Love your way you lie/Люблю то, как ты лжешь

Доброго времени суток,

Дорогие Читатели!

Мой творческий перерыв окончен.

Я даже успела, неожиданно для себя — начать писать кроссовер =)

Но, пора вернуться к нашей сладкой парочке.

Поезд отправляется.

Приятного чтения.

Музыка: The Honest Shadow — Silver Lining The Honest Shadow — Leave Behind The Honest Shadow — A Solid Silence 2022 USA Ada & Leon Холодная утренняя свежесть обдавала кожу своими хлесткими прикосновениями, заставляя Аду неприятно вздрагивать, когда порывы мокрого ветра проходили через ткань её длинного шелкового бордового платья-камисоль на тонких бретелях. Хоть на азиатке и была надета кожаная тонкая бежевая приталенная куртка, городская прохлада, каким-то образом, все равно отнимала едва скопившееся тепло от худощавой спины, словно сдирая с нее скальп, обнажая нервы наружу. Шпионка чертовски переживала, сжимая ручку небольшого чемодана на колесиках, с водруженным на него, серебристым кейсом. Ее время на побег вышло. И все это, по вине одного очень назойливого агента, которому вдруг захотелось увязаться за ней. Длинные ресницы сморгнули попавший в них холодный поток, выходящий из-под подземного перехода, короткая сдержанная улыбка промелькнула на ее лице.

Мальчик, наконец-то, повзрослел и решил правильно выстроить приоритеты.

Такси Леона остановилось на парковке возле спорткомплекса «Мэдисон-сквер-гарден» между Седьмой и Восьмой авеню. Под этим огромным зданием, находился главный междугородний железнодорожный вокзал и самый загруженный транспортный узел в западном полушарии «Пенсильванский вокзал (Пенн-стейшн)». Почему Ада выбрала этот тип передвижения мужчине было не известно. На машине было бы безопасней, но тяжелее. К тому же, зная о ее «положении», во что верилось пока с трудом, он понимал, что женщине ее возраста необходим был комфорт, а не скитания по придорожным мотелям-заправкам, с дерьмовой едой и антисанитарией. Вчера, из того странного дома, они разъехались почти сразу, обещая друг другу встретится в зале ожидания на пути к маршруту «The Crescent»* — ведущей в Новый Орлеан, через Атланту. Ада, по своему обыкновению, была не очень многословна, ссылаясь на нехватку времени.

С чего она решила, что этот хитрый мудак содержит слово?

Руки мужчины сжимались от настигнувшей его, резкими волнами, злости. Она проходила по венам, словно инородное вещество, заставляя кровь закипать. Раздражая болезненные воспоминания о том, что он пережил, когда узнал, что шпионка мертва, почти наблюдая за этим, через стены разрушенного в клочья здания ее последнего убежища.

И все произошло из-за этого ублюдка.

Несомненно, он не оправдывал азиатку в ее собственном выборе пути, но она, явно не заслуживала смерти.

***

Когда Леон вернулся домой была глубокая ночь. Прошедший ливень, слегка смыл пыль и грязь с «уставшей» за эти несколько дней машины. Пока Кеннеди разъезжал по городу, исследуя найденные координаты в данных на флешке, мужчина немного выпал из времени. Чтобы сосчитать пропущенные звонки от Биркин и Харпер, не хватило бы и пальцев с двух рук, а то и ног. Даже Редфилд сделал несколько редких беспокойных вызовов на брошенный Леоном смартфон, который тот специально оставил в тумбочке, возле кровати.

Эти сволочи следят за мной, поэтому я не должен лишний раз облегчать им работу.

Агент подозревал, что в команде помимо Мин Шена были ещё крысы, которые внедрились туда и прочно оборудовали свои норки у всех на виду. Словно осязаемые призраки, они касались особо интригующих и необъяснимых событий своими костлявыми жадными ручонками, оставаясь всегда в тени.

Нельзя верить никому, пока я во всём не разберусь.

Только я один.

И Шерри в это лучше не впутывать.

Иначе ее могут использовать против меня.

Еще раз пролистав данные с носителя, Кеннеди хмыкнул. Откуда у француза была эта информация? Вернее, зачем она ему? Если с Адой он был знаком лично, а ее послужной список, будучи наемницей, итак тянулся за ней громкими нераскрытыми делами на высших уровнях правоохранительных органов США.

Надеюсь, Ада ответит мне на эти вопросы.

