстебан сам бы сказал то же самое. — Я тоже по тебе скучал.       Вот и сказал.       В тот самый миг, когда признание слетело с губ, в Эстебане будто развалилась та опора, которая держала его все это время на ногах. Усталость от двух трансатлантических перелётов за три дня внезапно обрушилась на него. Он, пользуясь тем, что Пьер всё ещё обнимал его, придвинулся ещё ближе, нагнулся и уткнулся подбородком в изгиб его шеи. Гасли, приняв это за игривость, вздохнул, выдавил гель для душа на ладонь и начал намыливать его обнажённую спину. Ладони неторопливо прохаживались по мышцам. Обогнув торс, они принялись растирать низ живота, намеренно избегая уже начинавшего оживать члена. Пьер с удовлетворением отметил, как тело в его руках постепенно напрягается. Он уже собрался было двинуться выше, чтобы полапать грудь, но Эстебан внезапно накрыл его ладонь своей и опустил на свой возбуждённый член.       Пьер улыбнулся даже шире, чем прежде. Он послушно начал двигать рукой вверх-вниз: быстрые, умелые движения от основания к головке. Высокий француз по-прежнему утыкался лицом в чужое плечо, но даже приглушённые вздохи долетали до ушей Пьера, и, судя по ним, Эсте наслаждался процессом. Его руки бессознательно блуждали по широкой спине и ягодицам Пьера, сжимая и ощупывая их, отчего тот то усиливал, то ослаблял движения ладони. Без всякой техники и ритма, как попало.       Ощутив, как член в его руке становится всё тяжелее и горячее, Пьер внезапно разжал пальцы и легонько толкнул Эстебана в бедра. Ничего не подозревавший Эстебан прижался спиной к холодной плитке душевой. Затем Пьер, как и планировал, опустился на колени, обхватил член руками и, глядя в глаза Эстебану, взял головку в рот, образовав вакуум. Под таким мощным напором ощущений Эстебан немедленно кончил. Густая белая жидкость брызнула на лицо Пьера, повисла на ресницах, стекла с кончика носа. Он вздрогнул, затем улыбнулся и запрокинул голову, подставляя лицо под струи душа, чтобы смыть сперму. Этот наигранный, но оттого не менее эротичный эпизод был коротким, но невероятно чувственным. Эстебан, опустивший взгляд, так и замер на месте, глядя на него. — Вот в чём прелесть душа, — Пьер выпрямился и снова поцеловал Эстебана.       Эстебан наконец очнулся от оцепенения, крепко схватил его за плечи, развернул к себе спиной и, прижавшись сзади, обхватил рукой его член. Пьер ухватил его за запястье и позволил двигать своей рукой вверх-вниз. Волны щекочущей сладкой дрожи прокатились по всему телу, ему некуда было деть руки, поэтому он просто откинулся назад, прижимаясь спиной к груди Эстебана. Тот, заключив Пьера в медвежьи объятия, продолжал ласкать его пенис, осыпая поцелуями щеку и шею.       После нескольких особенно старательных движений у головки дыхание Пьера стало тяжёлым, и он, содрогнувшись, кончил прямо в ладонь Эстебана. Последний озорно усмехнулся, поднес свою перепачканную руку к лицу Пьера и дал ему увидеть, как вода смывает его же сперму.       Наскоро вымывшись и вытеревшись, Эстебан первым вышел из ванной. Если бы они были настоящей парой, то, наверное, обнимались и целовались бы по дороге от ванной до кровати. Но они всего лишь любовники с многолетним стажем, а после «сеанса взаимопомощи», подобная нежность была бы уже чересчур.       Как раз в этот момент раздался стук в дверь. Эстебан поплотнее затянул полотенце на поясе и, вытирая на ходу голову маленьким полотенцем, пошёл открывать. Увидев коридорного с тележкой еды у двери, Эстебан натянуто улыбнулся и впустил его внутрь. Голод наконец напомнил о себе. Эстебан был совсем не против сперва перекусить, прежде чем переходить к основному блюду.       Коридорный поставил две тарелки на стол и ответил ему улыбкой: — Это заказал ваш муж. Приятного аппетита, господа.       Эстебан резко оторвал взгляд от курицы и картофельного пюре, брови подлетели вверх: — Мой муж?       