Follow your heart

      Серый, мрачный, а самое главное — чужой. Таким видел Петербург Коля, каким бы красивым он ни был. Одиночество. Оно съедало его здесь, оголяя такую горькую и неприятную правду: он один, даже среди друзей, семьи, и так было всегда. Фигурное катание отлично отражало его жизнь. Выступаешь ты один, каждый прыжок, дорожка, только музыка, твои мысли и попытка не стать посредственностью, как тысячи других.              Лёд, ОФП, иногда школа и снова лёд. Во всём этом круговороте только несколько часов перед сном напоминали о том, что, к сожалению, Коля не робот, и чувства, что он пытался спрятать, оголялись. Мысли. Он их ненавидел, но они его и мотивировали вставать по утрам, чтобы просто прожить день на автомате. В его системе всё было нерушимо и идеально для спортсмена, пока он не встретил старшего коллегу: уже не юниора с титулами, с техникой, с четверными прыжками. Гуменник вызывал восхищение, Коля и подумать не мог, что они познакомятся ближе, чем просто приветствие в коридорах арены.       

***

             Домашка по физике, ничего необычного, но спустя десять задач по молекулярно-кинетической теории Коле хотелось лезть на стену. Перед тренировкой соизволил закрыть полугодие в один присест, интернет особо не помогал, хотелось разобраться, чтобы на уроке не облажаться. Он не считал себя глупым, прекрасно понимал электродинамику, обожал механику, но этот кошмар его душил.              — Чёрт, да я умру раньше, чем эта дурацкая пробка вылетит, — читая условие задачи в пятый раз, Коля швырнул тетрадь и задачник подальше от себя. Череда неудач за день пополнилась тем, что в этот момент в раздевалке появился кто-то ещё. Именно ему в ноги и полетел задачник. — Ох, прости.              Не поднимая головы, он ринулся поднять книгу, но его опередили. Гуменник. Коля часто видел его здесь, слышал про него, восхищался, но никогда не сталкивался один на один, да ещё и бросив в ноги книгу.              — Мкт никого не щадит, — с улыбкой сказал Петя, усаживаясь на скамью, где до этого было рабочее место. — На самом деле эта задача решается в два счёта.              И после этих слов Коля перестал понимать, что происходило. Гуменник, весь запыхавшийся и уставший от тренировки, сидел рядом и объяснял решение. Его глаза горели от интереса, а рука быстро писала формулы, расчёты, рисунки, и получалось так аккуратно и красиво, что рисунок Коли рядом казался бредом сумасшедшего.              — Думаю, так станет понятнее, могу тебе отправить классного преподавателя, у него понятные видео по физике и математике.              Коля даже рта раскрыть от удивления не успел. Так внезапно, но так вовремя.              — Спасибо, — юноша, всё ещё пытающийся переварить объяснение, глядел то на тетрадь, то на Гуменника.              — Всегда рад помочь, — напоследок бросил он, направляясь к своему шкафчику.       

