Гарри Поттер и Легион Чёрного Дракона

      После разговора с трибунами Гарри вернулся в свою палатку вместе с Дореей и помог пополнить запасы основных зелий, которые они растратили во время битвы и последующего лечения. Новое зелье «Восстановление крови», которое Гарри принёс с собой из прошлого, оказалось особенно эффективным, и некоторые легионеры выпивали его почти литрами, чтобы прожить достаточно долго, пока их порталы не доставят их в безопасное место. Каждый зельевар в Легионе постоянно варил его. Дорея и Гарри также делали больше зелья «Костерост» и «Ожоговой пасты», ко всему прочему Дорея так же готовила зелье «Нервный тоник» для восстановления поврежденных конечностей или частей тела. Хотя в основном им предстояло бороться с магическим уроном и проклятиями, в пылу битвы от них ожидалось, что они будут делать все возможное, чтобы справиться с любыми полученными ранениями, и наличие этих основных лечебных зелий обычно очень помогало. Обезболивающие и универсальные лечебные зелья ежедневно отправлялись в Легион, поскольку некоторые из этих ингредиентов было сложнее достать и они были более взрывоопасными. Возможно, имело место какое-то лицензионное соглашение, но Гарри это не слишком волновало, главное, чтобы зелья были под рукой и хорошего качества. Слишком быстро настало время ужина, и Гарри вытер пот со лба, переходя от одного кипящего котла к другому последние несколько часов. Он был бы очень рад быстро поужинать, а затем рухнуть в постель, насколько это будет возможно. Из того, что Арктур и Карлус рассказали ему, и что он передал Дорее, завтра Легион переключится на Румынию, надеясь прорвать пограничный заслон настолько, чтобы обеспечить быструю переброску шпионов и войск, пока силы МКВ завершат захват магов и восстановление порядка. По-видимому, министр Болгарии был захвачен во время первоначального вторжения, но отряд Девятой когорты спас его до того, как аколиты смогли убить его в отместку. «Ну, думаю, на сегодня у меня больше нет сил», — признался Гарри Дорее, но тут из входа в палатку раздался знакомый голос. «О, боже мой. А ведь я проделала весь этот путь ради обещанного мне ужина». «Касси!» — воскликнула Дорея, поспешив обнять свою кузину, а Гарри удивленно моргнул. «Что ж, это сюрприз, мисс Блэк, но, уверяю вас, приятный», — наконец выдавил из себя Гарри, прежде чем высокая и стройная женщина успела упрекнуть его за бездействие. «Теперь, когда я взглянул на ваше прекрасное лицо, я найду в себе силы для ужина, достойного вашей фамилии и вашей благородной осанки». «Кажется, от усталости ты стал говорить слишком витиевато, Гарри», — фыркнула Дорея, и Гарри, очень по-взрослому, показал бабушке язык, после чего незаметно откупорил и выпил перовое зелье. «Я понятия не имею, о чём ты», — заявил он, вызвав смех у женщин из семьи Блэк. «И мы обсолютно не видели валивший пар из твоих ушей», — покровительственно согласилась Кассиопея. «Но если ты готов использовать зелья, чтобы оставаться бодрым, и провести со мной время, я полагаю, я могу дать тебе немного времени, чтобы освежиться, прежде чем мы проведем вечер вместе в Пловдиве. Я знаю подходящее место. Даже во время войны там есть волшебный ресторан, существующий почти пять тысяч лет, и почти все это время им управляет одна и та же семья. Это будет не первый раз, когда они подают еду во время конфликта, и, я уверена, не последний». Гарри проскользнул в заднюю часть комнаты, чтобы использовать чары очищения и надеть более нарядную мантию, пока кузины тихо общались между собой. «Что заставило тебя так скоро вернуться на фронт, Касси?» — спросила Дорея. «Мы буквально только сегодня отбили Пловдив, а город был объявлен свободным от врагов всего час назад». «Дедушке Финеасу действительно плохо, Дорея, — мрачно ответила Кассиопея. — И ты знаешь, что ни отец Арктура, ни его старший брат в последнее время не блистали славой. Сириус в последнее время слишком много пьет после смерти жены, и ходят слухи, что Персей немного сочувствует делу Гриндевальда». «А дедушка принял окончательное решение?» — осторожно спросила Дорея. «Прежде чем это сделать, он попытается пережить эту войну», — вздохнула Кассиопея. «Гораздо проще нарушить то, что большинство сочло бы естественным порядком престолонаследия, если возводить в ранг героя войны». «Но для этого Арктур должен пережить войну», — поняла Дорея. «Вот в чем загвоздка», — подтвердила Кассиопея. «Я не могу полностью присоединиться к Легиону и принести присягу, так как мои