Коридорный опешил от такого вопроса и перевёл взгляд чуть за спину Эстебана. Эстебан тоже обернулся и увидел Пьера, который, замотанный в полотенце, беспомощно стоял, прислонившись к дверному косяку, с выражением лица, близким к ужасу. — А, да... Это мой муж заказал. Спасибо.       Когда Эстебан повернул голову обратно, лицо Пьера снова сияло улыбкой. Коридорному почему-то стало не по себе, он поспешно пробормотал «пожалуйста, приятного вечера» и выскользнул из номера. Эстебан провожал его взглядом, пока дверь окончательно не закрылась.       Пьер, сделав вид, что ничего не случилось, пожал плечами и, подойдя к столу, склонился над ужином. Но стоило ему мельком взглянуть на Эстебана, стоявшего скрестив руки на груди, как его рот, словно минуя команды мозга, тут же извергнул оправдания: — Ты заселился в номер с одной большой кроватью, и я ещё пришёл с этими... вещами. Если бы я сказал, что я твой брат, никто бы не поверил. Ладно... давай сначала поедим. — Вообще, я не так уж и голоден.       В следующую секунду Пьера почти подхватили на руки и бросили на кровать. Его лицо утонуло в пышной подушке, а тело провалилось в матрас. Приятные ощущения от мягкой постели затмило любопытство по поводу того, куда делось полотенце с бедер. Пока они не возвращались к предыдущей теме разговора, Пьера всё устраивало. Он чисто символически пару раз фыркнул в знак протеста против грубости любовника, а после с чистой совестью улёгся, как ни в чём не бывало.       Но как только он услышал звук нажатия на дозатор, его полуприкрытые глаза резко распахнулись. Он повернул голову и посмотрел назад: выдавил на правую ладонь большую порцию лосьона для тела, который взял в ванной; левой рукой он отшвырнул бутылку в сторону, шире раздвинул Пьеру ноги и, пристроившись между ними на коленях, резко ввёл один палец ему в анус.       Пьер хотел было спросить, почему он не использовал смазку, но пальцы Эстебана ловко нашли нужное место и точно надавили на него. Все заранее подготовленные слова мгновенно превратились в громкий, пронзительный стон. Не дав ему опомниться после первой волны удовольствия, Эстебан добавил второй палец и начал двигать внутри, изображая ножницы.       Пьер инстинктивно попытался отползти к изголовью кровати, но Эстебан крепко схватил его за талию свободной рукой и резко вернул на место. Длинные указательный и средний пальцы вошли до упора и не переставали настойчиво дразнить чувствительную точку, в то время как другие крепко сжимали ягодицы, оставляя на коже красные следы. Хотя обе руки Эстебана были заняты, ему всё ещё казалось мало. Он наклонился ниже и начал тереться носом и жёсткой щетиной о поясницу Пьера. Натерев кожу до ярко-красного, он принялся покрывать это место громкими, звучными поцелуями.       Пьер млел от умелой стимуляции пальцами, которые трахали его. Он физически ощущал, как его обычно ясный ум превращается в кипящую кашу. Всё его естество теперь сузилось до одной мокрой, липкой дырочки, пульсирующей простаты и поясницы, которой от трения чужой щетины было и приятно, и раздражалась. Он окончательно отбросил остатки стыда, громко и без стеснения стонал, а между стонами ещё и бессвязно бормотал: — Вот там, Эстебан... Эсте... быстрее, ха-а...       Пьера уже сильно растянули уже тремя пальцами, и он, дрожа всем телом, неуклюже потянулся рукой к пакету на прикроватной тумбочке. Неожиданно Эстебан вынул из Пьера пальцы, просунул под него руки, перевернул и завел его руки за голову. Высокий француз теперь нависал над ним нос к носу, губы к губам. Пьер приподнял голову и сразу же втянул Эстебана в глубокий влажный поцелуй, в котором жадно переплелись языки.       Когда они на секунду оторвались друг от друга, чтобы отдышаться, Пьер услышал низкий, хрипловатый голос Эстебана: — Можно без резинки?       Пьер просто не мог отказать этим поблескивающим чёрным глазам, которые смотрели на него в упор. Последствием того, что он не смог отказать в сексе без презерватива, стало то, что он также не смог отказать в просьбе сесть сверху.       