***

      Такое повторилось и на следующий день, только без бросания учебников. Петя уходил с тренировки старших позже всех, а Коля приходил самый первый из группы юниоров, и вот они сидели над очередной задачей, а после и разговорились сначала о школе, а потом и просто о всём. Петя был приятным собеседником и настоящим спасителем от тройки в полугодии по физике. После месяца таких встреч они начали видеться чаще на общих тренировках по ОФП, переписываться, часто Коля просил объяснить задачу или рассказывал о какой-нибудь песне, прослушанной недавно.              Что-то в рутине Коли поменялось, вечером он не смотрел в потолок, а переписывался с Петей или пробовал разобраться в новой теме, чтобы доложить о своих успехах в учёбе. Даже своей пятёркой в полугодии он похвастал сначала Гуменнику.              — Глядишь через год тоже в ИТМО поступишь, — улыбался Петя, потрепав и без того взлохмаченные волосы юноши. Коля улыбался своей самой глупой улыбкой, а щёки зарделись и сердце дрогнуло вовсе не от пробежки до арены. Тогда он впервые чисто приземлил все освоенные четверные.              Чувства. Он осознал их не сразу, сначала ему казалось, что он только восхищался и тянулся к нему, чтобы дружить. Но эти надежды разбились, стоило Коле прийти на тренировку старших в качестве зрителя, тогда он увидел Влада. Его громкий смех, яркую улыбку, харизму и энергию. А самое главное, как вёл себя с ним Петя. Он заливался хохотом, шутил, баловался. Глаза. Как он смотрел на Дикиджи. С такой заботой и трепетом. Неприятное, липкое и холодное чувство обдало грудную клетку, а в горле появился ком. Коля быстро себя отдёрнул, но всю свою тренировку и прогулку, на которую его позвал Гуменник с Дикиджи, он думал только об этом, чувствуя, как дышать становилось тяжелее.              Любовь пришла к нему не цветущей, наполняющей радостью, а колющей, раздирающей до мелких кусочков. Коля не понимал: действительно ли он любит? Может, это годы ощущения одиночества? Петя просто своей открытостью подобрался к нему чуточку ближе, чем обычный приятель или знакомый.              Ему не хотелось отдаляться, он просто убедил себя, что всё пройдёт и он забудет. Только переход из юниоров во взрослое катание, общие сборы, тренировки, прогулки осложнили всё.              Петя был везде, рядом или в переписке, — даже сидя на уроке Коля не мог избавиться от воспоминаний об этой улыбке. Он стал замечать слишком много. Петя слушал металл, обожал на тренировках носить свой лонгслив с логотипом Rammstein, отлично чувствовал музыку, прекрасно учился, программировал, улыбался, когда чисто приземлял четверной, никогда не сдавался после падения, купил розовые чехлы, потому что они были самыми дешёвыми, любил путешествовать, проводить время с ним и Владом. Каждую мелочь Коля улавливал, запоминал, чувствовал, как его сердце сжималось, когда Петя оказывался немного ближе, чем обычно, когда радовался его успехам и взъерошивал волосы, когда смотрел на него, а в глазах — радость. Он готов был быть просто рядом, но не признаваться. Не мог, боялся, понимал, что Петя не такой.              Петя — старше.              Петя идеальный, добрый и относится к нему, как к другу, товарищу.              А Коля…. Он просто идиот, раз от капли внимания и доброты влюбился до дрожи в руках, до кома в горле от осознания, что Петя и с другими такой, что он для него только коллега по льду, возможно и не друг, и не настолько близкий, как тот же Влад.              Год. Почти один год, Коля жил, просыпаясь и засыпая с мыслями о Пете, он настолько заполнил его жизнь, что теперь ему сложно представить, как можно обойтись без краткого пожелания хорошего утра, вечера, как не прийти на тренировку раньше, просто чтобы вместе посидеть, болтая о чём-нибудь. Иногда они были только вдвоём, без Влада, и эти моменты были самыми ценными.              Колю устраивало положение друга, всё равно, что иногда чувства накатывали на него ночью, вынуждали сотрясаться в безмолвных рыданиях, своего рода разрядка, чтобы наутро снова стать весёлым, добрым и целеустремлённым.              Но очередная надетая маска дала трещину под напором вырывающихся чувств. Всего две ситуации изменили жизнь Угожаева, который пытался сохранить то равновесие и относительное счастье.       

***

             В первый раз непроницаемость Коли дала трещину в раздевалке после тренировки.              Пети не было, они с Владом просто сидели в неловкой тишине, не зная, о чём поговорить. Тогда-то из Коли и вырвались до того жалкие и отчаянные слова.              — Вы близки… с Петей… — мысли вслух разрезали тишину, оставляя после себя гнетущее послевкусие.              Влад тогда не сразу понял, в чём дело, но стоило прокрутить в голове несколько прогулок, подметить, как тогда Коля смотрел на Петю, — какими бы стенами он ни пытался прикрыться, иногда в его взгляде проскальзывало что-то большее, чем просто дружеская любовь.              Дикиджи от осознания чуть не свалился со скамьи. Он не осуждал, только сочувственно сжал плечо Коли, притягивая к себе. Такое откровение, пусть и не прямыми словами далось Коле намного тяжелее, чем все его прокаты и тренировки, в глазах скопились слёзы и что-то в нём надломилось. Он никогда не плакал, находясь рядом с кем-то, просто боялся быть слабым, жалким.              От осознания абсурдности ситуации Коля усмехнулся пытаясь стереть текущие слезы. Открылся человеку, к которому довольно часто ревновал возлюбленного. Смех, наполненный горечью и истерикой, эхом разносился по пустой раздевалке.              Смеялся только Коля, Владу же было не до смеха. Он присел на корточки перед ним, сжимая чужие руки с таким трепетом, будто пытался передать крупицы спокойствия. Взглянуть без боли в заплаканные глаза не получилось. Дикиджи увидел в Коле не просто мальчишку, который всегда старался быть рядом с Петей, а влюблённого человека, которому эти чувства приносили боль. Они оба понимают, что это заведомо не имело и шанса на взаимность.              — И как давно?              — Год? Или больше… — Угожаев тяжело вздохнул, пытаясь унять истерику. — Я не знаю…       

