"Самый несчастный ведьмак на земле"

Лютик был в ярости. Лютику было обидно и он собирался мстить. Геральт повёл себя как сволочь. Серьёзно, "если бы жизнь могла дать мне одно благословение..."? Мозги совсем отсохли, а? Уже забыл, через что они вместе прошли?! В общем, Лютик был крайне зол. И такую хрень прощать так просто не собирался. Наоборот, он хотел наглядно показать и доказать этому седому петуху, как сильно тот ошибается. И что это ему от их расставания станет хуже. Последняя фраза смутно попахивала драмой юной барышни, тоскующей за бывшим. Но правда, кто б ещё так ведьмачьи услуги нахваливал? Лютик порой подозревал, что ему стоило бы идти в торговцы – так зазывать клиентов ещё надо уметь. Но музыка... Эх, музыка. С её-то помощью он с Геральтом и разберётся. Подходящая песня рождалась сама – мелодия уже пару дней крутилась в голове, а слова ловко складывались в рифму. Лютик сочинял словно одержимый. Наконец, когда всё было готово, пришло время для репетиции. Однако, ему едва ли удалось пропеть первый куплет, как он сам себя оборвал. – Ты позабыл меня, ну что ж, прощай! В огне, мясник... Эта строчка словно встала поперёк горла. Сразу вспомнилась их первая встреча. Как ему прилетело кулаком от Геральта за такое прозвище. Нет, возможное возмездие не казалось таким страшным, но... Лютик точно готов пойти на это? Он потратил столько времени и сил, исправляя чужую репутацию. Сделал всё возможное, чтобы изменить старый образ в глазах людей. Его песни – пускай и не везде и не для всех – превратили ведьмаков в героев. А сейчас Лютик собирается вернуть все назад? При этой мысли по спине пробежали мурашки. Это было как-то... Неправильно. Даже жестоко. Он снова взялся за лютню, провёл пальцами по струнам, но уже тише, почти осторожно. Мелодия, ещё недавно дерзкая и колкая, вдруг прозвучала мягче. Словно сама пыталась сгладить острые углы, которые он в неё вкладывал. Лютик сначала замер. А после отчаянно покачал головой, повторяя сам себе: – Нет-нет-нет. Серьёзно, даже не думай. Даже не думай! Он должен его проучить. Эта песня изначально задумывалась как прощание. Как способ сказать "да иди ты к чёрту, придурок, я прекрасно справлюсь и без тебя!" Что по правде говоря, всё ещё напоминало тоску юной барышни за бывшим кавалером. Однако Лютик просто не мог заставить себя произнести слово "мясник" в отношении Геральта. Его руки безвольно опустились. Он устало сел прямо на траву, положив инструмент рядом с собой. Погода, как назло, была прекрасная. Птички пели, где-то вдалеке лениво стрекотали кузнечики. А солнце пригревало так, будто в мире не существовало ни ссор, ни обид, ни ведьмаков с отвратительным характером. – Проблема ведь даже не в том, что Геральт плохой. Будь это правда так, не было бы так обидно. Но на самом деле, он ведь очень хороший человек, – грустно поведал Лютик лютне. – Просто катастрофически неудовлетворённый жизнью. А она его, на минуточку, во все щели имеет! И тут он задумался. Что крайне опасно, потому что стоит Лютику задуматься, как его разум посещают просто десятки гениальных идей. Геральт неудовлетворённый жизнью. Геральт, неудовлетворённый... Уголки его губ медленно поползли вверх. Он зачем-то прикрыл лицо ладонью, но уже буквально через секунду заржал не хуже Плотвы. – Ну конечно! Чёрт возьми, это же всё объясняет! Лютик снова взял лютню в руки и сыграл короткий мотив. На этот раз мелодия послушно легла в нужное русло. Чуть насмешливо, немного игриво. Так, что поймут самые тугие умы. Это было даже лучше, чем он сначала себе представлял. Идеи кружились в голове, сталкивались, наслаивались друг на друга, как пьяные посетители трактира в разгар драки. Одна другой краше — и, что особенно приятно, каждая ещё более оскорбительная, чем предыдущая. Лютик усмехнулся. О, Геральт точно его за это убьёт! Значит, надо будет успеть исполнить эту песню как минимум в пяти следующих городах.

