А ты уверен?

18.04.2026 — А ты уверен? Рами — высокий, хрупкий, очень красивый молодой мужчина с волнистыми чёрными волосами и тёмными глазами — пристально смотрел в небесно-голубые глаза Всеволода. Тот был плотным, таким же высоким, но из-за более крепкого телосложения казался чуть ниже своего оппонента. Всеволод тяжело дышал. Его руки были сжаты в кулаки, светлые волосы чуть влажными от выступившего на лбу пота. В глазах читались отчаяние, решительность и любовь. Он был готов дать ответ. Но его губы пока оставались плотно сжатыми, язык не двигался, слова застряли где-то в горле, не в силах вырваться наружу. Несмотря на готовность, ему всё ещё было страшно — до дрожи в кончиках пальцев, до тупой пульсации в висках, до ощущения, что земля уходит из-под ног. Перед глазами пронеслись все три недели с момента их знакомства. Три недели назад. — Всеволод Витальевич, я вас выписываю, но вам необходимо восстановительное лечение. — Нейрохирург, молодая женщина, сняла очки и внимательно посмотрела на пациента. — Вот вам направление в реабилитационный центр. Там запишитесь к физиотерапевту, и он уже назначит вам те процедуры, которые необходимо пройти. — Да, конечно. Обязательно пойду. — Всеволод Тюленев, сорокалетний бизнесмен, взял направление, быстро пробежал глазами по бумажке, аккуратно сложил и положил в паспорт. — Доктор, а я могу надеяться на то, что ноги обретут чувствительность? И это «бревно» больше не вернётся? — Если вы перестанете нервничать и будете соблюдать все мои рекомендации, а также пройдёте лечение — возможно, не один раз, — там вас возьмёт под опеку врач, то, возможно, не сразу, но ноги ваши придут в норму. Не хочу вас пугать, но иногда это занимает годы. Услышав, как пациент на этих словах ахнул, доктор продолжила: — А иногда бывает, что чувствительность не возвращается никогда. И я должна вас об этом предупредить. Так что, дорогой Всеволод Витальевич, всё в ваших руках. И… если что — звоните. Я всегда к вашим услугам. На последних словах женщина улыбнулась. Ей очень нравился этот пациент. Он был у неё на больничном почти три месяца. У него диагностировали остеохондроз второй стадии с вовлечением конского хвоста. Конечно, требовалась операция, но пациент ужасно её боялся, и тогда Наталья Сергеевна приложила массу усилий, включая блокаду в копчик, которую тот перенёс стойко, — и конский хвост отпустил. Наталья Сергеевна очень хотела перейти на более дружескую ноту с Всеволодом, но, учитывая его заболевание, сейчас «подкатывать» к нему, а уж тем более в сексуальном плане, было глупо. У него помимо конского хвоста ещё наблюдалось онемение паховой области и внутренней поверхности бёдер. Так что ей пока оставалось только мечтать: пациента сейчас ничего не занимало, кроме собственного выздоровления. — И помните: долго сидеть пока не нужно. Каждые пятнадцать-двадцать минут вставайте и прохаживайтесь. — Наталья Сергеевна сказала это уже тогда, когда пациент был в дверях. — Да, я понял. Спасибо. Всеволод вышел из больницы, где провёл три месяца, поднял голову и помахал рукой мужикам, с которыми лежал в одной палате. У него было достаточно денег, чтобы оплатить одноместную палату, но, как представил, что долгое время будет один, решил лечь в общую. И ничуть не пожалел. Компания подобралась отличная, и время пролетело незаметно. Он не озвучивал, что богат, но кое-что всё же сделал: его помощник Владимир привёз в палату телевизор, кофемашину и кулер с водой. Всё это Сева пока не забрал — пусть останется мужикам. Им ещё долго лежать. Он подошёл к своей машине, погладил рукой. Вчера вечером её пригнал всё тот же Владимир, который порывался забрать шефа, но тот отказался. Не пожалел о своём решении. Зачем отвлекать лишний раз, когда Владимир сейчас остался за него? У того и без него работы было много. А теперь ещё нужно было заехать в реабилитационный центр, который находился в паре кварталов от больницы. Открыв дверь и сев в машину, Сева поморщился. Сидеть ещё было больно, но самое главное — теперь не страшно. «Бревно», которое мучило его почти два с половиной месяца, больше не появлялось, и он приятно ощущал свои ягодицы, не веря, что может сидеть и справлять естественные потребности без проблем и боли. Эту неприятную болезнь он заработал, как уже говорилось, три месяца назад — после похорон родителей, которые погибли в аварии. Они на всём ходу врезались в столб. Машину занесло. В крови отца обнаружили приличную дозу алкоголя. Мама погибла сразу — удар пришёлся по её стороне. Отец умер уже в скорой, когда его везли в травматологию. Всеволод считал себя виноватым в том, что почти не уделял внимания родителям. Работа, развлечения, беспорядочный секс — у него не было на них времени. Сам Всеволод спиртное не употреблял. Он просто брал от жизни всё, что она ему подкидывала. В сексе он предпочитал… всех. И красивых женщин, и не менее красивых, хрупких, похожих на ангелов мужчин. Правда, до группового секса, слава богу, дело не дошло — хватило ума не принимать в этом участия, хотя его неоднократно призывал к этому лучший друг Пётр. Тот, хоть и был женат, был редкостным поганцем, как в шутку называл его Всеволод. Вот так и прозевал он тот момент, когда родители растеряли любовь и уважение друг к другу. Скорее всего, от отсутствия семейности. Отец всегда на работе — он работал начальником на крупном заводе. Мама не работала, находилась дома. И хотя отец не ущемлял её в деньгах — встречи с подругами, спа, салоны, всего этого было вдоволь, — мама чувствовала себя одиноко, о чём много раз говорила Всеволоду, но тот всегда отмахивался: мол, она придумывает и совсем не берёт от жизни всё. И тогда мама нашла себе любовника. Молодого. И собиралась даже развестись с его отцом. Всеволод тоже об этом знал. И отец несколько раз звал сына поговорить и решить всё на семейном совете. Но сыну было некогда. Один раз отец позвонил в алкогольном опьянении и нёс какую-то чушь: что он любит мать, что не разведётся с ней, что не отдаст её никому. Сева опять не придал этому значения. И вот — авария. Теперь всё говорило о том, что отец… что он выполнил своё обещание. Через три дня после похорон Всеволод проснулся от жуткой боли в спине, с онемевшими ногами и «бревном» — жутким и толстым — между ягодиц. Сначала он впал в  депрессию, но она продлилась недолго: сидеть, ходить, справлять нужду было неестественно и мучительно тяжело. А уж про секс и вообще можно было забыть. Он не чувствовал член даже когда сам прикасался к нему. Это было странно и до одури страшно. Он пошёл к врачу, сдал анализы, прошёл МРТ. А потом — больница и долгое лечение, которое, конечно, улучшило его состояние, но он всё ещё чувствовал себя инвалидом. И чувство вины за смерть родителей добавляло к его состоянию моральной боли. Он, конечно, видел все намёки Натальи Сергеевны, но секс его сейчас совершенно не интересовал. Хотя чувствительность и утренний стояк уже вернулись, и где-то глубоко в душе этот факт его радовал. Но не сейчас. Сейчас ему совсем было не до утех. Сейчас нужно восстановить ноги — или попросту научиться с этим жить. Так, за раздумьями, он доехал до центра. Припарковался и пошёл в регистратуру.