***

      Своё совершеннолетие Коля запомнил надолго. Вторая трещина, обнажившая его чувства. На авантюру Влада пойти в клуб и отметить день рождения так, чтобы этот день стал памятным, он купился.              И начиналось всё достаточно хорошо, много знакомых лиц с катка с поздравлениями проносились, словно на двойной скорости, пока не появился он.              Мир мгновенно замедлился, а сердце крутило четверные не хуже, чем он на тренировках. Петя во всём этом хаосе казался островком спокойствия, та же улыбка, как и при их первой встрече. Поздравление. Единственное, которое Коля расслышал через громкие басы очередного трека. Даже тогда бархатистый голос не сорвался на крик, но это не помешало уловить каждое слово. Ему не хотелось, чтобы этот момент заканчивался, но ещё пару девушек поздравили его, и только после нескольких поздравительных тостов все поделились на свои компании. Кто-то ушёл на танцпол, другие болтали или выходили подышать. И такая желанная компания Пети вновь вернулась, Коля сам пододвинулся к нему ближе, убеждая себя, что в этом шуме можно услышать только кричащего песни Влада.              — Уже выбрал, куда поступить? — лучшей темы для разговора Петя выбрать не смог.              — Куда баллов хватит, — смеялся Коля, а в голове понимал, что только в ИТМО, только к Пете. — Я думал, ты не придёшь.              — Я не мог не поздравить тебя лично.              — Чем тебе угрожал Влад? — усмехнулся Коля, от нервов начиная превращать всё в шутку, но, посмотрев на недоумённые глаза Пети, вздохнул. — Меня что, одного сюда силой затащили?              Петя засмеялся, но удивлён не был. Влад и не на такое способен, если загорелся какой-нибудь идеей. Стоило вспомнить о нём, как он тут же появился.              — Коля, почему не танцуем? Я же помню, как ты на ночёвке отжигал… — ладонь, бесцеремонно накрывшая рот болтуна, не дала вспомнить этот позор.              — Когда это было? И почему я до сих пор не в курсе? — возмутился Петя, ожидая объяснений.              — Влад, не смей показывать это, — Коля угрожающе косился на начинающего повторять те самые движения под томную мелодию.              Петя глупо моргал, посматривая то на Колю, который просто накрыл ладонью лицо, не выдерживая сего позора, то на Влада.              — Влад, ты на всех плохо влияешь, что ли?              Виновник только отрицательно качал головой, отвлекаясь на уничтожение последней баночки колы. Идиллию смеха нарушила появившаяся девушка. Коля, кажется, видел её пару раз на арене, но не знал, кто это, да и не особо его это интересовало.              — Коля, можно тебя украсть на несколько минут, — она нервно переминалась с ноги на ногу.              А ответить ему даже не дали, просто вытолкнули с дивана. Коля хотел проклясть Дикиджи, да только, обернувшись, он встретил такой же недоумённый взгляд. Зато довольные девочки помахали ему и что-то прокричали вслед. Коля был слишком воспитан, чтобы просто смыться.              Незнакомка утягивает его на танцпол, и к великому ужасу именно в этот момент заиграл до омерзения примитивный медляк. На её губах улыбка, на щеках лёгкий румянец, а руки осторожно сжимают ткань шёлковой рубашки.              Коля растерялся, он не отошёл, не отказал и просто позволил вести, но его руки даже не приняли попытку подняться на чужую талию. Силой воли он сохранил спокойное выражение лица, хоть и желание возмутиться и разозлиться усиливалось с каждым шагом.              — Ты мне нравишься.              Когда его утянули в поцелуй, нервы натянулись до треска, Коля не отшатнулся, точнее, просто не смог, чувствуя за спиной преграду в виде танцующих пар. Пытка продлилась недолго, а губы обожгло неприятной смесью блеска и алкоголя. Девушка вопросительно посмотрела, ожидая хоть какой-то реакции.              — Прости, — руки предательски задрожали, а голос надломился. Да, он сохранял капли спокойствия, но от всей этой ситуации и громкой, давящей музыки Коля просто захотел испариться. Ему было неприятно, желудок скрутило в рвотном позыве, а воздуха стало не хватать. — Я даже тебя не знаю, чёрт возьми…              Он ничего больше не сказал, только обошёл девушку, пытаясь как можно скорее выйти на улицу, сейчас ему было плевать на оставленный телефон, вещи, на всех. Грудь сдавило паникой, а голову повело. Его пополам сложило от рвотного позыва, благо, желудок был пуст уже давно, и теперь глотка содрогалась в спазмах, а глаза наполнялись влагой. Колени сквозь рваные джинсы чувствовали уже остывший асфальт в переулке, а руку обожгло болью от впившихся камешков. Она стала отрезвляющей, потихоньку сердце переставало биться в таком бешеном темпе. Сил, чтобы подняться, не было, но Коля заставил себя опереться руками в колени, чувствуя, как каждый звук давил на уши, хотелось тишины, принять душ и просто заснуть. Грудь тяжело вздымалась, а каждый вдох давался с большим усилием, глаза не могли сконцентрироваться, даже слабое освещение слепило, вынуждая зажмуриться.              — Коль, ты как? — взволнованный голос раздался из-за спины, вызывая новую волну дрожи.              — Полный порядок, Петь, — не своим голосом сказал Коля и ужаснулся. Он каждый грёбанный день врал о своих чувствах, и все ему верили, но именно сейчас его раскусил бы самый глупый человек. — Просто признались, поцеловали, а я… Не могу ответить взаимностью.              — Это нормально, а она была пьяна, вот и полезла… — Петя не знал, какие слова подобрать, растерялся, но, увидев осунувшиеся плечи юноши, понял, что лучше не ворошить сейчас это. — Может, мне принести тебе воды? Выглядишь ты, мягко говоря… Не лучше, чем после марафона.              Но Коля не посмеялся, чувствуя только нарастающую панику.              — Почему незнакомым людям признаются так спокойно? Даже позволяют себе распускать руки, а те, кто действительно любят, не могут даже слово вымолвить. Я боюсь лишний раз вдохнуть рядом с ним, — взгляд у Коли уставший, этот цирк выбил из него остатки сил, и теперь он почувствовал усталость.              — Наверное, мы боимся потерять этого человека навсегда, причинить ему боль, — Петя, никогда особо не задумывавшийся, попытался сказать хоть что-нибудь. От вида юноши у него заныло сердце. — Но, думаю, что она не стала бы грубо отвергать твои чувства, ты же не желаешь ей зла.              — Петь… А если это не она?              — Коля, пойдём, — Петя, развернулся в сторону выхода из переулка, делая несколько шагов вперёд, но, не чувствуя за собой движений, остановился.              — Это ты, — дрожащим голосом Коля в последний раз собрал всю волю в кулак.              — Не глупи, — не ожидая такого признания, Петя нахмурился, не желая воспринимать слова всерьёз.              Коля думал, хуже быть не может. Глаза защипало снова и слёзы сами потекли по щекам, он не мог отвести взгляда. Ему точно послышался звук разбивающегося стекла, а осколки вонзились в тело, обжигая болью, но самый острый из них насквозь пробил сердце, оставляя после себя пустоту, обвивающую всё тело лианами, грубо сдавливающими грудь.              Его надежда только что была убита, а большего и не ждал. Естественно, он даже не рассматривал других вариантов.              Пете стало не по себе от пустого взгляда, кажется, всё стало только хуже и Коля побледнел ещё сильнее, а после залился смехом.              — Пиздец… — Влад, заставший апогей истерики на выражения не скупился, даже на Петю не обратил внимания, подхватывая пошатнувшегося Колю.              Усадив того на ступеньки, Дикиджи сначала потряс его за плечи, а затем успокаивающе-приказным тоном заставил глубоко дышать и сделать несколько глотков воды. Влад смотрел на него и понимал, чувствовал, что произошло. От его хохота и отчаянной улыбки сердце заныло от беспокойства. Он смеялся с себя, с собственной никчёмности и глупости.              — Я не хотел тебя обидеть, — тихо, едва слышно произнёс Петя, встречаясь взглядом с Колей. Он не смел подойти ближе, как Влад, чувствовал, что может сделать только хуже, но что-то в его голосе надломилось, тихий, до жути пробирающий своим холодом, неизвестностью.              В такси они ехали в гробовой тишине, очевидно, никто Колю домой везти не стал. Он, выплакав всё, задремал в бессилии, больше напоминая тряпичную куклу, которую усадили и не трогали всю дорогу. Его не беспокоили несильные удары головой о корпус машины, он даже не морщился, продолжая рвано дышать, пока Влад не подложил кофту ему под голову.              Петя сидел у другого окна, места для троих было немного, но сейчас всё возможное пространство было отдано Коле, поэтому с Владом они едва занимали два места. Никто из них не сел вперёд, оба беспокоились, но Петю ещё и мучали вопросы. Друг, в отличие от него, казалось, всё прекрасно понимал, будто бы уже сталкивался с этим.              — Влад, что происходит? — тон у Пети был серьезным, требовательным. Он никогда так не говорил с друзьями, но, увидев такую сильную истерику и посвящённого во всё друга, чувствовал себя глупо. Ему совсем не понравилась мысль, что от него скрывали правду сразу оба. Он недавно стал замечать, как Коля, часто сторонящийся Дикиджи, начал с ним больше проводить время. Они болтали о чём-то на офп, а смысл их разговора Петя уловить не мог, но теперь паззл в голове сложился, оседая неприятным осадком.              Той ночью спал только Коля, которого вывернуло наизнанку несколько раз, а потом разбило об сырой, пробирающий от холода асфальт. Влад заснул за столом небольшой кухни, уступив комнату Коле, а на диван уложил Петю, хоть и планировал отправить того домой.              Петя неконфликтный, как и всегда, молча упёрся, как баран, отказываясь даже повернуть голову к выходу. Они не разговаривали, каждый забился в свой угол, прокручивая события вечера.              Петя долго ломал голову, никогда не думающий о таком, он уставился в потолок, испытывая противоречивые чувства. Брови нахмурились, а рука неприятно сжалась в кулак.              Ему признался в любви лучший друг.              Где же он облажался? Почему Коля влюбился?               Но куда сильнее врезались в память его глаза, всегда наполненные энергией, искрой, потухли, наполнились болью. Или он этой боли не замечал? Он осознал, что никогда не видел Колю таким, не вечно веселящимся или спокойным, а уставшим, печальным, а самое главное — настоящим. Он никогда не замечал ни напряжённости, ни нервно постукивающих пальцев, ничего… Петя ничего не знал, ему казалось, что Коля всегда был так близко, но что-то подметить ему не удалось. Знал только мелкие крупицы из огромной пустыни его чувств, жизни.              Впервые сердце закололо так сильно. Петя не любил не знать чего-то, а Колю… Он хотел знать, понимать, быть ближе, потому что теперь ему казалось, что они ничерта не лучшие друзья, не дорогие друг другу люди. Они не делились своими переживаниями, не искали поддержку друг в друге.       