Пьер злобно посмотрел на Эстебана, который откинулся спиной к изголовью кровати и довольно ухмылялся двумя передними зубами, и, держась за плечи Эстебана, он медленно, миллиметр за миллиметром, приближал свою мокрую горячую дырочку к стоящему члену. Он глубоко вздохнул, почувствовав, как толстая головка расправляет складочки ануса, входя внутрь. Уже только то, чтобы принять её в себя, потребовало от Пьера всего его мужества.       Эстебан же совершенно не собирался помогать. Он обеими руками вцепился в простыню, вытянул шею и жадно впился зубами в прокатывающийся кадык Пьера. Пьер от неожиданности вздрогнул. Рука, которой он упирался в плечо Эстебана, ослабла, и тело само по себе резко проглотило большую часть толстого члена. Головка прошлась прямо по чувствительной точке, заставив Пьера сладко вскрикнуть, его глаза на миг потеряли фокус. Но каждое, даже самое мелкое изменение в его лице было поймано слегка расширившимися зрачками Эстебана. Догадливый Эстебан тут же резко толкнулся бёдрами вверх, одним движением загнав весь член до самого основания. Пьер мгновенно обмяк и тяжело рухнул грудью на грудь Эстебана.       Оправившись от головокружения, Пьер начал медленно и напряженно подниматься и опускаться. Каждое движение приносило и боль, и затопляющее удовольствие. Именно он сам поднимал и опускал свою задницу, контролируя глубину и ритм. Его руки скользнули с худых плеч, чтобы обхватить свой собственный твёрдый член, но Эстебан мгновенно перехватил его запястья и снова вернул их наверх, прижав к своим плечам. — Я этим займусь, Пьеро.       Пьер не был уверен, отчего именно дернулся его член: то ли от прозвища, то ли от руки, обхватившей его и покрытой скользким лосьоном для тела. Дабы сохранить остатки гордости, он решил, что от второго. Эстебан явно не собирался всерьёз помогать ему справиться с возбуждением, он просто слабо держал член Пьера, иногда лениво водя рукой вверх-вниз. Зато другая рука, которая мяла и щипала его соски, действовала куда более старательно. Пьеру ничего не оставалось, кроме как ещё активнее «заниматься самообслуживанием». Он энергично скакал туда-сюда, насаживаясь на член, но от нетерпения делал это довольно беспорядочно и неуклюже.       Потерявшийся в похоти Пьер сильно возбудил Эстебана. Он подался вперёд, захватывая поцелуем уже приоткрытые губы и одновременно с этим резко толкнулся бёдрами вверх, а руками крепко схватил Пьера за талию и с силой потянул вниз, вгоняя член на небывалую глубину. Он сделал больше десятка яростных толчков, а после, вскрикнув, Пьер кончил, забрызгав спермой его живот. Сладость оргазма заставила задний проход Пьера непроизвольно сжаться. Эстебан собирался вытащить и кончить снаружи, но горячие, жадно сжимающиеся стенки мгновенно выдавили из него струи густой спермы.       Оба были насквозь мокрые от пота, тяжело дышали, прижавшись друг к другу грудью, и их сердца были так близко, что они не могли определить, какое из них бьется сильнее. Пьер так и не спросил, почему Эстебан наотрез отказался воспользоваться принесённой им смазкой и презервативами.       В этих долгих отношениях предпочтение отдавалось молчанию. В гробовой тишине, длившейся годами, постепенно сформировалось искаженное понимание, ясное лишь для них двоих. Многое оставалось невысказанным, но оба всё понимали. И от этого фраза «Я скучал по тебе», которую Эстебан сейчас шептал Пьеру на ухо, казалась особенно ненужной.       Пьер ответил на это поцелуем в лоб.       Когда Эстебан отстранился, он поднял Пьера, снимая его со своего члена. Смешавшаяся с лосьоном сперма потекла вниз, но была собрана полотенцем и небрежно вытерта. Ноги Пьера лежали на сгибе руки Эстебана, и он вдруг поймал себя на странной мысли, что эта поза кажется ему даже более интимной, чем когда он сидел сверху. От смущения защипало лицо. — Отпусти, я пойду в душ.       Эстебан не пошевелился и лишь хитро улыбнулся. Пьер запоздало вспомнил кое-что и издал раздражённый вздох. — Но если мы сейчас не поедим, ужин, который заказал мой муж, совсем остынет.