Иллюзии

      Главная дверь бамбуковой хижины слегка скрипнула. В неё вошёл Ло Бинхэ и остановился в небольшой гостиной, чтобы как следует оглядеть всё вокруг. Приятно было насладиться тщательно созданной иллюзией, которая с каждым разом становилась всё лучше и лучше. Что ж, как раз для этого он много тренировался. Сегодня всё было идеально, потому что он достиг желаемой цели, и был этим невероятно взволнован.       Закрыв полыхавшие багрянцем глаза, он глубоко вдохнул, и когда открыл их снова, они были уже чёрными, а его лицо принадлежало совершенно другому человеку. Точно так же его чёрно-красные одежды сменились на серо-чёрные с искусно выполненными серебряными украшениями.       Он толкнул раздвижные двери и вошёл в комнату с кроватью с балдахином, деревянной мебелью и полками, полными книг. Комната выглядела в точности такой же, какой он видел её в воспоминаниях Шэнь Цинцю. Когда он ещё был учеником, она была для него под запретом, но теперь… Теперь он мог делать всё, что хотел. Особенно на своей собственной территории.       — Опять бамбуковая хижина на пике Цинцзин? Ло Бинхэ, ты начинаешь повторяться.       Мужчина, укрытый одеялом, смотрел в потолок кровати. Что ещё он мог делать без конечностей, заключённый в этом месте, словно в ловушке?       Ло Бинхэ снова глубоко вдохнул, расслабив мышцы лица, и, состроив на нём заботливое выражение, подошёл к кровати, борясь с отвращением внутри себя.       — Что ты такое говоришь, шиди Шэнь? — недоверчиво спросил он.       Услышав этот голос, обрубок тела под одеялом заметно напрягся, а затем медленно повернул голову к нему. Их взгляды встретились, и на какое-то время воцарилась тишина.       Ло Бинхэ осторожно сел на край кровати, не прерывая их зрительного контакта. В серых глазах его бывшего учителя с красными прожилками на белках и тёмными кругами под ними читалась огромная усталость.       — Разве мало тебе того, что ты уже сделал? Снова проецируешь людей в мои сны? Это так утомительно, — он вздохнул и закрыл глаза.       — Что ты имеешь в виду, Цинцю? — снова спросил Ло Бинхэ с безупречно выработанной интонацией и слегка наклонил голову. Это имя вылетело из его уст так естественно, словно он никогда не обращался к этому человеку как к учителю. — Может, ты ещё не пришёл в себя? Ты восстанавливался не одну неделю… — он очень осторожно коснулся щеки Шэнь Цинцю.       По правде говоря, в этот раз он не совсем лгал — его любимая игрушка после их последних ночных игр была на грани смерти. К счастью, с ним он мог делать всё, что угодно — то, от чего его жёны не смогли бы выжить.       Шэнь Цинцю приоткрыл один глаз и с недоверием посмотрел на него. Последовала еще одна долгая пауза.       — Ци-гэ? — наконец, тихо спросил он. Его нижняя губа слегка дрожала.       Губы Ло Бинхэ изогнулись в лёгкой, добродушной улыбке. Он должен быть очень осторожен в своих манерах, иначе вся его идеальная игра пойдёт прахом, едва начавшись.       — Сяо Цзю, — он снова погладил его щеку большим пальцем, а затем взял с прикроватного столика заранее приготовленную тарелку с рисовой кашей. — Тебе нужно поесть, чтобы восстановить силы. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе, — быстро сказал он, прежде чем Шэнь Цинцю успел бы язвительно спросить, как ему вообще есть в таком состоянии.       — Хорошо.       Ло Бинхэ, он же Юэ Цинъюань, держа тарелку в одной руке, другой осторожно обнял Шэнь Цинцю и помог ему сесть. Затем, взяв фарфоровую ложку и зачерпнув ей первую порцию каши, предложил отведать её своему искалеченному учителю.       — Надеюсь, ты хотя бы отравил её, — сказал тот перед тем как открыть рот и позволить Юэ Цинъюаню покормить его. Еда во рту ощущалась очень реалистично.       — Ни за что, Сяо Цзю, — со скромным видом пробормотал Ло Бинхэ.       Он всегда был великолепным актёром — как иначе он смог бы угодить сотням своих жён? Некоторые из его браков вообще были заключены исключительно по политическим мотивам. Но когда дело касалось этого человека, он становился по-настоящему нетерпеливым. С ним он хотел немедленных результатов, но, с другой стороны, все его старания будут напрасны, если он не сможет взять себя в руки.       Шэнь Цинцю с большой осторожностью следил за каждым его движением. Он пытался разглядеть его насквозь, найти какие-нибудь недостатки в этой иллюзии, чтобы освободиться от неё и добраться до её сути, но ничего подозрительного так и не обнаружил.       Юэ Цинъюань закончил кормить его, а затем осторожно помог ему снова удобно устроиться в постели. Он подложил ему ещё подушек, чтобы тот мог, если захочет, в них зарыться.       — Му-шиди сказал, что тебе понадобится как минимум ещё несколько недель на восстановление, прежде чем ты сможешь снова нормально заниматься совершенствованием. Но твоё золотое ядро ​​обязательно восстановится.       Шэнь Цинцю снова посмотрел на него усталым взглядом и покачал головой.       — Я и не знал, что ты можешь управлять тем, что говорят проекции в твоих иллюзиях. Похоже, ты раздобыл какое-то тайное знание.       Он зевнул — почему-то снова накатила сильная сонливость. Не в силах больше держать глаза открытыми, Шэнь Цинцю тут же заснул.       Вся иллюзия постепенно рассеялась, и бамбуковая хижина превратилась в личные покои Ло Бинхэ.       — Тебе нужно поспать, Шэнь Цинцю. В конце концов, я всё это сделал для тебя, и ты мне нужен сильным. Нам будет так весело вместе.       На его красивом лице появилась безумная улыбка. Сейчас он не мог долго удерживать иллюзию, и если он не хотел, чтобы его игра провалилась, ему нужно было придумывать способы усыплять Шэнь Цинцю на длительное время.       