***

Взяв талон, он поднялся на второй этаж и уже через десять минут сидел в кабинете врача-физиотерапевта. Почитав заключение и ознакомившись с выпиской, доктор — пожилой мужчина в смешной бандане вместо колпака — спросил: — Вы как? Обладаете временем? Лечение предстоит длительное. Вам больничный нужен? — Нет, спасибо. — Всеволод говорил спокойно, уверенно. — И да. Я буду делать всё, что вы скажете и назначите. Я руководитель, работаю сам на себя. С работой проблем не будет. — Отлично. Тогда я вам сейчас назначу процедуры. Доктор склонил голову над бланками, заполнил последний, потом вдруг взял трубку внутреннего телефона и кого-то набрал: — Что у нас с массажистом? Нет, не стандартный массаж. Да, он самый. А когда будет? Ну хорошо, спасибо. Я понял. — Он проворчал в трубку. — Ищите уже скорее. Сколько пациентов страдает. Платные массажи стоят дорого, да ещё и грамотного массажиста не найти. - Доктор с досадой в голосе положил трубку.  Он смущённо и раздражённо развёл руками. — К сожалению, у нас сейчас нехватка кадров. Массаж нужен не обычный, а специальный. Он очень болезненный, но очень эффективный. Всеволод кивнул. Он прекрасно понимал, что такое нехватка кадров — да ещё и квалифицированных. У него самого было два спортивных клуба, и женская половина клиентов долгое время просила ввести в привычные тренировки йогу. А где взять того, кто это грамотно может преподавать? Всеволод ничего не понимал в этих йогах, пилатесах и прочей ерунде, которая так нравилась женщинам. — Может, вы сами найдёте такого массажиста? — Доктор задумчиво поправил бандану на голове. — Он должен обладать знаниями, иметь образование, ну и сертификаты. Если вдруг найдёте — запишите всё, что у него есть, и покажете мне. Не вздумайте пойти к кому попало. С вашим диагнозом это опасно. Одно неправильное движение или нажатие не на ту точку — и останетесь без ног. Я не шучу. — Спасибо, доктор. Я понял. Удивлён, что вы так заботитесь о пациентах. — Ничего удивительного. Я просто люблю свою работу. Через неделю ко мне на приём. Талон вот, возьмите. Всеволод тепло попрощался с доктором. Действительно, не всегда можно встретить такого человека. Он ещё около тридцати минут провёл в центре: ему расписали время, и оказалось, что в центре он будет проводить почти полдня. Процедуры начинались с восьми утра и до половины третьего. — Ну что ж, будет время дочитать книгу.