За их, в очередной раз, продолжительное расставание, Леон почувствовал на грани ощущений, что в его любовнице что-то изменилось. Она стала мягче, рассеяной, немного зажатой. Хотя, обычно, азиатка всегда управляла ситуацией, как поводырь вела Кеннеди через дебри неизвестности и плотного пыльного слоя прожитого времени, в ожидании их новой встречи. Он запомнил только ее сильные черты, они яркими огнями тлели в его памяти. Но, сейчас, он понимал, что прошедший интервал, в котором ему была отдана роль «слепо следующего» за ускользающим мимолетным фантомом — окончен. Ада устала. Леон видел это по ее лицу. Сколько бы он не пытался, разгадать этот ребус, с ее постоянными намеками на отношения, кажущимися невозможными из-за их образа жизни, ничего не выходило. Он застревал где-то посередине, между скрутившей его руки работой в агентстве, где мужчина внушал себе, что занимается очень важным делом, разгребая то дерьмо, что не доверят никому другому, и собственными убеждениями в то, что непременно, если их заметят вместе, хотя бы мельком, вся привычная обыденность, которую он с трудом построил, разлетиться карточным домиком по поверхности его бессмысленной жизни, чью Ада постоянно спасала. Потому что, он был ей не безразличен. Потому что, она надеялась на момент его просветления и принятия ее, осознания ее важности, не только как любовницы, у подножия его кровати, но и чего то большего. Возможно, даже личного, на уровне рефлексов, собственного островка тихой жизни, от которого Леон упорно бежал. Хотя в своих мыслях, в тайне, мечтал, но боялся принести в жертву себя, свое положение, карьеру и друзей. Он оказался снова, один на один, с холодящим чувством выживания в этом непростом мире, который вряд ли бы оправдал его выбор. Как и Раккун-сити, он испытывал его на прочность и Кеннеди теперь готов был принять этот вызов.

***

В зале ожидания было непривычно много народа и очень шумно. Леон взял с собой только дорожную сумку, ему не нужно было много вещей. На первое время хватило бы пару джинсов, несколько футболок, чистое белье и деловой костюм, на всякий случай. Разумеется, для того чтобы оставаться инкогнито, пришлось бы пользоваться наличкой. Поэтому агент достал из сейфа в спальне заранее отложенную сумму, на такой непредвиденный случай. Оружие Кеннеди брать не стал. Его сразу бы вычислили ещё на рамке металлоискателя при входе на вокзал.

Могу представить, что еду в отпуск. Наконец-то.

В толпе вечно спешащих людей, замыленный взгляд из-за отсутствия сна, приметил знакомые очертания стройной фигуры в темно-красных, бордовых оттенках, с кремового цвета открытыми босоножками на высоком каблуке.

Как всегда. С годами она не изменяет своему стилю.