***

      Утро тогда выдалось дождливым, но Коля больше не плакал, сил не было. Комната Влада была давно знакома, как и его квартира в целом.              Жадно глотая ледяную воду, он несколько раз обдал приятной прохладой лицо, и глаза перестало жечь от сухости. Выглядел он, как и вчера, отвратительно, только на лице больше не играла улыбка, лицо в принципе ничего не выражало. На кухне возился Влад, помятый не больше, чем он сам. От запаха еды тошнило, но желудок возмущался, требуя еды. Выйдя из своего укрытия в виде коридора, Коля понял, что за столом сидел Петя, прожигающий спину хозяина квартиры с нетронутой кружкой кофе.              Своим подъёмом он явно прервал их разговор, который теперь повис давящей тишиной. Влад без привычного веселья обернулся, и в глазах его была вина. Коля понимал, что он косвенно причастен к вчерашней ситуацией, но винил ли его? Это последнее, о чём бы он подумал, если бы не отключился.              — Влад, — хриплый голос остался даже после попытки прокашляться. — Ты не виноват, накопилось много просто, я не ожидал…              Влад грустно, но благодарно кивнул, заключая Колю в примирительные объятия. Сейчас тепло чужого тела добавляло сил, а не вызывало рвотные позывы. Его поддержку он не мог измерить в привычном понимании, чувствовал её всегда.              — Чего накопилось? — голос Пети прозвучал громом, измотанным, требовательным, но со свойственной ему спокойной манерой.              Теперь Коля почувствовал, что даже взгляда не может поднять, ожидая, что Петя просто закроет тему, но он молчал, ждал и отступать не собирался. Где-то на подкорках сознания он понимал, что так давить на человека не стоит, но Коля увиливал, как оказалось, слишком часто. Влад тоже притих, чувствуя, что если влезет, сделает только хуже.              — Влад, — Пете было необходимо поговорить наедине, он чувствовал, что ещё немного, и взорвётся от собственных мыслей.              Коля честно хотел вцепиться в рукав владовой толстовки, но тот скрылся за балконной дверью, оставляя их в тишине. Только встретившись с зеленью глаз Пети, таких печальных, пытающихся найти ответы, но сталкивающихся со стеной, так хорошо выстроенной, что даже намёка на правду не разглядеть.              — Прости, я не хотел тебя задеть своими словами. Всего за пару мгновений почувствовал, что не понимаю, что творится у тебя в голове… — отставив кружку в сторону, Петя осторожно сделал несколько шагов в сторону Коли, который от услышанного нервно сглотнул. Тот не мог подобрать слов, не хотел, яростно желая избежать этого, снова спрятаться. Но его загнали в угол, почти вся ложь была раскрыта, осталась только горькая правда. Он сам её раскрыл.              — Я влюблён в тебя, — едва шевеля губами, прошептал Коля, поднимая взгляд на Петю. Он стоял рядом, но от этой близости не чувствовалась трепета, а от накала бросало в холодный пот. Мысли хаотично проносились в голове, ноги приросли к холодному кафелю.              — Коля, ты думал, что это может погубить твою карьеру? Ты же только из юниоров вышел, у тебя есть амбиции. Ты торопишься, поддаешься импульсу, но потом будешь жалеть.              Коля ощутил толчок в солнечное сплетение, ноги подкосились, а глаза в панике забегали по лицу напротив.              — Можешь ничего не говорить, — усилием воли выдавил из себя Коля, медленно шагнув в сторону. Чувствовал он себя паршиво. Не ждал взаимности, но ему будто запретили чувствовать, сказали, что это просто пустяк, целый год ничего не стоил. Просто импульс, прихоть. — Лучше скажи, а ты хоть что-то чувствуешь?              Петя замер, не знал, что ответить. Не понимал, всю ночь думал только о последствиях, как это отразится на карьере, решил для себя, что чувства только мешают.              — Я не прощу себе, если…              — Петя, к чёрту катание, я спрашиваю о чувствах.              Петя устало вздохнул, подбирая слова. С каждой секундой, глядя в печальные глаза, он ощущал себя мудаком.              — Коль…              — Не давай мне надежду.              — Я не могу ответить тебе сейчас.              Коля не мог заставить себя сдержаться, не показывать эмоций, тихие всхлипы быстро заполнили пространство. Ему хотелось сбежать от Пети, от чувств, от неопределённости.       

