Сорванный голос и тихая песня. Часть 4
10 апреля 2026 г., 19:59
За час до концерта Феликс чувствует, что горло сжалось. Он пробует говорить — выходит сиплый, чужой шёпот. Паника поднимается от живота к груди, руки начинают дрожать.
Он выбегает в коридор, забивается в пустую гримёрку. Закрывает дверь, садится на пол. Дышит. Не помогает.
Спустя две минуты дверь открывается. Джисон. Как всегда, без стука.
— Я знал, что ты здесь.
— Не могу петь, — голос Феликса ломается. — Хён, я не могу. Они ждут, а я...
— Тш-ш-ш, — Джисон опускается перед ним на корточки. Берёт его руки в свои. Ладони Феликса ледяные, а у Джисона — горячие, как печка. — Слушай меня. Ты не один. Даже если голос не вернётся прямо сейчас — мы споём за двоих. Чанбин возьмёт твои партии, я подстроюсь. Но это не конец, понял?
Феликс мотает головой, из глаз текут слёзы.
— Нет, я не хочу подводить...
— Ты никогда нас не подводил, — Джисон сжимает его пальцы крепче. — А теперь закрой глаза.
Феликс закрывает.
И тогда Джисон начинает петь. Очень тихо, почти шёпотом. Губами касаясь мочки его уха. Это куплет из их новой песни — той, которую ещё не выпустили. Строки про ураган, про свет в конце туннеля, про два сердца, которые бьются в ритме, даже когда мир рушится.
Голос Джисона вибрирует, переходит в тепло, разливается по коже мурашками.
— Ты мой якорь, — шепчет он между строчками. — А якоря не тонут. Мы справимся.
Феликс открывает глаза. Слёзы ещё не высохли, но дрожь ушла.
— Попробуй, — просит Джисон. — Тише-тише. Просто одно слово.
Феликс делает вдох и говорит:
— Спасибо.
Голос хрипит, но он есть.
Они выходят на сцену через десять минут. Феликс поёт не идеально — где-то срывается, где-то берёт паузу. Но публика не замечает. Потому что рядом с ним Джисон, который в каждой паузе поворачивается к нему и улыбается. И Феликс улыбается в ответ.
А после концерта, за кулисами, Чан молча обнимает их обоих и говорит:
— Вы — лучшее, что есть у этой группы.