Ада не спеша везла свой чемодан по, идеально уложенной и блестящей начищенной, белой плитке. Хоть она и часто жила в этой части Америки, но на этом вокзале была впервые. Ее очень сильно впечатляла архитектура здания этого исторического места, снесенного в 1963 году и перестроенного на фундаменте старого в 1990 году. Просторный зал с арочными стеклянными потолками, с помощью которых, архитекторы хотели создать естественное освещение, завораживал своим масштабом. Через прозрачные панели можно было смотреть прямо на небо, затянутое кучными серыми облаками, размазанными по воздушному пространству. Современные светильники бликами ложились на блестящие поверхности столов ближайших кафе и скамеек для посетителей. Манящие яркостью красок неоновые вывески, будоражили зрение. Аде не пришлось искать Кеннеди в окружающей ее толпе. Он сам подошёл к ней, едва касаясь женской спины через ткань куртки. Азиатка обернулась, поравнявшись с мужчиной одетым в привычные темные плотные джинсы с выдающейся пряжкой ремня, в монотонной серой спортивной футболке, идеально сидящей на чертовски сексуальной фигуре и черной кожаной любимой куртке, которую подарила ему Биркин, в один из дней рождения агента. От чего-то потеплело в груди, а волнующее чувство неизвестности усилилось. Ада обняла Кеннеди, просовывая холодные руки под его куртку. Прижимаясь всем телом, она скользила ладонями вверх, по широкой мужской горячей спине, вдоль позвоночника, царапая ноготками ткань футболки на плечах. От такого откровенного приступа нежности, у агента даже пересохло в горле. Для него странное поведение шпионки было чем-то новым. Но, он не стал упускать момент и обнял женщину в ответ, подмечая что та одета, явно, не по погоде. — Замерзла? — дыхание Ады щекотало его шею, контрастируя с ее ледяными пальцами. — В той квартире не было теплой одежды, — буднично произнесла она, втягивая носом родной мужской тяжелый запах одеколона, смешанный с его собственным неповторимым ароматом кожи. По правде говоря, сейчас, в эту самую секунду ей было плевать на все. На побег, на китайца, который в любой момент мог вынырнуть из-за угла, на Семью, Амбреллу и все то дерьмо, которое их окружало. Они были вместе и этого достаточно. За 25 лет, прошедших с момента их встречи в Раккун-сити, шпионка не была так счастлива, как сейчас. По-настоящему, искренне и это хотелось выразить, если не словами, то хотя бы через прикосновения. Аде трудно было говорить о чувствах, а ещё труднее, было их показывать. Но она старалась, для Леона. Он этого заслуживал. Акустическая система оповещения, в унисон с информационным голографическим табло расположенным под потолком и на стенах вокзала, объявили о посадке на их рейс. У азиатки было заранее забронировано двухместное купе в спальном вагоне. С премиальным обслуживанием, отдельным душем и туалетом и личным помощником-проводником. Их состав, любезно предоставленный и обслуживаемый американской компанией Amtrak, отправлялся с вокзала Moynihan Train Hall — это одна из частей общего комплекса «Пенн-стейшн». — Нам пора. Идём, — Ада сомкнула губы и коротко взглянув на Кеннеди отошла, оглядываясь по сторонам в поисках нужного указателя и возможного преследования. На первый взгляд все было спокойно. Тревожное, копошащиеся чувство, все ещё не отпускало. Возможно, когда она окажется в поезде, в закрытом пространстве, в уединении с человеком, мысли о котором пожирали ее сознание, она почувствует себя в безопасности, но сейчас… — Кажется, нам туда, — Леон кивнул в сторону горящей вывески с наименованием платформы, — дай мне чемодан. Его рука галантно перехватила ручку ее сумки на колесиках, но кейс азиатка предпочла нести сама. Кеннеди недовольно хмыкнул, но не стал спорить. Они шли по коридору переливающегося подсветкой, указывающей направление движения для посетителей. Какая-то музыка пробивалась сквозь шум и гул прибывающих поездов. Маленькая сумочка с ремешком в виде тонкой цепочки, висевшая на плече Ады, раздражающе болталась в воздухе при быстрой ходьбе. — Что в кейсе? — наконец, разродился любопытством, ворчливый мужской голос. — А сам как думаешь? — рука шпионки сильнее сжала ручку с кодовым замком, то что лежало внутри очень много для нее значило. — Это ты мне скажи, — он злился, но старался не показывать этого. — Взрывчатка, Леон. Хочу, напоследок, взорвать этот сраный вокзал. — Интересный план, — агент подхватил ее дурацкую шутку, когда они добрались до нужного места на станции.

***

Вагон оказался очень уютным. Когда они попали в свое купе кровать была уже застелена чистым бельем. Небольшая душевая кабина справа от входа была встроена прямо в стену, а напротив, на том же уровне, находился туалет. Синяя мягкая отделка вагона сочеталась с изогнутыми формами современного дизайна, минимализма и простоты в компактно устроенной комнате. Ада прошла внутрь первая, скидывая с плеч свою сумку вместе с курткой. На прикроватной стойке располагались пустые вешалки под верхнюю одежду, подсвеченные теплыми светодиодными оранжевыми вставками. Женщина поспешила ими (вешалками) воспользоваться, оставив серебристый кейс на верхней полке над кроватью. Кеннеди последовал ее примеру и тоже разделся, предварительно убрав их багаж в специальное раздвижное отделение, расположенное под сидячей поверхностью небольшого диванчика около окна. Иногда, ему приходилось ездить «по работе» на таких рейсах достаточно далеко, потому что Леон не особо любил перелеты. Да и вообще, к воздушному пространству у него было свое, в основном, негативное отношение, после того случая с неудачной посадкой авиалайнера в Китае. Он путешествовал исключительно по земле, редко и при острой необходимости, на самолёте. Именно поэтому, в его распоряжении была быстрая машина для комфортных поездок «с ветерком» и не менее удобными сидениями для больной спины, которая с годами отзывалась всеми падениями, «швыряниями огромных монстров», кончающимися всегда ударами о прочные стены и подобными вещами, которые агент мог с трудом вспомнить. Поезд вот-вот должен был отправиться. Из приоткрытой двери купе показалась женская блондинистая макушка их проводника. Молоденькая миловидная девушка прошмыгнула в комнату с электронным планшетом в руках. — Здравствуйте, меня зовут Миранда, я Ваш личный помощник-проводник на все время пути, — блондинка натянуто улыбнулась, чеканя затертую до дыр фразу, — давайте проверим Ваши документы. У Кеннеди с собой были только водительские права и его глаз неловко дернулся. Даже, при всем при этом, общая база пассажиров была доступна всем департаментам страны, поэтому упоминание его фамилии могло с легкостью помочь Шену определить его местоположение, по крайней мере, пока Леон находился внутри чертовой металлической коробки, тупо следующей заданному маршруту.