семейные обязанности будут время от времени меня отвлекать, но мне приказано проводить как можно больше времени рядом с Арктуром, чтобы убедиться, что он переживет эту войну и будет в состоянии возглавить семью». «Ты уже говорила об этом с Арктуром?» — спросила Дорея. «Нет, — снова вздохнула Кассиопея. — Я его ещё не видела. Надеюсь, отложу это до завтра. Уверена, что легат не создаст никаких проблем, и я готова дать обязывающую клятву о неразглашении любых секретов Легиона, которые узнаю в процессе, но ведь наша семья и так уже предана Легиону. Более серьёзной проблемой будет справиться с моим колючим, словно ёжик, кузеном». «Он всегда был чувствительным мальчиком», — сказала Дорея, и Гарри с трудом сдержал смешок, услышав такое описание мужчины после того, как его политический соперник охарактеризовал его как «примерно такого же теплого и приветливого, как сосулька, и вдвое острее». Тем не менее, он переоделся и освежился, и, как бы ни была увлекательна драма семьи Блэк, он понимал, что пора идти на свидание, прежде чем на него снова обрушатся его обязанности. Выйдя из-за занавеса, Гарри слегка поклонился Кассиопее и взял ее под руку. «Миледи?» — спросил он. Она фыркнула, но взяла его за руку с той грацией, которую он ожидал бы от наследницы семьи высокого положения. «Не задерживайтесь допоздна!» — крикнула им вслед Дорея, и Гарри решил, что по зрелости ему следует промолчать, поэтому он просто сделал ей в ответ грубый жест свободной рукой. «Вижу, вы остаетесь джентльменом», — сухо заметила Кассиопея. «Я опасалась, что война лишит вас манер, обнажив примитивные инстинкты, управляющие вашими действиями». «Ох пожалуйста», — фыркнул Гарри. «Если моя последняя война не превратила меня в необузданного дикаря, то эта должна быть намного хуже. Ой, подожди…» «Хм, может быть, нам стоит подождать, пока мы не окажемся за защитными барьерами, прежде чем начинать эти разговоры», — решила Кассиопея, и Гарри с благодарностью согласился. «Расскажи мне поподробнее об этом ресторане», — настаивал он, пытаясь сменить тему разговора на что-то такое, что не создало бы им обоим проблем, если бы их подслушали. «Он называется «Радка», в честь женщины, которая, по-видимому, его основала», — начала Кассиопея. «Это не особенно известный факт, но Пловдив на самом деле является одним из старейших постоянно населенных городов Европы, история которого насчитывает тысячи лет. Большая часть магических знаний и важных артефактов давно была вывезена в другие места или присвоена завоевателями, такими как греки, македонцы или османы, и даже царь в разное время претендовал на город, поэтому его магическое значение не совсем такое, как можно было бы предположить, учитывая долгую историю города, но Пловдив сохраняет свою культурную значимость, если не что-то еще. Ну, и, конечно же, этот ресторан». «Конечно», — согласился Гарри, впечатленный знаниями Кассиопеи о городе. «Я бы не принял тебя за историка, но ты явно хорошо изучила Пловдив. Какие еще города получили такое внимание?» Кассиопея хитро улыбнулась Гарри. «Я всегда изучаю информацию перед поездкой в другую страну, мистер Поттер. Никогда не знаешь, когда такая информация может пригодиться, ведь не каждая поездка проходит гладко. Знание местной культуры, правительства, законов и нескольких интересных фактов значительно облегчает мне жизнь». «Неужели у Дома Блэк так много агентов на континенте?» — спросил Гарри, понимая, что, хотя Кассиопея и не была главным переговорщиком от своей семьи, она часто служила в охране и занималась шпионажем, поэтому нередко путешествовала под разными предлогами. «В последнее время это сильно осложнило мне жизнь», — проворчала Кассиопея, и ее улыбка сменилась хмурым выражением лица. «Последним днем я была в Испании, пытаясь уладить наши договоренности с королевской семьей Арагона, но после той бойни, которую устроил Калаварас, мне почти не с кем было начать переговоры». «Испанская политика и деловые сделки по-прежнему страдают от предательства Калавараса?» — с изумлением спросил Гарри. Он знал, что Испания в первые несколько лет подъема Гриндельвальда на континенте была погрязла в собственных трудностях, которые разрешились только после начала войны, но Калаварас присоединился к австрийцам четыре года назад! Наверняка королевская семья второй по величине провинции страны установила контроль над промышленностью до такой степени, что крупные контракты выполнялись, не так ли? «Это не совсем его вина, но он был достаточно садистом