* * *

Геральт чувствовал себя неудачником. И виноват в этом только он сам. На Пути редко удавалось поддерживать связь с людьми. У него был только один друг – и даже того ему удалось благополучно потерять. По правде говоря, сперва всё шло очень даже неплохо. Никто больше не ныл всю дорогу, не пел, не пытался как-то развеселить... В общем, не отвлекал и не путался под ногами. Ну просто тишь да благодать. Однако со временем эта тишина стала давить. Не спасало ни фырканье Плотвы, ни собственные редкие разговоры. Сон к нему совершенно не шёл. Внутри копилось странное недовольство и постоянно чего-то не хватало. Вернее, кого-то. И желательно рядом. Таким образом, он снова отправился в дорогу. Люди вокруг вели себя странно. Поглядывали, перешёптывались, иногда хмыкали или откровенно хихикали ему вслед. Геральт не вникал. Мало ли, всегда найдётся повод посмеяться над ведьмаком. У него сейчас были заботы поважнее. Что сказать, Лютик действительно оказался заразой – прилипчивой, наглой, но почему-то нужной. Этого барда стоило бы найти, и как следует извиниться. Поиски немного затянулись, но в конечном итоге, Геральт всё же узнал, где конкретно он остановился, и поспешил туда. Дорогой, ведьмак порой думал о том, что сказать или сделать, но так ничего толкового и не придумал. Поэтому, как обычно, решил разобраться в процессе. Однако, когда он доехал, на горизонте уже вечерело. И перво-наперво встал вопрос поиска ночлега. Тогда-то ему и повезло. В первой же таверне, куда Геральт зашёл, выступал Лютик. Толпа, уже изрядно подвыпившая, отчаянно хлопала и подпевала. Трактирщик довольно потирал руки, а у самого барда глаза просто сияли. Старого друга он не замечал. Впрочем, как и все остальные. Не то люди так сильно увлеклись музыкой, или, скорее, алкоголем, а может и потрёпанный плащ сделал своё дело. Но ведьмак – практически всегда страх и ужас любого простого обывателя – остался стоять у стены так никем и не увиденный. Лютик почти закончил своё выступление, и Геральт уже просчитывал, как бы лучше к нему подойти, когда среди пьяниц послышалось восклицание: – Эй, бард! А сыграй нам снова свою последнюю песню! Ну, самую новую! Вокруг тут же послышался одобрительный гул. Толпа тут же принялась дружно скандировать и бить кружками по столам. Лютик засмеялся: – Хорошо-хорошо! Специально для вас, мои дорогие слушатели: "Самый несчастный ведьмак на земле!" Народ засвистел и заулюлюкал. А Геральт в недоумении застыл. Он все ещё пишет о нём песни? После всего? Может быть, его обида не так сильна? В конце концов, Лютик всегда отличался быстрой отходчивостью. В груди сдавило от нахлынувших чувств – надежды и вины. Но толпа явно не собиралась ждать, пока невидимый гость за их спинами разберётся в себе. Все требовали выступления барда, а тому было только в радость им угодить. Он поудобнее подхватил лютню и запел:

Я родился, и наверное, сразу был проклят.

Потому, и в ведьмаки сам сразу пошёл...

И так прозвал народ меня "Белым волком"

Но решенья проблемы своей так и не нашёл.

Геральт всем своим ведьмачьим чутьём ощущал, что что-то не так. Лютик ещё никогда не пел баллады от его лица. Не говоря уже о том, какой тон он выбрал для этой песни – с придыханием, несчастный, почти жалостливый. Он будто каждым своим словом выжимал из людей сочувствие. Но вместо этого выходил только смех. Что самое главное – бард против этого совершенно не возражал. Хотя обычно был оскорблён до глубины души, если люди не могли проникнуться "тонким" смыслом его песен. Вместо этого он, скрывая улыбку, продолжил петь ещё более трагично, чем раньше. Как на исповеди в церкви.

А я искал, сначала вроде бы как понарошку....