***

      В последующие несколько дней большую часть времени он убеждал учителя, что это на самом деле не иллюзия и что ученики пиков тоже не являются проекциями. Они и вправду все были реальными — его слугами в одежде учеников пика Цяньцао либо пика Цинцзин. Им было запрещено разговаривать с Шэнь Цинцю, если он спрашивал о чём-либо, касающемся этой реальности, или же были заколдованы, чтобы скармливать ему ту ложь, над которой Ло Бинхэ так усердно работал.       Он даже заставил присоединиться к его прекрасной игре Нин Инъин и Лю Минъянь, и ему было всё равно на то, что им обеим было некомфортно. Нин Инъин после нескольких часов, проведённых в компании Шэнь Цинцю, расплакалась, а он даже не пошевелился, чтобы её утешить. Тем самым он проверял свои пределы, пытаясь определить, скольких людей он сможет держать в своих иллюзиях, особенно если они были важны для Шэнь Цинцю, и как долго он сможет это делать. Результаты оказались на удивление хорошими.       — А-Ло, я не могу так больше, — Нин Инъин рыдала у его ног, держась за его бёдра, а повелитель демонов лишь с отвращением смотрел на неё. Когда она подняла на него заплаканное лицо, выражение его лица тут же изменилось на нежное.       — Но Инъин, этот человек так сильно обидел твоего дорогого мужа. Разве ты не хочешь отомстить и за меня? — Он вытер слезу у её глаза и наклонился к ней ближе.       — А-Ло, — снова всхлипнула она и уткнулась лицом ему в бёдра. — Я… я продолжу, — сказала она и снова посмотрела на него. Теперь её муж одобрительно улыбался. — Но, пожалуйста, не отправляй меня к нему сейчас и в ближайшее время, он не хочет, чтобы кто-либо ещё присматривал за ним, кроме… — она резко вдохнула — …главы школы.       — Я запомню твою просьбу, — пообещал он ей и помог привести себя в порядок. У неё остались покрасневшие заплаканные глаза, но она всегда была самой плаксой в его гареме, поэтому никто не спросит, что с ней случилось.       Он проводил её взглядом до выхода из покоев, а затем перевёл взор на учителя, спящего под действием сильного снотворного. Если его расчёты были верны, он должен был скоро проснуться.       Веки Шэнь Цинцю затрепетали, и он медленно открыл глаза.       — Ты не исчез, — тихо пробормотал он, увидев сидящего на его постели. Он попытался откатиться от него, но Юэ Цинъюань крепко обнял его и не собирался отпускать.       — Конечно, я остался — я же обещал. К тому же, никто больше не хочет за тобой ухаживать, потому что ты их бранишь и отпугиваешь. Разве так бессмертный мастер должен обращаться с теми, кто о нём заботится? — пожурил его глава школы.       Он наклонился ближе к волосам Шэнь Цинцю, вдыхая их запах, и точно так же в этот момент тот вдыхал запах Юэ Цинъюаня. Глава пика почувствовал в нём что-то тревожное. Знакомое, но в то же время чуждое, что-то опасное.       — Я не бессмертный мастер, — пробормотал Шэнь Цинцю, почувствовав, как ослабела хватка, сковывавшая его туловище.       — Не говори так.       — Он разрушил Цанцюн. Какой же я теперь бессмертный мастер, мастер чего? Скажи мне.       Юэ Цинъюань втянул воздух сквозь зубы. Учитель был таким упрямым! Он то ослаблял бдительность, то снова её усиливал.       — Пика Цинцзин, — терпеливо произнёс он спустя несколько секунд. — Я… я много раз уже говорил тебе, что это другой мир, — он прикрыл свои тёмные глаза, отпуская Шэнь Цинцю из своих объятий. — Здесь ты в безопасности, — подытожил Юэ Цинъюань.       Его друг детства лишь фыркнул:       — Тогда я хочу посмотреть, что происходит снаружи.       Глава школы, удивлённый такой просьбой, вновь открыл глаза.       — Э-э… ​​к-конечно, — он заставил себя изобразить волнение. Если Шэнь Цинцю хочет увидеть внешний мир, это означает, что он либо постепенно начинает верить во всю эту ложь, либо хочет найти в ней трещины. А их не будет. — Но сначала давай позавтракаем, — предложил он и встал с кровати. Надев обувь, он вышел из комнаты, оставив Шэнь Цинцю одного.       