и злобным ублюдком, чтобы взорвать немногочисленные опоры, поддерживающие довольно гнилое и не самое качественное здание, после своего предательства», — объяснила Кассиопея. «Арагон всегда был одной из самых декадентских провинций среди волшебной Испании, и фракционность между двумя крупнейшими и наиболее компетентными дворянскими семьями достигла точки кипения. Насколько могли понять их аналоги-мракоборцы, Калаварас убил и подкупил их стражников перед встречей, предупредил самых подозрительных членов обеих сторон о предательстве другой стороны, а затем с помощью марионеток запустил первые проклятия. С этого момента все пошло по течению, и Калаварас, по-видимому, изо всех сил старался свести с ума холодные умы с обоих сторон на хотя бы несколько дней. Его последним ударом стала попытка захватить саму королевскую семью Арагона, которая, к счастью, провалилась». «Но это, несомненно, еще больше разворошило муравейник», — понял Гарри. «Полагаю, тебе удалось разрешить ситуацию в свою пользу?» «К счастью, — сказала Кассиопея, ведя его к невысокому зданию, расположенному за древними защитными заклинаниями от магглов. — Но мне пришлось провести там почти лишнюю неделю, разбираясь с по-настоящему надоедливыми волшебниками, которые больше времени тратили на то, чтобы заглянуть мне под мантию, чем на выполнение моих просьб пополнить запасы ингредиентов для зелий и алхимических реагентов». «Понимаю, почему это может раздражать», — пробормотал Гарри, а затем сделал паузу, пока довольно надменный болгарский официант усаживал их за столик и оставлял с меню. «Есть какие-нибудь фирменные блюда, которые можешь порекомендовать?» — спросил Гарри, оглядывая меню, напечатанное на нескольких языках. «И мясные шашлыки, и выпечка «Баница» должны быть превосходными и, к тому же, очень традиционными», — сказала ему Кассиопея, и Гарри кивнул, довольный обоими вариантами. «У них также есть холодные пастушьи супы и тушеные блюда, приготовленные на медленном огне, но я не чувствую особого желания опробовать ни то, ни другое», — продолжила Кассиопея. «Интересно, каков на вкус этот пастуший суп?» — спросил Гарри, и Кассиопея усмехнулась. «Ну, я могу придумать один способ это выяснить», — многозначительно сказала она, и Гарри рассмеялся. «Ты меня подловила», — признался он, и она в ответ усмехнулась. Подошел официант, принял заказ и снова исчез, непоколебимый в своем явном чувстве превосходства. «Каким была твоя жизнь?» — спросила Кассиопея, наложив превосходное заклинание против подслушивания и направив разговор в новое русло. Гарри вздохнул и скрыл гримасу недовольства. «Несмотря ни на что, мне было довольно одиноко», — наконец сказал он. «Я был очень известен своей ролью в прекращении конфликта, который более или менее бушевал большую часть двух десятилетий, с длительным периодом между ними, когда война просто приостанавливалась. Я также был последним лордом Поттером и лордом Блэком, и никто, кроме приемного ребенка, не мог продолжить род, хотя изначально в нём текла кровь Блэков. Каждая женщина моего возраста смотрела на меня как на потенциального мужа, а я ничего не знал о том, что требуют обе эти роли. Я также еще не оправился от всего, что случилось со мной во время войны и учебы, где я каждый год проходил по лезвию ножа. Мне стало легче благодаря помощи друзей и парочки профессионалов по их настоянию, а профессия Целителя и боевого мага помогала мне оставаться занятым и чувствовать, что я вношу свой вклад в общество, но когда я не занимался этим, я проводил время с Тедди. Выросший без родителей, я не мог оставить его почти только с бабушкой. Это мое самое глубокое сожаление по поводу того, что я покинул свое старое измерение». «Я не ожидала этого», — наконец сказала Кассиопея, ее темно-серые глаза блестели в тусклом свете, когда официант подошел, чтобы поставить еду, а затем, обнюхав все вокруг, наполнил им стаканы водой. «Какую часть? Болезненную откровенность или факты?» — спросил Гарри. «Оба варианта, хотя честность была почти более удивительной», — сказала Кассиопея. «Ты уже знаешь о моей роли в семье. Я — руководитель разведки и исполнитель. Добровольно предоставлять такую информацию почти без колебания? Это довольно необычно». «Ах, но вы кое-что забыли, мисс Блэк», — сказал Гарри, слегка улыбаясь между укусами своего превосходного пирожного. «Я уже прочитал твои дневники. У меня есть некоторое несправедливое преимущество, и моя честь обязывает меня уравнять шансы». «Мои дневники пережили