Всюду ходил такой мрачный, угрюмый и злой.

Что ж поделать, мой член размером с ладошку!

Многих я убивал, но в постели – совсем не герой!

На последних двух строчках он и вовсе резко ударил по струнам, завывая, словно только что голыми руками похоронил собственную мать. Но толпа в таверне смеялась так, что казалось, и стены дрожали. Кто-то подавился пивом, кто-то согнулся пополам, стуча кулаком по столу. У Геральта в голове не было ни одной мысли. Даже бранной. Он привык быть чудовищем в глазах людей. Привык, что его боятся, ненавидят, презирают. Но чтобы его вот так откровенно высмеивали? А народ тем временем вовсю подпевал:

Маленький член!

За что ж надо мной так Боги смеются?

Маленький член!

Этим "мечом" никого не сразить.

Маленький член!

С таким даже в бордели люди не суются,

И вся жизнь моя, просто один, безжизненный тлен.

На припеве бард слегка изменил подачу. Песня теперь звучала куда звонче, заразительнее. Чтобы точно надолго заседала в голове и летела свободной птицей по миру. Геральт коротко выдохнул, опуская взгляд. Уголок губ едва заметно дёрнулся — не то от досады, не то от осознания собственной глупости. Вот ведь Лютик, а. В самом деле, ядовитый цветочек. Сильно он его недооценил. И самого барда, и нанесённую ему обиду. Двадцать с лишним лет... Что ж, стоит полагать, ведьмак действительно это заслужил.

Я надеялся, что зелья мне как-то помогут.

Но теперь, не всегда мой член даже стоит!

Так невинным ягнёнком наверно подохну,

Если даже за деньги он так никого не прельстит.

Вот тут Геральту стало даже смешно. Он не воспринимал эту песню всерьёз. В конце концов, ему лучше всех присутствующих было известно что находится у него в штанах. Но превратить ведьмака в отчаянного девственника? Действительно, только Лютик мог до такого додуматься. И не побояться за это никакого возмездия.

Я к чародейкам ходил и думал, а вдруг наколдуют,

Но они лишь вздыхали и тихий свой прятали смех…

И теперь, надо мной даже монстры ликуют –

Над врагом посмеяться... Их хоть тут ждёт успех.

Геральту вдруг захотелось улыбнуться. Чего, по своему обыкновению, не сделал, однако это уже дело десятое. Пусть только попробует после всего этого спокойно встать и уйти. Он с радостью всыплет Лютику профилактических люлей. А то совсем ведь берега попутал. – Зараза. Толпа тем временем горланила:

Маленький член!

Самый несчастный ведьмак на земле.

Маленький член!

Кричали: вырастет, не переживай!

Маленький член!

Но годы прошли — и не вырос нигде…

И не открыть мне ворота в этот сладостный рай!

Растягивая последнюю гласную, бард наконец-то заметил знакомую фигуру в плаще. От испуга он едва не крякнул. Видать, понял, что ждёт его сразу же после выступления. Однако это не продлилось долго. Как уже правильно заметил Геральт, Лютик легко отходил от любых душевных потрясений. Монстры, разъярённые мужья, недовольный ведьмак – всё ему было как с гуся вода. Ничему жизнь не учила. А в окружении своих обожателей он тем более не мог потерять лицо. Возможно поэтому бард довольно быстро смирился с судьбой. Пожал плечами и посмотрел уже с вызовом. Как бы говоря: "Нет, ну а что ты хотел? Музыканта обидеть может каждый, не каждый в силах избежать последствий!" Песня не сбилась с ритма.

Я сражался с чудовищами, бился, даже с драконом.

Но страшнее напасти всё равно не встречал на Пути.

Как же хочется мне, насладиться сполна женским лоном,

Что к кикиморе страшной я тоже уже подходил...

– К кикиморе! Едрёна мать! – Ну она хоть живая, пускай и мертвая. Я б на его месте уже и дереву присунул! – Ага, как нашёл бы дупло... Люди хохотали как не в себя. Некоторые давились пивом и оно текло тонкой струйкой куда-то вниз. Кто-то утирал выступившие от смеха слёзы. Трактирщик, неожиданно щедрый сегодняшним вечером, вовсю плясал за прилавком. – Что ж поделать, если ни одна баба не даёт? – Вот же бедолага!