Тот с любопытством огляделся. Неужели это действительно другой мир? Неужели его кошмар наконец закончился? Он прикусил нижнюю губу, изо всех сил стараясь не заплакать, но слёзы всё-таки хлынули из его глаз. Накатило облегчение: его Ци-гэ был жив, и другие обитатели Цанцюна тоже. Он пытался дышать ровно, но рыдания было уже не остановить, и он не прекратил, даже когда вернулся Юэ Цинъюань. Тот поставил еду на низкий деревянный столик и тут же переключил своё внимание на Шэнь Цинцю.       Глава школы обнял его, поглаживая его по длинным растрёпанным волосам, пока Шэнь Цинцю не успокоился.       — Позволь мне помочь тебе одеться.       Он облачил его изувеченное тело в его обычные шесть слоёв бело-зелёных одежд с дорогой вышивкой, затем расчесал ему волосы и, наконец, усадил за стол, где подал завтрак.       — Тебе повезло, Сяо Цзю — сейчас весна, — улыбнулся Юэ Цинъюань, кормя его с ложки. — Но ты должен позволить мне тебя нести, чтобы я мог помочь тебе выйти отсюда. Специальные протезы для тебя ещё не готовы.       Шэнь Цинцю нахмурился с недовольным видом, жуя кашу.       — Я позабочусь о том, чтобы никто нас не увидел, если ты опасаешься, что люди могут неправильно нас понять.       Глава школы слегка наклонил голову, а Шэнь Цинцю внезапно отвернулся от него. Волосы, аккуратно уложенные в причёску, не могли скрыть румянца, расползающегося по его левой щеке, обращённой к Юэ Цинъюаню. Улыбка того стала ещё шире, и это произошло даже очень естественно. Он даже перестал выдавливать некоторые эмоции и чувствовал себя очень комфортно в образе Ци-гэ.       После завтрака глава школы поднял Шэнь Цинцю на руки, и тот положил голову ему на грудь. Юэ Цинъюань понёс его на улицу, где их встретили знакомый пейзаж пика Цинцзин и пение птиц.       Мысли Ло Бинхэ оказались верны — хоть бессмертный мастер Шэнь и выглядел расслабленным, он очень внимательно наблюдал за каждым растением, тропинкой и зданием, мимо которых они проходили.       — Я хочу переехать в твой дом, — внезапно произнёс он, заставив Юэ Цинъюаня остановиться.       — Что? — переспросил тот, подумав, что ослышался.       — Я хочу переехать к тебе. Сейчас я занимаю бамбуковую хижину просто так, в то время как там мог бы жить другой глава пика.       — Сяо…       — Не надо, — перебил Шэнь Цинцю. — Просто перенеси меня к себе. Ты — глава школы. Я больше не могу отнимать у тебя время, чтобы ты сидел со мной на другом пике. А так я буду рядом.       — Как пожелаешь.       

***

      Юэ Цинъюань только что покормил Шэнь Цинцю ужином, и тот расслабленно прижался к нему. Глава школы улыбнулся и обнял его в ответ.       — Ты оставил меня здесь одного на весь день, — пожаловался Шэнь Цинцю спустя некоторое время.       — Мне очень жаль, Сяо Цзю, — ласково ответил Юэ Цинъюань, склонившись ближе к его лицу.       — Всегда ты так, — пробормотал Шэнь Цинцю, слегка прикрыв глаза.       А затем Юэ Цинъюань вдруг на мгновение прижался к нему губами.       Они посмотрели друг другу в глаза, и Шэнь Цинцю наконец расслабился. Возможно, переезд в дом главы Юэ облегчил Ло Бинхэ задачу по завоеванию его доверия, ведь тот верил, что он не сможет всё это подделать.       — Не надо, — услышал он шёпот владыки Цинцзин, когда начал расстёгивать его одежды.       — Ты прекрасен, тебе нечего стыдиться, — страстно произнёс Юэ Цинъюань и снова поцеловал его, чтобы тот не смог возразить. Он поглаживал перевязанные культи рук и грудь Шэнь Цинцю, спустив его одежду к талии; эти довольно невинные действия уже возбудили главу школы. — И я буду напоминать тебе об этом каждый день, если это будет необходимо, — его руки скользнули вниз к тонкой талии, а губы переместились к шее Шэнь Цинцю.       — Почему ты… не можешь сделать это под одеждой? — неуверенно прошептал тот. — Я не хочу, чтобы ты на меня смотрел. — Конечно, он стеснялся, получив такие увечья и став инвалидом.       — Но я хочу увидеть тебя всего, — возразил Юэ Цинъюань, оторвавшись от его белой шеи.       — Это ужасно. Я…       Юэ Цинъюань нахмурился и отстранился от Шэнь Цинцю, чтобы раздеться самому и показать свои шрамы. Он тоже не был уверен в себе, по крайней мере, так он решил себя вести. Он понятия не имел, как выглядел ныне почивший глава школы под своими одеждами, и Шэнь Цинцю, вероятно, тоже, поэтому решил импровизировать.       — Почему ты мне никогда не говорил? — Шэнь Цинцю аж прослезился, глядя на шрамы на его жизненно важных точках, но Юэ Цинъюань прижался губами к его губам, заткнув дальнейший поток вопросов. На этот раз он засунул в рот язык, одновременно принявшись ласкать Шэнь Цинцю внизу.       Когда опытные пальцы главы школы погладили его вход, смазав маслом, тот застонал ему в рот. Юэ Цинъюань медленно продвигался внутрь — именно ради этого момента он прочитал столько книжек с весенними картинками. Он и раньше так играл с Шэнь Цинцю, но никогда не уделял столько времени, чтобы по-настоящему подготовить его — он просто насиловал его, когда ему этого хотелось. Сейчас же ему пришлось использовать щедрое количество смазки, зная, что мужчина там не будет таким же влажным, как женщина, даже если он возбуждён до такой степени, что из его ствола капает предсеменная жидкость.       Шэнь Цинцю прервал их поцелуй и уткнулся головой под левую ключицу Юэ Цинъюаня.       — Ци-гэ, — простонал он, тяжело дыша. — Ци-гэ, — снова воскликнул он, когда Юэ Цинъюань в размеренном ритме продолжил растягивать его пальцами.       — Я твой первый? — внезапно спросил глава школы, и Шэнь Цинцю поднял на него взгляд.       — Да… — с долей нерешительности пробормотал он.       Ложь.       Юэ Цинъюань обхватил его за талию и повалил на спину.       — Сяо Цзю, я больше не могу сдерживаться, — хрипло прошептал он.       Шэнь Цинцю сглотнул, медленно переводя взгляд с его лица на то, что было у него между ног. Он определённо был не таким гигантским, как чудовище того зверя.       — Поцелуй меня, — приказал он, и Юэ Цинъюань подчинился, вытаскивая пальцы из его внутренностей.       После этого Шэнь Цинцю почувствовал, как в него входит что-то гораздо большее. Внезапное растяжение даже слегка обожгло мышцы, но он терпел гораздо худшее — настолько худшее, что боль ощущалась по всему его телу даже после спасения.       Юэ Цинъюань подложил руку под то, что осталось от левой руки Шэнь Цинцю, а другой нежно взялся за его длинные волосы, чтобы удерживать его на месте, и принялся проникать глубже в его тело.       Шэнь Цинцю закрыл глаза и прервал поцелуй. Ему нужно было отдышаться и успокоиться. Страх перед чем-то подобным всё это время сидел глубоко внутри и не покидал его. Он знал, что Ци-гэ никогда не причинит ему боли, он не был похож на него. Не был похож на монстра, который держал его в плену. Но что, если это на самом деле не Ци-гэ? Мог ли он позволить себе запутаться в тщательно продуманной лжи, чтобы просто наконец почувствовать себя лучше?       — Ци-гэ, — застонал он и снова открыл глаза. Над ним нависал Юэ Цинъюань с ласковым выражением лица. Хотел бы он быть не таким бесполезным, но сейчас ему оставалось лишь лежать и позволить главе школы делать всё самому.       — Сяо Цзю, ты такой красивый, — тихо прошептал тот ему в губы, пристально глядя в глаза.       — Заткнись…! — рявкнул в ответ Шэнь Цинцю, пытаясь спрятать лицо в чёрных прядях волос Юэ Цинъюаня.       Внезапно рука главы школы легла ему на культю правой ноги; Юэ Цинъюань присел на колени и приподнял ягодицы Шэнь Цинцю. Теперь только лопатки касались простынь, а остальная часть его тела находилась в воздухе. Юэ Цинъюань хотел усилить свои толчки, свести его с ума, выбить из него всю эту тревогу. Ему нужно было, чтобы он расслабился и получил всепоглощающее наслаждение.       — Ах! — вскрикнул Шэнь Цинцю; перед глазами вспыхнули искры.       Никогда прежде, когда его брали силой, он не испытывал ничего подобного; это всегда было больно и не приносило никакого удовольствия. На его серые глаза навернулись слёзы, и Юэ Цинъюань наклонился ниже, чтобы сцеловать их и слизать с его щёк.       — Думай только обо мне. О своём Ци-гэ, — простонал он ему в ухо, покусывая мочку и ускоряя движения бёдрами. — И не прячь своё красивое лицо.       Шэнь Цинцю задыхался и стонал от дикого наслаждения, сжимаясь вокруг толстого небесного столпа главы школы каждый раз, когда тот успешно попадал в его заветное местечко. Из его уст раз за разом вырывалось тихое «Ци-гэ».       — Уч… сяо Цзю, — раздалось ему в ответ.       