Выследить «в поле», после высадки, китайцу труда не составит.

Ада непринужденно выудила из сумочки два паспорта.

И когда она все успевает?

Девушка присела на диванчик, сканируя специальные водяные знаки на страницах документов. Леон смотрел за ее действиями пристально, пока она сверяла все данные с заявленной бронью. — Мистер и Миссис Янг правильно? — Да, — Ада положила ногу на ногу. Длинный разрез ее платья приоткрыл взгляду мужчины аккуратное бедро, как бы говоря: «У меня тоже есть на что посмотреть». — Что ж приятного пути, если что-нибудь понадобиться, нажмите на кнопку на панели возле кровати. И, — девушка сглотнула, ощутив напряженную обстановку в помещении краснеющими кончиками ушей, — постарайтесь сильно не шуметь. Дверь за ней захлопнулась, а на лице Леона промелькнула игривая полуухмылка. — Значит мы теперь женаты? — Только на сегодня, не обольщайся, — ноги азиатки освободились от обуви и женщина растянулась во весь рост на мягкой кровати. Ее волосы растрепались по подушке, попадая в рот. Она слегка высунула кончик языка и провела по нижней губе пальцами, снимая отдельные волоски, под пристальным взглядом агента. — Что? — вопрос, безответной дымкой, повис в воздухе. Поезд тронулся. — Думал о том, что ты чертовски красивая. — Неужели? — Ада выгнула бровь, — А пялился на другую. Нравятся блондинки? Не замечала за тобой. Женское тело объятое бордовым шелком перевернулось на бок, освобождая для Кеннеди место.

Она явно решила разговаривать привычным ей способом.