мою смерть?» — с изумлением спросила Кассиопея. «Не могу представить, чтобы я допустила это, если бы у меня был выбор». «Из разговоров с его портретом я понял, что Арктур пережил тебя примерно на три года и использовал часть содержащейся в них информации. Он счел их достаточно полезными, чтобы сохранить для следующего лорда Блэка, и решил, что ты это оценишь», — сказал Гарри, и Кассиопея фыркнула. «Полагаю, — сказала она и вздохнула. — Полагаю, это также объясняет, почему ты так внезапно на меня набросился. Ты ведь видел немало моих внутренних мыслей и сомнений, не так ли?» «Да, — тихо согласился Гарри. — Это дало мне уникальное представление о разуме и сердце женщины, которая десятилетиями терроризировала врагов своей семьи, и о том, на какие жертвы и моральные дилеммы ей пришлось пойти. Она выбрала долг и будущее других, а не себя, и это дорого ей обошлось. Я могу её понять. И, возможно, это делает меня немного сентиментальным, но я хотел бы подарить тебе немного счастья. Ты этого заслуживаешь, и я думаю, что у меня получится. Я могу стать здесь знаменитым, но никогда не буду тем, кем был в своём прежнем мире. Дядя Генри — глава семьи, и Карлус сменит его. Я свободен от этих обязательств. Я найду работу, потому что она мне нужна, но ко мне не будут так пристально относиться, как раньше. Я смогу быть с кем-то». — Думаешь, сможешь встать со мной в ровень? — пробормотала Кассиопея, затем посмотрела вдаль и снова встретилась взглядом с изумрудно-зелеными глазами Гарри. — Сколько раз я писала в своих дневниках, что ищу того, кто сможет не отставать от меня? Сотни? «Не говоря уже о других твоих требованиях, — поддразнил Гарри. — У меня есть кое-какие деньги, отличные инвестиционные перспективы, мое имя не совсем ничего не стоит в обществе, и у меня больше магии, чем почти у кого-либо еще на континенте или на островах. Я частично метаморф и не против называть детей в честь звезд». «Как тактично с твоей стороны», — сухо заметила Кассиопея, но Гарри понял, что она улыбается уголком рта. «Хорошо. Я готова посмотреть, к чему это приведет. Но я хочу, чтобы ты начал настоящее ухаживание. Если ты не знаешь, как это выглядит, у тебя достаточно ресурсов, чтобы это выяснить. Понятно, мистер Поттер?» «Кристально, мисс Блэк, — сказал Гарри. — Прежде чем мы продолжим, я получу разрешение Арктура». «Зови меня Кассиопея», — сказала ведьма, немного подумав, но всё ещё раздумывая над словами Гарри. «Мы ещё недостаточно знакомы, чтобы придумать прозвище или сокращать имена, но если мы будем ухаживать друг за другом, ты можешь использовать моё имя». «Тогда ты должна называть меня Гарри, Кассиопея», — сказал Гарри, невольно улыбаясь. — Хорошо, Гарри, — ответила она. — Ты, конечно, знаешь обо мне очень много, но я о тебе знаю гораздо меньше. Чем ты занимался в свободное время? Какой у тебя был любимый предмет в Хогвартсе? Я уже могу сказать что ты Грифиндорец по твоему поведение . «Хочу что бы ты знала что меня чуть не отправили в Слизерин», — возразил Гарри, и Кассиопея вздрогнула от этих слов. «Слава богу, что тебя там не было», — пробормотала она, и Гарри на минуту надулся. «Во всем виноват Малфой», — пожаловался он, а Кассиопея усмехнулась. «Обычно это всегда так», — сказала она. «Ни Франсуа, ни его сын Абраксас не отличаются особым обаянием, и оба замешаны в сомнительных делах. Все они — карьеристы». «Некоторые вещи никогда не меняются», — сказал Гарри со счастливым вздохом. «Но, в любом случае, я люблю летать. Я играл за Гриффиндора на позиции ловца, и это было прекрасно, но после окончания школы я понял, что люблю летать больше, чем саму игру. На метле я был свободен, и никто не мог меня остановить. Бладжеры едва могли меня коснуться даже когда за мной охотились. Что касается учёбы, я всегда лучше всех справлялся с Защитой от тёмных искусств. Я не изучал руны, исцеление не входило в программу, а мой профессор зельеварения годами активно пытался мень затравить. После окончания учёбы я так многому научился, что, честно говоря, мне немного стыдно. Но в свою защиту скажу, что учителя почти каждый год пытались меня убить, и, как ни странно, это никогда не был Мастер зельеварения, который, как оказалось, дал клятву оберегать мою жизнь, потому что любил мою покойную мать!» У Кассиопеи дернулся глаз. «Мне не понравится твоё детство, да?» — медленно спросила она, и Гарри криво усмехнулся. «О, моя дорогая Кассиопея, — сказал он, слегка наклонившись к ней. — Ты даже не представляешь как ты права».