***

      Они вдвоём сидели снаружи дома, любуясь видом на горы, и тут к ним кто-то подошёл. Взглянув на пришедшего, Шэнь Цинцю состроил кислую мину.       — Глава школы по-прежнему очень снисходителен, даже к предателям, которые так рьяно работали на демонов, — сказал он.       Другой глава пика нахмурился, но ничего не ответил; вместо этого он слегка поклонился, приветствуя чжанмэнь-шисюна.       — Я верю, что некоторые заслуживают второй шанс, — спокойно произнёс Юэ Цинъюань и кивнул Шан Цинхуа.       Тот поставил перед ним четыре чёрных продолговатых деревянных ящика. Шэнь Цинцю напрягся и быстро посмотрел на Юэ Цинъюаня. Эти слова оставили в нём тревожное чувство — такое же, как и каждый раз, когда он слишком близко вдыхал его запах.       Глава школы взял в руки один из ящиков и открыл его. Внутри, обтянутая красной тканью, оказалась искусно изготовленная рука. Материал был незнаком Шэнь Цинцю, но очень хорошо имитировал кожу. Юэ Цинъюань издал одобрительный звук и вынул её из ящика.       — Тебе следует поблагодарить Шан-шиди, сяо Цзю. Он затратил огромные усилия, чтобы у тебя были эти прекрасные протезы.       — Позвольте мне продемонстрировать, — вставил Шан Цинхуа, взяв второй ящик с другой рукой. С лёгкой улыбкой он провёл пальцами по своему лучшему творению и пустился в объяснения: — Это зачарованный материал, который реагирует на духовную силу своего владельца. Пожалуйста, позвольте мне просто… — Он опустился на колени перед Шэнь Цинцю, но, заметив опасное выражение лица Юэ Цинъюаня, неловко поправил свой ханьфу и быстро отступил назад.       — Что такое, предатель? — Шэнь Цинцю издевательски склонил голову при виде его испуганного лица и перевёл взгляд на Юэ Цинъюаня, который, как всегда, одарил его заботливой улыбкой.       — Чжанмэнь-шисюн, пожалуйста, скажите бессмертному мастеру Шэню, чтобы он перестал так меня называть! — воскликнул Шан Цинхуа.       В ответ он услышал лишь смешок:       — Шэнь Цинцю на самом деле так не думает.       Снова взяв себя в руки после этой сцены, Шан Цинхуа начал объяснять, что протезы не просто декоративны, а действительно работают — просто от их владельца потребуется немало терпения. Тем временем Юэ Цинъюань аккуратно прикрепил первую руку к телу Шэнь Цинцю и быстро забрал вторую у Шан Цинхуа.       — Что-нибудь чувствуешь? — полюбопытствовал он, поправляя на Шэнь Цинцю одежду.       Тот закрыл глаза и попытался сосредоточиться на потоке ци. Это было непросто, но он почувствовал, как шевельнулся один палец, и не удержался от удивлённого возгласа.       — Они не предназначены для всех видов деятельности, но шисюн сможет играть на гуцине, владеть мечом и даже снова писать каллиграфии. Всё, что нужно главе пика Цинцзин, чтобы вести уроки, — взволнованно продолжил Шан Цинхуа. Он не мог даже представить, что с ним будет, если они не сработают, особенно после того опасного взгляда, который бросил на него глава школы, когда он пытался сам надеть протезы Шэнь Цинцю. Что ж, у него было смутное представление…       — Спасибо, шиди, — рассеянно пробормотал Шэнь Цинцю. Его внимание сейчас было приковано к другому, и такую скромную благодарность вполне можно было оправдать.       Шан Цинхуа осторожно посмотрел на Юэ Цинъюаня — тот уже вытаскивал из третьего ящичка одну из ног. Глава школы пренебрежительно махнул ему рукой и с трепетом провёл ладонью по протезу, больше не обращая на главу Аньдин никакого внимания.       Шан Цинхуа бросил на них обоих последний взгляд и ушёл, вытирая пот со лба. Покинув иллюзию, он разрыдался от облегчения, сползя по стенке стылого чёрного зала. Сколько трудностей ему пришлось пройти, чтобы создать эти протезы, и сколько жестоких наказаний перенести, когда первые образцы не сработали! Он дрожал всем телом, сотрясаясь в тихом плаче.       — Мой господин! — воскликнул он, когда к нему приблизился демон с синей меткой на лбу и поднял его на руки. — Мой господин, давайте уйдём в Северные земли. Я сделаю всё, что угодно! — продолжал он кричать, уткнувшись головой в холодную грудь ледяного демона.       

***

      Тем временем Юэ Цинъюань закончил крепить остальные протезы к телу Шэнь Цинцю. Когда он держал их в руках, они были холодными и жёсткими, но после слияния с телом в них словно разливалось тепло, и они начинали ощущаться как живые. Однако пока они для Шэнь Цинцю были немногим лучше, чем парализованные конечности. Если он хочет научиться ими пользоваться как родными, ему предстоит пройти долгий путь.       — Я всегда мечтал об этом, сяо Цзю, — пробормотал Юэ Цинъюань, опускаясь перед ним на колени и взяв за левую ногу, не прикрытую одеждами.       Ему было всё равно, что они находятся не в доме и его ученики могут их увидеть. Он хотел показать свою привязанность к сяо Цзю, и, следуя этому желанию, его губы коснулись искусственной стопы. Шэнь Цинцю ахнул, ощутив даже такое лёгкое прикосновение к протезу — он действительно чувствовался как его настоящая конечность. Юэ Цинъюань медленно продолжил движение вверх по ноге. Он поцеловал его лодыжку, заскользил языком по голени, и в конце концов уткнулся головой между новообретённых ног Шэнь Цинцю. Лицо главы пика вспыхнуло от стыда.       — Ци-гэ… — он попытался пошевелить руками, но пальцы лишь едва дёргались. — Ци-гэ, пожалуйста, не здесь, — застонал он умоляющим тоном, когда глава школы начал сосать его член через исподнее, смачивая его слюной. Его орган постепенно реагировал и наливался твёрдостью. — Здесь не место для таких непристойностей, — вновь попытался он образумить Юэ Цинъюаня.       Тот поднял на него взгляд.       — Если ты так говоришь…       Ему требовалось огромное самообладание, чтобы не взять сейчас то, что хотел, не обращая внимания ни на что другое. Он и раньше разными способами оскорблял и унижал Шэнь Цинцю перед своими слугами, но теперь он был не Ло Бинхэ. Он был Юэ Цинъюанем.       Видимо, что-то из этих мыслей отразилось на его лице, потому что на секунду он увидел в глазах Шэнь Цинцю этот прекрасный страх.       — Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно, — добавил он и приподнялся, чтобы поцеловать его, проникнув языком глубоко в его манящий рот. Страх в глазах Шэнь Цинцю исчез.       