Мужчина тихо разулся и сбросил на диван футболку, оставшись только в джинсах. Он лег рядом, сразу притянув шпионку к себе за талию, сминая под пальцами шелковистую ткань вместе с кожей. Ада облизнула губы и уставилась на него черными расплывающимися желанием глазами. — Я не пялился, а смотрел в ее планшет, не хочу светить физиономией перед «своими коллегами». — Слишком долго смотрел, — женщина нагло закинула на Кеннеди левое бедро, скользя пальцами по обнаженной груди, изучая ее рельеф заново. Мужская рука, требовательно, но не сильно, сжала волосы на ее затылке и приблизила к себе для поцелуя. Он был глубокий, жадный, влажный, опустошающий кислород в их легких. Ада нащупала бугорок под плотной джинсой и ощутимо погладила Кеннеди между ног, борясь с застёжкой его ремня, пока Леон решил нависнуть сверху, беря женское тело под свой контроль. Он облизывал, целовал и прикусывал кожу на ее шее, пока азиатка терялась в ощущениях от его пальцев уже массирующих там где надо, через тонкую ткань нижнего белья. Кулирная гладь, спрятанная за тонкой прозрачной сеткой на ее трусиках, создавала приятное трение ее половым губам, впитывая в себя вязкую смазку. От осознания того, что Леону она нравилась в таком виде: предельно мокрой и «грязной», ей хотелось сделать с ним тоже нечто подобное. Ада освободила член любовника от мешающей преграды в виде джинсов и трусов, приспуская их до колен и взяла в руку его толстый ствол, медленно скользя по нему сжимающей в тиски рукой, размазывая вытекающую с головки смазку. Леон тихо застонал, с силой продавливая свои пальцы вместе с тканью белья азиатки в тугое отверстие ее горячей дырочки. — Сядь на меня сверху и возьми его в рот, — нетерпеливые руки задрали женское платье обнажая шпионку по пояс. Они поменялись местами, стремительно, ведомые инстинктами и животным возбуждением. Женщина скинула с себя мешающую тряпку на пол и выгнулась перед лицом агента, раздвигающего ее упругие ягодицы. Леон плавился от влажного горячего рта азиатки умело вбирающую в себя его ноющий член. Она сладко причмокивала, виляя задом, пока Кеннеди, сдвинув уже насквозь мокрую ткань трусиков, касался языком разбухшего клитора. Он обводил его кончиком, медленно посасывая, слизывая природную смазку, пока его собственное возбуждение было «в руках» шпионки. А точнее, на поверхности ее языка, которым она играла с дырочкой уретры. Маленькая шустрая ладонь ласкала его яички в такт поступательным движениям, пока другая, нашла возбужденную грудь, сминая и оттягивая твердый сосок. Ада хотела всего и сразу. Она понимала, что любовник не мог быть везде, где ей бы хотелось, но чувство собственной фантазии решало за нее. Кеннеди становилось все труднее контролировать себя, из-за женских возбуждающих стонов, когда его пальцы ощутили ритм и двигались в шпионке одновременне с ее движениями губами. Ада сильно и глубоко брала в рот, ожидая, что агент будет также делать с ней в ответ. Сразу три пальца проникло в ее тугое кольцо мышц, заставляя женщину сжаться от приятной боли. Они расходились и сходились в ней наращивая темп, пока Ада не начала жалобно скулить, запуская пальцы между своих ног. Она гладила себя, представляя как Кеннеди трахает ее, пока сама берет в себя чужой член, который захватывает ее рот, мешает дышать, пробивает на слезы. Она слышала стоны любовника, который перестал их скрывать, наверняка, его преследовали такие же грязные фантазии с участием азиатки, только от его лица. Леон сжал ее бедро, обильно кончая прямо на язык опешивший женщине. В этот раз ему было настолько хорошо, что он сдался первый, Ада вытерла остатки спермы со своих губ. Все ее нутро горело, ведь она, до сих пор, не смогла сбросить напряжение. Ее любовник понимал это и сел, разворачивая женщину к себе лицом. — Ты так сильно старалась для меня, теперь моя очередь, — Леон посадил ее на «себя», проскальзывая в мокрое горячее, дразнящие влагалище, ощущая новый прилив возбуждения, отчетливо фиксирующее его женским довольным стоном. Ада приоткрыла рот и, откинув голову, двигалась на его члене, сжимая его своими мышцами сильнее. Рука Кеннеди мяла ее грудь, оглаживая аккуратный круг, стискивая в пальцах возбужденную темную горошину по центру. Его движения бедрами снизу, помогали азиатке ощутить нужный ритм. Она задыхалась, прикрывая глаза, устроив руки на его обнаженных плечах. Леон взял шпионку за горло, когда почувствовал как её тело дернулось и несильно сжал, ощущая жжение на коже, от оставленных следов от ногтей. Он бросил женщину на кровать, притягивая к своему паху, задрав вверх ее разведённые ноги. Член проникал глубоко, беспрепятственно касаясь сплетения внутри, того самого комочка нервов, заставляющего кричать и умолять. Но Ада не могла себе этого позволить, по крайней мере сейчас. Она прикусила собственное запястье, комкая под вспотевшими липкими пальцами одеяло. Оргазм накрыл их обоих почти синхронно. Приятная дрожь опустошала, расслабляя напряженные до предела тела. Грань между их безумием и реальностью постепенно возвращалась к исходной точке, надёжно сохраняя в памяти этот момент. Внезапно, к горлу шпионки подступила неприятная, вырывающаяся наружу, слабость. Она скатилась с кровати и рванула в сторону туалета, едва держась на ногах после резкой смены положения и движения поезда, качающего вагон. Она закрыла за собой дверь, становясь на колени перед унитазом.

Очень вовремя ты даёшь о себе знать, малыш.

