Тот, кто остаётся

Квартира Какаши была неестественно чиста. Даже для него. Ирука сидел на краю дивана, сжимая в ладонях остывшую кружку чая. Он смотрел на свои пальцы, потому что если бы он поднял глаза и встретился взглядом с Какаши — тем самым Какаши, который стоял сейчас у окна, прислонившись плечом к косяку — он бы разревелся. А он обещал себе не плакать. — Я… — начал Ирука и запнулся. Голос всё равно дрогнул. Какаши не подгонял. Он умел ждать. Всегда умел. Только сейчас это молчание давило иначе. Без привычной лёгкой улыбки, без книги в руках. Он смотрел на Ируку серьёзно и мягко одновременно, как смотрят на что-то очень дорогое, что приходится отпускать. — Я знаю, — наконец сказал Какаши тихо. — Тебе не обязательно подбирать слова. Ирука судорожно выдохнул, почти смеясь. — Ты всегда знаешь, — пробормотал он. — С ума сойти. Я неделю собирался с духом, придумывал речь… А ты просто стоишь и уже всё понял. Какаши сделал шаг вперёд, но не сел рядом — опустился на корточки напротив, чтобы их глаза были на одном уровне. — Ирука. Посмотри на меня. Ирука поднял голову. В его тёплых карих глазах стояла такая честная, неприкрытая боль, что у Какаши на секунду перехватило дыхание. *Правильно ли он поступает?* — мелькнула предательская мысль. Но он подавил её. Потому что врать Ируке дольше — было бы куда большей жестокостью. — Ты отличный, — сказал Какаши просто, без пафоса. — Ты хороший. Слишком хороший. Ты из тех людей, которые умеют любить честно и без остатка. И я… мне очень жаль, что я не могу ответить тебе той же мерой. — Дело не в мере, — Ирука мотнул головой. — Какаши-сан, я же не требую квитанций. Я просто чувствую… — он горько улыбнулся, — что мы разные. Ты где-то там, в тенях и миссиях, а я здесь, с детьми и табелями успеваемости. И я боялся, что однажды ты посмотришь на меня и поймёшь: тебе со мной скучно. — Никогда, — ответил Какаши мгновенно. И Ирука поверил — потому что ложь не звучит так искренне. — Но ты прав. Мы разные. И ты заслуживашь того, чтобы быть с кем-то, кому не придётся через силу учиться быть дома. Тишина повисла густая, как утренний туман над Накадзимой. Ирука шмыгнул носом, вытер глаза тыльной стороной ладони — быстро, как будто Какаши мог не заметить. Потом спросил, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Мы… мы останемся друзьями? Я понимаю, если нет, всё равно спасибо за эти месяцы, но я правда не хочу тебя терять совсем. Ты… ты важен для меня. Какаши медленно кивнул. — Да, — сказал он. — Конечно. Ирука, для меня это тоже не было игрой. Я буду рядом. Всегда. Может, не так часто, как тебе хотелось бы, но… если понадоблюсь — ты знаешь. Ирука улыбнулся. Грустно, тепло, совсем чуть-чуть дрожащими губами. — Тогда… — он отвернул лицо в сторону, не в силах смотреть прямо, и голос его стал почти шёпотом: — Можно мне… тебя обнять? На прощание. Настоящее. Какаши не сказал ни слова. Он просто шагнул вперёд, опустился на колени перед диваном и обхватил Ируку за плечи — крепко, надёжно, как тогда, после миссии на Мосту Нарушения. Только тогда Ирука спасал его от одиночества. А сейчас наоборот. Ирука уткнулся носом ему в шею и выдохнул. Почти спокойно. — Спасибо, — прошептал он. — Что не соврал. Что не пожалел. Какаши только крепче сжал руки. За окном пошёл снег. Первый снег той зимы.