***

             Петя чувствовал себя не лучше. Он сам надавил на Колю, заставил признаться, а теперь не знал, что делать. Чувствовал себя идиотом за те слова у входа в клуб, у Влада в квартире, понял, насколько это было добивающим для Коли.              Странные ощущения поселились в сердце, Петя никогда не задумывался об отношениях с девушками, а парней он даже не рассматривал как… потенциальных партнёров?              Всё в его жизни поддавалось логическому объяснению, математическим расчётам. Чувствовал он, всегда осознавая причину, находя связи, но тот день перевернул всё вверх дном.              Теперь он заметил все взгляды Коли, а висевшая на стуле толстовка, подаренная ему на день рождения, служила напоминанием о чувствах юноши. Тогда он удивился тому, что её специально расписали для него. Коля сам. Наверное, несколько ночей убил на каждую деталь, чтобы она понравилась ему.              Рациональная сторона трубила: «Отказать, нельзя забывать о карьере». Четвертое место последнего чемпионата России неприятно укололо, вынуждая тяжело вздохнуть.              А чего же хотело сердце?              Петя ненавидел не знать. Фундамент, сделанный из четких целей и желаний, дал трещину, а каждая мысль сводилась только к Коле. Несколько полароидов, сделанных на тренировках, в Сириусе, просто на прогулках, приклеенные Колей и Владом к стене, вызывали ностальгическую улыбку. Глаза зацепились за самый свежий из снимков, он был сделан на сборах. Все сидят в небольшом круге и смеются, а Коля молча смотрит на Петю. Внимательно, с желанием поймать каждое движение, каждую улыбку.              В голове прокручивались все совместные моменты, почему он не замечал ни взглядов, ни слов, будто упустил многое. Словно важную строчку в коде, без которой вроде работает, но стоит взять значение больше или придумать нестандартный пример, и всё сломалось, вынуждая перечитывать, думать, задаваться вопросами.              Но он осознал, почему они с Владом так много проводили время, и Петя хотел соврать, что ему всё равно на этот факт, да только в сердце приятным теплом разлилось спокойствие, подавляя ревность. Эйфория от этого продлилась недолго, потому что он осознал, что вчера был взвинчен из-за этих мыслей, хотя не должен испытывать такого.              А что должен?              Должен готовиться к новому сезону, попытаться попасть на олимпиаду. Должен отвергнуть чувства Коли. Они спортсмены, соперники, тем более, он старше, знал, как легко терять концентрацию, больно падать, сложно собраться.       