***

Пока Ада боролась с тошнотой в уединении, Леон разделся и включил кондиционер. Ему было жарко и хотелось в душ, но, как воспитанный мужчина, он предпочел пустить даму «вперёд». Пока любовники были поглощены друг другом, то, даже не заметили, как покинули Нью-Йорк. Поезд сейчас пересекал какую-то лесополосу с редеющими деревьями, из-за лесопилки по-соседству. Все в этой стране продавалось и покупалось. Будь то лес, люди или даже свежий воздух. После короткой ночной передышки снова хлынул дождь и Кеннеди уже смотрел, через запотевшее стекло, на мутные очертания зелени и размытые тени придорожных мелькающих столбов, с редкими указаниями преодоленных миль. Он лег на спину, уставившись на крышу вагона, перекрытую натяжным потолком с подсветкой. Его пугала мысль о том, что шпионка могла не врать. О том, что он, возможно, мог стать отцом. И не в своих несбыточных мачтах, а по-настоящему, взяв на себя ответственность за этого ребенка. Родителей Леона убили, когда он был еще совсем маленьким. Его чудом спас полицейский и поэтому, вся жизнь Кеннеди была посвящена охране людей и служению закону. Но с годами, он понял, что даже тот бессилен перед властью и огромными деньгами. Эти проблемы решались по-другому. Терроризм процветал, как и корпорации, покупающие акции друг друга за бесценок, крепнув, собираясь из кусков в чудовищного Франкенштейна, которого агенту поручали уничтожить. Этот нескончаемый круговорот, вьющийся около его шеи, тугой петлей повторяющихся событий, раз за разом, провоцирующих новое дерьмо, вытекающее из старых гниющих ран, опустошили агента. Он стал черств ко всему. Возможно, и в этот раз, с этим происшествием в метро, где он, едва, выкарабкался — получится та же история. Кто-то слишком влиятельный, из-за кулис, хотел отомстить или продать свое «детище» подороже, устраивая демонстрацию на несчастных жителях города. Поглощенный своими мыслями Леон, не сразу заметил, как дверь, ведущая в туалет, приоткрылась. — Ты как? В норме? — прозвучал обеспокоенный мужской голос, перемешиваясь с прохладным, освежающим после секса воздухом. — Вроде да, — Ада краем глаза окинула вагон и мирно лежащего агента, — Я в душ, потом можем пообедать, если хочешь. Хотя есть ей сейчас не хотелось. Внутри нее все переворачивалось. Тело ломало, как после дичайшей попойки, глаза закрывались. Шпионка была готова упасть прямо в душевой кабине.

Никогда не чувствовала себя настолько паршиво.

Последнее, что запомнилось — это ощутимое покалывание где-то в районе лица, и тихое: «Скоро вернусь», щекочущее дыханием ухо. Ада провалилась в сон. Он был скомканный, как и все предыдущие. Ее организм последние дни работал на пределе возможностей. Нужно было притормозить, обдумать план, выработать стратегию. А она снова бежала сломя голову — это то, единственное, что у нее хорошо получалось, что работало безотказно. Ведь, шпионка знала, что китаец отыщет ее, рано или поздно. И что Леона или Картера не окажется рядом, чтобы защитить ее.

И что тогда?

Встать на колени? Просить и умолять?

Нет, такого не будет. Ей нужно было стать сильнее, хитрее. Смертоноснее. Она слишком размякла, полагаясь на мужчин.

Для начала нужно осесть. А дальше, сделаю визит к старым знакомым.

Но это будет не из лёгких прогулок. Отец задолжал им.

Придется «отработать».

Ада вскрикнула от очередного кошмара во сне и открыла ошеломленные глаза. Шпионке показалось, что ее руки были в крови. Небо заволокло тучами, а подсветка в купе отключилась из-за редкого движения. Женщину трясло. Она распахнула полотенце, в котором выходила из душа. Покрытая шрамами кожа была бледной, но целой. Торопливые руки накинули на худощавую фигуру платье, предварительно надев чистое нижнее белье. Ее волосы были растрепаны, наверное, она намочила их под струями воды пока мылась. Пришлось собрать их в небольшой аккуратный пучок, оставляя спереди белые волнистые пряди. Отсутствие рядом Кеннеди пугало ее. И с каких пор она стала зависима от него? Шпионка не знала ответ на этот вопрос. Стерев лишние границы помады с губ, она вышла в коридор, блокируя дверь их купе ключ-картой, любезно оставленной проводником.

Наверное он в вагоне-ресторане. А где ему ещё быть?

Если только… его не потянуло на блондинок.

Боже, какой абсурд, Ада.

Женщина улыбнулась, долгожданной обыденности, быстро вызывающей привыкание. ____________________________________ «The Crescent»* — реально существующий путь ночного поезда на юг США до Нового Орлеана через Вашингтон и Атланту. Когда я писала данную главу, а планировала я ее долго, хотелось учесть все, до мельчайших деталей. P.S. Главная интрига: что же в кейсе Ады? Ваши мысли в комментариях приветствуются.