***

Всеволод приехал домой, принял душ и собрался поехать на работу. Нужно было всё проверить. Конечно, во Владимире он не сомневался — иначе никогда бы не оставил того за себя. Но в конце концов он просто соскучился по работе.  По дороге ему позвонил Пётр. — Здорово, Тюлень. Ты как? Всё ещё в больнице? — Пётр только вернулся из командировки и давно не говорил с другом. — Здорово, Петруха. Нет, уже выписался. Утром. Сейчас еду на работу. — Рад за тебя. Может, пересечёмся? — Пётр улыбался во весь рот. Он был рад встретиться с Севой вне больничных стен и, судя по голосу, тот был более-менее в норме. — Ага. Давай. Вечером в клубе. Но я приеду ненадолго. — Ок. Вечером жду. Сева  предложил клуб, потому что они всегда собирались в VIP-зоне, и там были диваны, на которых в случае чего он мог растянуться, если устанет сидеть.

***

На работе всё было идеально. Тем более Сева был в курсе всех дел: Владимир регулярно докладывал ему, а сотрудники — тренеры, администраторы, бармены и даже уборщица тётя Саша — все приезжали к нему в больницу по очереди, рассказывая о своих делах и не только о рабочих. Всеволод Витальевич был тем самым руководителем, который заботился о своих сотрудниках не только потому, что был добрым. Довольные сотрудники — это залог успешной работы всей команды и всей фирмы в целом. Он к ним с добром и теплом — и они к нему с тем же. Когда Сева  прочитал все документы — часть из которых изучал стоя над столом, потому что через пятнадцать минут сидения ему становилось невыносимо больно в области копчика, так что лоб покрывался испариной, — он решил больше не сидеть над бумагами (там всё в порядке) и вышел в зал. Его тут же окружили и сотрудники, и клиенты. Все поздравили с выпиской. Он был доволен — столько тепла получил. А кто его не любит? Все любят тепло и ласку, даже формальные, которые выражались в улыбках и объятиях со стороны постоянных клиенток. В общем, Сева  цвёл и пах, как майская роза. Походив по залу, поговорив о том о сём, ответив на вопросы (что сам он временно не будет заниматься и брать клиентов под своё крыло, потому что ему предстоит ещё длительный курс реабилитации), Сева даже немного забыл о трагедии. И в этот конкретный момент это было только к лучшему. В зале он пробыл до самого вечера. Посмотрев на часы, выдвинулся в клуб.

***

Всеволод приехал в клуб немного раньше, оповестив Петра смс-кой, что он на месте. Пётр ответил, что будет через десять минут. Опустившись на диван и приняв удобную позу, он заказал свой любимый молочный коктейль и стал ждать. Его взгляд блуждал по залу, по столам, по людям, сидевшим за этими столами. И вдруг он осознал, что совершенно не скучал по этой обстановке. Сознание перенесло его в годы юности — когда они всей семьёй ходили в кафе или мама накрывала на стол вкусности, которые они все вместе готовили. И Сева, и папа активно участвовали в этой магии домашней еды. Ему стало так тоскливо, сердце сжалось, а в глазах защипали непрошеные слёзы. И тут он почувствовал на себе взгляд. Тёплый, пронзительный — такой, который, наверное, вывернул бы всю душу наизнанку, если бы в данный момент душа Севы была в порядке. Но душа и так была вывернута горем и болезнью, и поэтому взгляд сейчас больше ласкал, чем выворачивал.