***

       Самое сложное оказалось не отвергнуть чувства, а справиться со своими. Петю будто окатили ледяной водой после того, как Коля с пустым взглядом проехал мимо. Не поздоровался, не кивнул, даже не взглянул толком. Возможно, он заслужил это, но теперь избавиться от ощущения, что его часть кто-то отнял, стало проблематично.              Вечерами Петя пролистывал их общий чат, по привычке открывал клавиатуру, хотел написать, спросить о состояни, но снова откладывал телефон. Убеждая себя, что так и должно быть, он перестал справляться с концентрацией, если Коля был рядом, ещё хуже, когда его нет.              Коле было обидно, он прекрасно всё понимал, но на душе было мерзко.              Не глупи. Думай о карьере, будущем.              Всё, что он любил в Пете, в итоге ранило его и стало невыносимым настолько, что Коля избегал, изменил расписание тренировок, сконцентрировался на предстоящем сезоне. Но каждый раз, замечая знакомую фигуру на льду, ему хотелось подойти, просто смотреть, убедиться, что всё в порядке. Влад обоим советовал подойти, поговорить, но никто его не слушал. Каждый не знал, как именно расставить точки над i. Мысль о прекратившемся общении болезненно осела в сердце.       

***

      Вечером на льду никого не было, Петя в очередной раз предпринял попытку чисто приземлить сложный каскад, но сил не осталось. Распластавшись на льду, он рвано дышал. Собрать мысли воедино не получалось, последнюю неделю они съедали его. Они не общались уже давно, а чувства только сильнее распалялись. Недавний пост, увиденный в инстаграме: Коля с другими фигуристами веселился, улыбался широко, в глазах ни капли печали. Он рад, но на душе осела колючая, неприятная ревность. В эти моменты думал, чтобы позвонить, спросить, узнать, просто услышать голос, особенно смех, увидеть смущённую улыбку, которая быстро сменялась хитрой, а после…              Петя провёл ладонью по лицу, отгоняя мысли. Слишком много думал о Коле, прокручивал их разговор. Всё больше ему казалось, что он допустил ошибку. Принимая сидячее положение, он обернулся, чувствуя затылком чей-то взгляд. Думал, что это Дайнеко или кто-то из персонала, но встретился с внимательной парой глаз, без врезавшейся в голову заплаканной краснотой, спокойной, но прочитать что-то ещё не получалось из-за расстояния. Коля стоял вполоборота у верхнего входа на трибуны, держал в руках спортивную сумку. Слабый прищур, едва уловимое напряжение в плечах, а после слабый кивок и почти незаметная улыбка. Петя проморгался, думая, что окончательно сошёл с ума, но всё казалось вполне реальным. Растерявшись, он не сразу сообразил и кивнул в ответ, не будь он сейчас на коньках, ринулся бы по лестнице, чтобы подойти ближе, уловить слабый аромат цитрусового парфюма, прикоснуться к волнистым волосам.              — Коль, ну ты где там пропал?              Откуда-то раздался голос Влада, а дальше Коля пропал из поле зрения. Петя нехотя попытался вернуться к тренировке, но ничего не получалось, мыслями он шёл за ним, пытался поговорить, ответить на вопрос о своих чувствах. С которыми разобраться сложнее, чем с экзаменом по матану.