***

      В последующие несколько недель Шэнь Цинцю пытался научиться правильно пользоваться своими новыми конечностями. Это было непросто, и часто он расстраивался, отчаивался, а иногда даже плакал, жалуясь на свою бесполезность. И каждый раз, когда он плакал, Юэ Цинъюань был рядом, наблюдал за ним, наслаждался моментом — а затем утешал его.       Но Шэнь Цинцю никогда не унывал подолгу. Он хотел снова хотя бы ходить и есть без посторонней помощи. Обнаружив, что управлять руками у него получается гораздо проще, чем ногами, он стал часто проводить время за чтением книг в покоях Юэ Цинъюаня, когда глава школы выполнял свои обязанности.       Теперь поддерживать иллюзию было очень легко, необходимость усыплять Шэнь Цинцю отпала. Он мог выполнять свои императорские обязанности, притворяясь, что работает над отчётами Цанцюн. Шэнь Цинцю наконец преодолел этот барьер недоверия и сдался, взаправду поверив, что его спасли люди из другого мира. Ло Бинхэ был доволен. Это была самая сложная пьеса, которую он когда-либо придумывал для своего бывшего учителя, и он очень надеялся, что тот оценит её по достоинству, когда придёт время.       В то же время он прекрасно понимал, что слишком привык проявлять доброту и нежность к человеку, который никогда не демонстрировал по отношению к нему ничего подобного. Это было очень опасно.       — Повелитель, — кто-то вывел его из задумчивости.       Ло Бинхэ несколько раз моргнул и оглядел собравшихся вокруг. О, он находился в тронном зале и обсуждал вопросы, касающиеся Северных земель.       — Повелитель, — повторил Мобэй-цзюнь, слегка опустив глаза, чтобы показать свою покорность. — Я прошу вас отпустить меня. Мне нужно заняться делами моего клана. Похоже, мой дядя снова что-то затевает.       Ло Бинхэ улыбнулся и одобрительно кивнул.       — Конечно — ты сделал всё, что от тебя требовалось. Я позволяю тебе это.       Он заметил лёгкое колебание на обычно холодном, бесстрастном лице.       — Я хочу взять с собой своего супруга.       При виде маленького совершенствующегося, выглядывающего из-за тяжёлого плаща ледяного демона, на лице Ло Бинхэ появилась насмешливая улыбка. Бедняжка ужасно боялся его после первых неудач с протезами для Шэнь Цинцю, но почему бы ему относиться ко всем снисходительно? Неудача не должна вознаграждаться.       Он сделал глубокий вздох и уставился на Шан Цинхуа, словно пытаясь пронзить его взглядом. На лбу главы пика Аньдин выступил холодный пот; он был близок к тому, чтобы снова расплакаться.       — Хорошо, возьми его с собой, — сказал Ло Бинхэ, довольный его реакцией.       — Благодарю вас, повелитель, за вашу великую милость.       Мобэй-цзюнь поклонился, повернулся к Шан Цинхуа, обнял его, и оба исчезли в тени, словно их и не было. Ло Бинхэ склонил голову и оглядел остальных собравшихся.       — Есть ли у кого-нибудь ещё какие-нибудь просьбы к этому императору? — спросил он. Когда никто к нему не подошёл, он встал. — Хорошо, тогда на сегодня можем закрыть аудиенцию. Мне тоже нужен отдых.       Закрыв дверь в свои покои, он начал раздеваться. Может, он и был небесным полудемоном, но ему тоже время от времени нужен был сон.       Он подошёл к кровати и осторожно лёг, обняв спящего Шэнь Цинцю. Бывший глава пика что-то пробормотал, и Ло Бинхэ поцеловал его в лоб, пожелав спокойной ночи. Его первоначальные намерения по отношению к Шэнь Цинцю начали меняться.       

***

      — Ци-гэ, ты выглядишь в последнее время обеспокоенным, — сказал Шэнь Цинцю, садясь за столик и предлагая главе школы чашку чая. Наконец, после нескольких недель напряжённых усилий, он снова мог функционировать как обычный человек.       Юэ Цинъюань отложил кисть и посмотрел на него. Видеть его прогресс для него было своего рода наградой. Он взял чашку и благодарно кивнул.       — Ничего, о чём тебе стоило бы беспокоиться, сяо Цзю, — сказал он, хорошенько обдумав слова. Больше всего его беспокоили новости из Северной пустыни. После того как Мобэй-цзюнь взошёл на её трон с помощью Ло Бинхэ, ледяной демон решил проявить милосердие к своему дяде, который теперь в ответ на это пытался захватить власть, пусть и безуспешно. Конечно, он не мог поделиться этой новостью с Шэнь Цинцю.       — Но это должно меня беспокоить, — ответил тот, нахмурив свои тонкие брови. — Я могу помочь. Если это касается нашей школы…       Юэ Цинъюань схватил его за воротник, перегнулся через стол и быстро заставил замолчать поцелуем, чуть не разлив чай ​​на лежащие на столе бумаги.       — Я же сказал — это не должно тебя беспокоить, — отовавшись от его губ, повторил он с едва уловимой угрожающей ноткой, что смутило Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань никогда бы не стал говорить с ним таким тоном. Он поднёс свою чашку к губам и отпил чай в попытке успокоиться. — Ты можешь помочь мне расслабиться сегодня вечером, — сказал глава школы уже своим обычным мягким тоном с ласковой улыбкой. Он тоже отпил из своей чашки, поблагодарив Шэнь Цинцю за заваренный им чай, и снова принялся читать свои бумаги.       