***

Сева закрутил головой, но так и не понял, кто на него смотрит. Однако он успел заметить: удлинённые волосы чёрного цвета, перетянутые сзади красной лентой, высокую, стройную фигуру в чём-то длинном, до самого пола. Этот кто-то стоял в дальнем углу у выхода, и как только Сева обратил на него взор, развернулся и вышел из зала. — То ли девушка, а то ли видение… — пробормотал Сева. Но сердце забилось чаще, и ему было странно такое чувствовать. В это время в зал вошёл Пётр, увидел Севу и махнул ему рукой. Пётр направился к нему, по дороге ухватив официанта за рукав и быстро проговорив свой заказ. Тот склонил голову, пообещав сделать всё быстро. — Тюлень, мой дорогой. Привет. Они хлопнули рука об руку, затем Пётр наклонился и обнял друга за плечи. Потом уселся на диван поближе к Севе, чтобы они могли спокойно поговорить. Близился вечер и его разгар. Музыка заиграла типичная клубная, стала немного громче. — Ну рассказывай, как у тебя дела? Что врачи говорят? И вообще, как ты? — От Петра не ускользнуло, что Сева смахнул слезу рукой со щеки. — Ты знаешь, в целом нормально. Самое главное, что теперь мои ягодицы свободны и я точно знаю, что мой член на месте, — горько усмехнулся Сева. — Я чувствую и то, и другое. Но вот ноги и копчик… И Сева рассказал Петру все свои новости. Пётр слушал, покачивая головой и ногой в такт музыке. Когда Сева закончил, Пётр придвинулся ближе и с игривым взглядом спросил: — Так, может, тебе проверить своего младшего друга на боеспособность? Девочку или мальчика? А? Или может, и то и другое сразу? — Петруха, не зли меня. Я только что, можно сказать, заново ссать без задержек и усилий научился, а ты мне тут про секс говоришь. Ничего не хочу. Ничего. Хочу снова чувствовать ноги, а ещё хочу вернуть папу и маму обратно. Сева говорил спокойным голосом, отчего Пётр тут же перестал шутить. Сделал серьёзное лицо и сказал: — Тюлень, прости. Я тебе вот что хочу сказать. Есть у меня такой массажист. О! Кстати, — Пётр воскликнул, будто вспомнил что-то, что давно хотел сказать, — он же, кроме всего этого, преподаватель йоги. Ты же давно искал? Или нет? Или я путаю? Или, может, ты уже нашёл? Вопросы посыпались из Петра, как автоматная очередь. Потом, чуть подумав, продолжил: — И ты представляешь, я его только что в клубе видел. Правда, уходящим. Мы даже не поздоровались. Я пока развернулся, его уже и след простыл. — Да? Как интересно… А он квалифицированный? — В каком смысле? — Пётр наморщил лоб, и тут до него дошёл смысл вопроса. — А-а-а, ну конечно. Он дипломированный врач-физиотерапевт, работал довольно долго в больнице на реабилитации, правда в другом городе. Массаж делает просто чудодейственный. Он Олькину подругу на ноги поставил за три сеанса. Теперь все её подружки, да и сама Олька, посещают его раз в две недели. Типа он помогает им освобождаться от стресса. — Пётр скорчил смешную морду. — А-а-а, вон оно что… А ты не ревнуешь? — задумчиво спросил Сева. — Не-а. Не ревную. Как бы это сказать… — Он что, страшный? — Нет, он очень красивый. Тонкий, звонкий, нежный голос, такой как колокольчик, приятный, одним словом. Он, понимаешь… нетрадиционной ориентации. Не по девочкам он. — Пётр увидел лицо Севы и прыснул. — А чего тебя так перекосило? Как будто ты с мальчиками не спал. — А как он сейчас был одет? — Сева внимательно посмотрел на Петруху. Он как будто совершенно не обратил внимания на то, что говорил Пётр. — Да как? Как… да не знаю… что-то тёмное и длинное. Кажется. — А потом чертыхнулся: — Да одет как всегда, как все индийцы. Он же из Индии. Учился в России, да так и остался. — Индиец? А… волосы чёрные? — Ну да… а что? — Пётр ошарашенно смотрел на Севу. — Раз из Индии, конечно чёрные. — А волосы длинные? — Не очень. До плеча. Он их красной лентой подвязывает иногда. — Значит, не девушка и не видение, — прошептал Сева. — Тюлень… ты меня пугаешь. Чего ты там несёшь? Какое видение? Какая ещё не девушка? Ты о чём? — Всё нормально. Не обращай внимание. Да, познакомь меня с ним. Может, этот… как его зовут? — Рами. Его зовут Рами. — Этот Рами может действительно мне поможет. И кстати, при чём тут йога? И да, я ещё никого не нашёл. — Так он давно искал место, где мог бы преподавать лечебную йогу и делать свой массаж. Там у него что-то не получается с нынешним помещением. Я давно хотел тебе сказать, но с твоей болячкой как-то не хотел тревожить. — Хорошо. Я с ним встречусь. Тем более теперь мне это очень нужно самому. В центре, где я буду проходить реабилитацию, нет нужного массажиста. Но он должен быть каким-то особенным. Так доктор сказал. — Ок. Я созвонюсь с ним, а потом с тобой. Тебе когда удобно? — В центре я до трёх часов дня. Значит, после четырёх я буду на работе. И пусть документы захватит. Мне нужно их сфоткать, а потом доктору показать, чтобы он одобрил. — По рукам.