***

      — Влад, верни мою толстовку, — возмущённый скорее для приличия Коля поймал проходящего мимо Дикиджи за капюшон.              — Ну не нуди, ты же сам мне её одолжил.              — На день, а ты её уже неделю на тренировках носишь, — Коля применил самое действенное оружие против злостного нарушителя: начал щекотать заливающего хохотом Влада. Он пытался улизнуть и извернуться, но попытка вылезти из кофты на ходу закончилась столкновением с чем-то твердым и одновременно мягким.              Нос обожгло болью, а несколько капель крови попало на рукав черного рашгарда. Действительно, отвоевал кофту. Коля, несмотря на неприятные ощущения, засмеялся, увидев виноватый взгляд, как у нашкодившего ребёнка.              — Чёрт, Коля, прости.              — Всё хорошо, наверное, — хмыкает Коля и смотрит на притихшего Влада. — Ты что, смерть увидел?              Не понимая, он оглянулся за спину и забыл о толстовке, о том, что из носа бежит тонкая алая струйка, грудь сдавило от волнения. Петя застыл в дверном проёме раздевалки, вопрос не задал, видел всё с самого начала. В поджатых губах читалось не только беспокойство, но и недовольство.              — Почему такой хмурый, будто отчитывать меня собрался, — Коля, послушно запрыгнув рядом с раковиной, пытался разбавить неловкость, да только на методично действующего Петю это не подействовало. Он, намочив несколько салфеток, осторожно стирал подсохшую кровь.              — Собрался, но сначала хотел поговорить. Давно хотел, да только ты от Влада не отлипал и расписание тренировок поменял.              Колю поймали. Глупее, чем сейчас, он себя не ощущал.              — Ничего я к нему не прилипал, просто дал тебе время подумать и себе тоже…              — Я так ненавижу что-то не знать, не понимать, и всегда стремлюсь заполнить пробел, — Петя вздохнул, ночами он думал, подбирал слова, но сейчас в голове было пусто. — Но сейчас не понимаю, чего хочу.              — Петя, я понял, что карьера важна и мои чувства могут только помешать. Но не общаться с тобой больше похоже на пытку…              Коля хотел продолжить, но горло неприятно сковало комом, пока глаза отчаянно смотрели в сторону выхода.              — Я эти дни не мог перестать думать о тебе, на тренировке, дома, каждый раз в голове столько вопросов возникало, а ответа нет. Хочется узнать о тебе больше. И знаешь, как невыносимо осознавать, что я ревновал тебя к Владу?              Ловя непонимающий взгляд, Петя шумно вдохнул, собираясь с мыслями.              — Давай попробуем… — во рту пересохло от напряжения, всегда непробиваемый Петя засмущался.              Коля удивлённо уставился на него, смысл слов дошёл не сразу. Они накатили волной обжигающей, но такой приятной. Он бы не поверил, но глаза напротив говорили многое.              — Что попробуем?              — Забудь… — выжатый, будто лимон, Петя от игривого взгляда не нашёл в себе сил возмутиться. Он, конечно, знал об этой шкодливой черте Коли, но сейчас.              — Стой, стой, — Коля улыбнулся, от радости ему хотелось и прыгать, и кричать, и крепко обнять Петю, что он и сделал, чтобы тот не ушёл. — Я согласен.              — Но в этом я ничего не смыслю.              — Не переживай, — Коля и не думал выпускать его из объятий, пока сердце вырывалось из груди, не справляясь с эмоциями. Он не верил, просто не мог осознать возможность такого исхода. Коля от радости оставил бы тысячи поцелуев-бабочек на этом прекрасном лице, но напирать не стал.              Петя скептически выгнул бровь, у Коли в глазах не только плескалась радость, но и черти плясали. На что он подписался осознать не успел, но точно не посмел пожалеть.              Неловкая тишина повисла, Коля смотрел неотрывно, искал в глазах тень сомнения, но видел привычные зелёные глаза, полные уверенности, будто перед сложным прыжком или в первые несколько секунд программы.       

***

«The look of love, the rush of blood»

      

“No. 1 Party Anthem» — Arctic Monkeys

             После произвольной программы силы остались только на улыбку и поклон зрителям, необходимо поскорее оказаться в номере и проспать несколько часов, а после вернуться домой. Взгляд пробежал по арене в поисках одного человека, чья реакция была куда важнее всех оваций. Коля стоял неподалёку от kiss and cry, с нетерпением ожидая результатов, переживая не за себя, а за него.              Петя забыл, как дышать, стоило встретиться с этими влюблёнными и восхищёнными глазами, в такие моменты он ясно осознавал, что всё это не зря. Да, приходилось быть осторожнее, но каждый миг, где только они вдвоём и их чувства, оставались частичкой, греющей душу на холодном льду.              Очередное интервью, награждение тянулось катастрофически медленно, но после них Петя нашёл в себе силы быстро собраться и поехать в отель. Разбор полётов с Вероникой Анатольевной они перенесли на завтра.              Коля, нагло распластавшись на кровати Пети и лениво потягиваясь, наблюдал за пытающимся высушить волосы победителем.              — Ты все вещи собрал? Утром будет время только на завтрак.              — Так точно, кэп, и это мне тебя торопить придётся, — подметил Коля, вспоминая, как они собирались в аэропорт, Петю просто невозможно поднять раньше семи.              Петя промолчал, но всё же нащупал подушку, чтобы осторожно запустить её в парня. С Колей всегда было спокойно, романтично, и в ту же секунду он шутил или вытворял что-то безумное.              — Петя, — Коля, обхватив руками лицо, пальцами поглаживает его лицо, всмотрелся в любимые черты, а после довольно улыбнулся. — Я тебя люблю.              — У тебя взгляд такой хитрый, что задумал? — вздохнул Петя, заключая в объятия юношу, который, потеряв опору, повалился вместе с ним. — Давай так полежим пару часиков, мне нужно восстановить силы.              — Ничего я не задумал, — надулся Коля и, ожидая ответного признания, начал крутиться в попытке устроится удобнее. — Петя…              Хоть и знал, что его дразнят, но всё равно повёлся.              — И я тоже тебя люблю.              Сдался Петя, оставляя поцелуй на влажных волосах. В нос ударило приятным запахом мяты и цитруса, от чего он зарылся в шелковистых прядях, вдыхая любимый аромат. У Коли мурашки от этого побежали, но он обожал такого Петю, обнимающего подолгу, нежно целующего, смотрящего так внимательно и немного дразнящего в ответ.