Тот в ответ на благодарность лишь слегка кивнул. Он не знал, стоит ли ему говорить об этом… но то неприятное чувство вновь разливалось по всему его телу и мыслям. Он провёл здесь уже недели, может быть, и месяцы, и не встретил никого без лица или что-нибудь, что могло бы выдать во всём этом фальшивку, но теперь он снова заподозрил неладное, и всё, что для этого потребовалось — это этот небольшой выпад.       Юэ Цинъюань почувствовал на себе взгляд. Подняв глаза от документов и встретив подозревающий взгляд Шэнь Цинцю, он немного отодвинулся от стола и похлопал себя по коленям.       — Иди ко мне, сяо Цзю.       Шэнь Цинцю послушно подошёл к нему и сел на колени.       — Похоже, это тебе нужна помощь, — обняв, прошептал Юэ Цинъюань ему в волосы. — Тебе опять снятся кошмары?       От этого вопроса всё тело Шэнь Цинцю напряглось. Он открыл рот, но не сразу смог произнести дрожащими губами:       — Я… я не могу… — он покачал головой и посмотрел на Юэ Цинъюаня, терпеливо ему улыбавшегося.       — Когда бы ты ни захотел поделиться этим со мной, знай, я всегда поддержу тебя, несмотря ни на что, сяо Цзю, — он погладил его по щеке и снова поцеловал. На этот раз поцелуй был нежным и не агрессивным. Шэнь Цинцю позволил его языку проникнуть внутрь и тихо застонал ему в рот, а затем отстранился.       — У тебя ещё работа, — прошептал он, касаясь его подбородка. — Я не могу отнимать у тебя много времени — это было бы эгоистично с моей стороны.       Он сделал глубокий вдох, прикрыв глаза. Его ночные кошмары, конечно же, включали в себя детальные изображения смерти Юэ Цинъюаня. Обломки его меча, падающие на пол камеры, его собственное жалкое отражение в них и истеричный смех… и Ло Бинхэ, купающийся в его печали и отчаянии. Шэнь Цинцю сломило не то, что зверь разорвал его на части, а смерть любимого им главы школы. Того самого главы, который сейчас обнимал его.       — Пожалуйста, не плачь.       — Что?       Шэнь Цинцю даже не почувствовал, как у него потекли слёзы, пока Юэ Цинъюань не начал их вытирать.       — Я отведу тебя в комнату, — предложил тот и начал подниматься, держа Шэнь Цинцю на руках.       — Нет! — возразил тот, но Юэ Цинъюань уже вышел из кабинета, направляясь в спальню. — Я не хочу быть один, — прошептал он спустя некоторое время, когда глава школы уложил его в постель и начал раздевать, чтобы снять протезы, как он всегда делал на ночь — спать с ними было небезопасно.       Юэ Цинъюань уже снял ноги и одну руку, когда Шэнь Цинцю схватил его за одежду оставшейся конечностью, и тот замер.       — Чего ты от меня хочешь, сяо Цзю? — спросил он, глядя на свой мнущийся в его хватке ханьфу.       — Я… я хочу тебя.       Чжанмэнь-шисюн, вероятно, не ожидал такой просьбы, судя по его удивлённому выражению лица.       — Ты… хочешь меня? — спросил он, отодвигая последние протезы и аккуратно укладывая их в коробки для хранения. Шэнь Цинцю лишь кивнул в знак согласия.       Юэ Цинъюань начал раздеваться, аккуратно складывая свою одежду и откладывая её в сторону, и тут на мгновение его идеальная иллюзия пошатнулась, раскрывая истинную природу вещей. То, над чем он работал месяцами, в одно мгновение пошло прахом.       Глаза Шэнь Цинцю расширились от осознания, и он закричал. Предметы вокруг них внезапно поднялись в воздух, закружились и разбивались вдребезги о стены и пол. Ло Бинхэ нахмурился и схватил Шэнь Цинцю за шею, не обращая внимания на летящие в него предметы.       — Я так и знал! — кричал тот.       В спину Ло Бинхэ прилетел дорогой фарфоровый сервиз. Осколки глубоко врезались ему в кожу; он зашипел от боли и тут же перекрыл Шэнь Цинцю доступ к его золотому ядру. Предметы интерьера, поднятые в воздух, снова упали, некоторые прямо на кровать рядом с ними.       — Моя идеальная игра, — раздражённо прорычал Ло Бинхэ и сильнее надавил на шею Шэнь Цинцю, чтобы тот перестал кричать. Он пытался восстановить всю иллюзию, но всё, что ему удалось — это принять облик Юэ Цинъюаня; всё остальное умирало в зародыше. Шэнь Цинцю уже отчаянно кашлял, задыхаясь от его хватки на своём горле.       — Повеселился? — прохрипел он, подняв взгляд на поддельного Юэ Цинъюаня.       Тот не ответил ему; вместо этого он обхватил ладонью свой небесный столп и стал яро двигать по нему рукой. Вид учителя под собой с культями вместо рук и ног и злобным выражением лица, наверное, мог бы довести его до пика, если бы он продолжил мастурбировать, но ему просто нужно было достаточно возбудиться, чтобы войти в него.       — Даже не смей! — отчаянно воскликнул Шэнь Цинцю. Он завозился, пытаясь уползти в сторону, но понимал, что ничего сейчас не может, поскольку Ло Бинхэ заточил его золотое ядро и по какой-то причине всё ещё притворялся Юэ Цинъюанем.       Когда в него начал входить член, Шэнь Цинцю вскрикнул от боли; это определенно был не Ци-гэ, это был чудовищный столп Ло Бинхэ. Он пытался сопротивляться, но фальшивый Юэ Цинъюань взял его за талию и с такой силой прижал к кровати, что на белой коже тут же проступили синяки.       — Всего минуту назад ты не хотел меня отпускать! — насмешливо фыркнул Ло Бинхэ. — Сам хотел меня.       — Ты чудовище! — со слезами на глазах выпалил Шэнь Цинцю.       Его внутренности жгло огнём, когда Ло Бинхэ начал двигаться внутри него; нежные стенки трескались и рвались, ведь тот не использовал ни масло, ни пальцы для подготовки. Он крепко зажмурил глаза, не в силах смотреть на это лицо перед собой.       — Посмотри на меня. Посмотри на меня, убийца! — гневно прокричал Ло Бинхэ голосом Юэ Цинъюаня.       Шэнь Цинцю, почувствовав нестерпимое жжение в веках, был вынужден послушаться и открыл глаза с уже покрасневшими белками. Ненастоящий Юэ Цинъюань наклонился ближе к его лицу, толкаясь внутрь, как безумный, и с каждым его движением вперёд живот Шэнь Цинцю вздувался очертанием члена внутри. Кровь действовала как смазка, облегчая толчки.       — Если я чудовище, то ты убийца! — с сумасшедшей улыбкой закричал Юэ Цинъюань. — Убийца, который уничтожил всю школу! Который убил меня! Я умер из-за тебя, сяо Цзю! Посмотри на меня хорошенько!       Шэнь Цинцю в ужасе закричал в ответ — облик Юэ Цинъюаня изменился, превратившись в нечто, пронзённое чёрными стрелами. Он пытался скрыться от этого зрелища за пеленой слёз, но зверь был прав: Шэнь Цинцю действительно убил их. Он был виновен в этом, даже после того, как в Водной тюрьме пытался прогнать Юэ Цинъюаня от себя подальше.       — Не надо, — тихой мольбой попросил он, когда рука схватила его за челюсть, заставив снова поднять взгляд.       Над ним всё ещё нависал Юэ Цинъюань, пронзённый сотнями стрел, с безумной улыбкой на почти неузнаваемом лице. Кончики стрел торчали из его глаз, щёк, головы, спины… Шэнь Цинцю начал безудержно рыдать, уже не в силах сопротивляться, и Ло Бинхэ чувствовал, как в нём закипает удовлетворение. Он надеялся на другой исход, но и это тоже было весело. Он наконец принял свой истинный облик, наклонился к лицу Шэнь Цинцю, чтобы поцеловать его, и тот позволил ему это — возможно, впервые в жизни. Обычно он кусал его, пока Ло Бинхэ не вырвал ему все зубы, чтобы преподать урок больше так не делать.       — Шэнь Цинцю… Ты всегда умел красиво говорить, — он схватил его за подбородок и с силой открыл его рот, замедлив толчки внутрь его тела. — Я чуть не влюбился в тебя, как твой Ци-гэ, — он безумно улыбнулся, обнажив свои безупречные зубы, и зажал язык учителя между пальцами. — Но твои слова очень ядовиты и ранят. Поэтому мне нужно принять меры предосторожности и убедиться, что ты больше никогда не сможешь говорить. Никогда.       На лице Шэнь Цинцю появился страх. Затем Ло Бинхэ резко дёрнул руку, пальцы которой держали язык учителя, сопроводив этот рывок последним толчком в его тело. Он, не отрываясь, смотрел на рот Шэнь Цинцю, наполняющийся кровью, и одновременно извергал в него семя. Эти приглушённые, мычащие крики были успокаивающим бальзамом для его сердца, самой прекрасной музыкой для его ушей. Да, смех и нежный голос учителя тоже были приятны, но это… это было лучше.       Когда посторгазменная нега начала покидать его тело, Ло Бинхэ, продолжая держать оторванный язык, отстранился от Шэнь Цинцю, чтобы как следует рассмотреть свою прекрасную работу над телом учителя. Из порванного отверстия вытекали вперемешку семя и кровь, а изо рта крови было ещё больше. Он отложил оторванный язык и закрыл глаза, чтобы на мгновение сосредоточиться. Учителю нужны были кровяные паразиты, чтобы остановить кровотечение — он не мог позволить своей игрушке умереть. Не тогда, когда он нашёл новый способ мучить её.       Он погладил щеку учителя окровавленной рукой и улыбнулся ему. Шэнь Цинцю почти никак не отреагировал — на его лице отражалось безразличие от стремительной потери крови.       — Счастье тебе никогда не шло, сяо Цзю, — сказал Ло Бинхэ и начал размазывать кровь по его лицу.       Полюбовавшись этими красными узорами, он поднял Шэнь Цинцю и отнёс в ванную. В ожидании горячей воды он приказал слугам убрать беспорядок в его покоях и застелить новые простыни и матрас.       — Ты правда думаешь, что он когда-нибудь смог бы тебя полюбить? Нет. Никто не сможет полюбить такую гниль, как ты, — глумливо говорил Ло Бинхэ, несмотря на то, что, Шэнь Цинцю, кажется, потерял сознание. Но это ничего: он всегда сможет напомнить ему об этом во сне. — Скоро мы снова поиграем, да?