Я пытался забыться в боях и дешёвом веселье,

Думал, может, со временем тяга та как-то пройдёт.

Но выходит всегда одинаково, без исключенья,

Я молюсь и снимаю штаны – он почти не встаёт.

Всюду раздавались всё новые крики и улюлюканья толпы. Люди хлопали, свистели, стучали кружками по столам так, что те жалобно скрипели. Последние строки они пели уже хором:

Маленький член!

Вот в чём трагедия ведьмачьей судьбы!

Маленький член!

Ни проклятья, ни монстры — а вот это вот!

Маленький член!

Что мне остаётся лишь выть от тоски...

И повторять про себя, что я всё равно Белый волк!

Волна аплодисментов накрыла таверну волной — шумной, пьяной, просто неудержимой. Толпа ликовала. Трактирщик сиял так, будто лично изобрёл золото. Он уже махал кому-то, требуя ещё бочек, ещё кружек. Всё что угодно, лишь бы этот вечер никогда не заканчивался. Лютик стоял в самом центре всего этого безумия. Он широко улыбался, кланялся, и ловко ловил летящие к его ногам монеты. Подыгрывал публике, подмигивал самым шумным, театрально прижимал руку к груди, будто их восторг ранил его в самое сердце. – Давай ещё! – Да, давай снова! — Ох, благодарю, благодарю! — звонко отозвался бард, едва перекрикивая шум. — Однако боюсь, если я исполню эту прекрасную песню ещё раз, уважаемый ведьмак где-нибудь поблизости окончательно решит снести мне голову! Зал загудел ещё громче. Без особых усилий пробравшись сквозь пьяную толпу, Геральт наконец оказался прямо перед Лютиком. Никто не обратил на них особого внимания. Не сговариваясь, они вместе вышли на улицу. Вечер был поздний, но удивительно тёплый. Луна уже уверенно поднялась над горизонтом в окружении своих преданных звёзд. Ветер едва шевелил траву, неся с собой запахи разнотравья, чуть присыпанной пылью дороги и дыма от домашних очагов. Какое-то время оба молчали. Вроде бы, настал подходящий момент расплаты, но рука у ведьмака не поднималась. Вместо этого он спросил: – Ну и какого хрена? Бард хмыкнул и показал ладонью. Между большим и указательным пальцем появилось расстояние – сантиметров пять, не больше. Глаза его блестели в полумраке. – Такого. А что? Геральт опёрся плечом об стену, скрестив руки на груди. Он смотрел на него долго, чуть прищурившись, будто лениво о чем-то размышляя. Затем, тяжело вздохнул: – Полагаю, это справедливо. Тишина повисла в воздухе, густая, как смола. Лютик стоял непривычно тихий. Ветер теребил край его камзола, руки крепко сжимали лютню. За спиной, почти не смолкая, звучал приглушённый пьяный смех. А потом, словно резко что-то осознав, он закашлялся, выпучил глаза и едва не схватился за сердце: – Святая Мэлителе, Геральт, тебя что, укусили? Прокляли? Серьёзно, это самое близкое к извинениям, что я слышал от тебя! Ведьмак только многозначительно хмыкнул и улыбнулся краешком губ. На этом моменте, бард окончательно уверился в том, что ему это просто снится. Однако неожиданно, Геральт подошёл поближе к нему. Так, что он мог различить все оттенки жёлтого, спрятанного в чужом взгляде. Лютик отвернулся. – Впрочем, что бы ты сейчас не сказал и не сделал, знай, эту песню я исполнять всё равно не перестану! Ни за что и никогда. Ты даже представить себе не можешь, сколько денег я благодаря ей заработал! – Возможно, я смогу тебя переубедить? Его голова резко повернулась назад. Ведьмак тем временем пошёл обратно в таверну. Но уже не в зал, а наверх, где располагались комнаты. Бард поспешил за ним следом, наспех доставая ключи. Очень скоро он убедился в том, как безбожно соврал в своей песне.