четыре заветных слова

      Стивен Гоголев переминался с ноги на ногу, то и дело бросая взгляд на дверь здания школы. Никого — он пришел раньше.       Мысли беспорядочно роились в голове, мешая друг другу, но одна из них была самой весомой. Она словно горела на огромной неоновой вывеске.       «Изабо, ты мне нравишься»       Удар сердца.       Неоновая вывеска мерцала, пульсируя в мозгу, и заставляла подкашиваться ноги. Четыре простых слова, которые было совершенно невозможно произнести вслух.       «Изабо, ты мне нравишься»       Удар сердца.       Звонок с урока резанул по ушам в унисон с криками освободившихся учащихся, которые начали заполнять школьный двор. Стивен выпрямился, внимательно следя за выходящими.       Наконец в дверях показалась знакомая компания: Илья Малинин в излюбленной толстовке с вышитым прозвищем QuadGod, смеющаяся из-за чего-то Алиса Лью, Эмбер Гленн, которая на ходу листала учебник…       …и Изабо Левито.       Учащенно бившееся сердце Стивена Гоголева разом замерло в груди, явно угрожая убить своего хозяина.       Белая блузка, клетчатая юбка и гольфы до колен. Самый обыкновенный образ, который носила половина девочек и в ее школе, и в школе Стивена.       Но Изабо выглядела по-особенному. И по-особенному лежали распущенные каштановые волосы. Одна прядь выбивалась, падая на лицо. — Привет, Стивен! — первая его заметила Алиса, сбежала по ступенькам и обняла. Потом то же сделали Эмбер с Ильей. Стивен приветствовал их в ответ на таком автоматизме, что даже не заметил, как друзья «закончились».       Последней подошла Изабо. Ее серые глаза блестели в обрамлении темных ресниц.       Стивен открыл было рот, чтобы поздороваться и с ней, но не смог произнести ни слова — как будто забыл полностью английский алфавит.       Илья, Алиса и Эмбер с какой-то поспешностью распрощались с ними и направились к воротам. Стивен и Изабо остались вдвоем.       Она засмеялась. — Неужели у тебя снова отменили последний урок?       Уроки у Стивена не отменяли ни разу. Просто пришлось подстроиться под расписание Изабо, чей школьный день заканчивался на час раньше, и тиранить несчастного Мишу Шайдорова, вынужденного вечно его прикрывать. Впрочем, сегодня он был исключительно счастлив, желая другу удачи в грядущем признании.       Вместо ответа Стивен лишь кивнул — способность разговаривать все еще отказывалась к нему возвращаться — и также молча взял у Изабо рюкзак.       Дорога до ее дома занимала десять минут. Двадцать, если идти длинным путем через парк. Впрочем, Стивен был бы счастлив, если бы в распоряжении оказалась лишь минута, да хоть тридцать секунд рядом с Изабо.       Стивен переехал из Канады в Соединенные Штаты только месяц назад, но практически сразу нашел себе друга. И вскоре поблагодарил небеса за то, что дружит с ним — с Мишей Шайдоровым. Который, в свою очередь, дружит с Ильей Малининым. А уже Илья Малинин дружит с…       Как-то они договорились сходить в кино — вышел новый фильм про супергероев, от которых все трое оставались по-мальчишески в восторге. Однако появившийся Илья внезапно заявил, что пригласил еще и своих подруг. — С ними веселее, — заверил он Стивена и Мишу.       Последний хмыкнул: — А что, твой Гуменник не смог? — Ничего он не мой! — слишком поспешно возмутился Малинин и скорбно вздохнул. — А еще у Пети сегодня дополнительные по информатике.       Алиса и Эмбер пришли следом за Ильей, расцеловали каждого, включая Стивена, которого видели впервые, и хором сообщили, что Изабо опаздывает «как всегда».       Возможно, при другом раскладе ее появление было бы не столь эффектным.       Ему было бы все равно, приди Илья хоть с десятью своими подругами.       Но Стивену хватило только одного взгляда в эти сияющие серые глаза, чтобы ощутить падение в глубокую пропасть. Пропасть сильнейшей и безоговорочной подростковой любви.       Билеты, разумеется, следовало покупать заранее — зал был полон, и сесть рядом всем вместе не представлялось возможным. Пришлось разделиться: по двое на три ряда.       Изабо села с Ильей. Стивен не был против: они с Мишей оказались дальше, и вместо экрана можно было смотреть прямо на нее.       Однако буквально за минуту до начала сеанса Изабо подошла к ним. — Миша, ты не против поменяться? — негромко спросила она. — Илья хотел что-то с тобой обсудить.       Шайдоров без возражений пересел, а Изабо опустилась рядом со Стивеном, чьи щеки вдруг вспыхнули ярко-красным. К счастью, в зале выключили свет, и никто этого не заметил.       Это были целых два часа наслаждения и одновременно сладостной пытки.       Стивен боялся даже шелохнуться, чтобы не тревожить ее, боялся двинуть рукой и задеть ее руку, которая лежала на подлокотнике между ними. В темноте блестели два колечка, украшавшие тонкие пальцы. Шуршал подол сиреневого платья, когда Изабо изящно закидывала ногу на ногу.       В какой-то момент она подалась немного влево — прямо к нему! — и Стивен почувствовал едва ощутимый аромат цветочных духов. Нос щекотало; он сдержал чих, чтобы она не обратила на него внимание, не заметила, что его взгляд прикован к ней. К прядке каштановых волос, к золотой сережке, к длинным ресницам.       Изабо не скрывала своей реакции на фильм: смеялась над шутками, отчего на ее щеке появлялась ямочка, хмурилась в сценах драки, а на грустном моменте ее глаза стали какими-то беззащитными.       Стивен хотел бы ее обнять.       Стивен никогда бы не осмелился это сделать.       Он не запомнил ни единой сцены из того фильма. Ни единого героя или реплики.       Единственное, что он запомнил — как прекрасна Изабо Левито.       После кино пытка продолжилась на фудкорте — Изабо вновь села рядом с ним. Верил бы Стивен в подобный бред, обязательно подумал, что это знак вселенной. — Изабо, а где твой любимый коктейль? — удивился Илья, выводя его из мыслей. — Мне на кассе сказали, что шоколад закончился, — отозвалась Изабо. В голосе слышалась грусть.       Стивен едва не подавился своим напитком. Шоколадным.       И протянул его Изабо так резко, что, не будь на стакане крышки, запросто облил бы весь стол.       Девушка вопросительно уставилась на него. Как и все остальные. — Вот, возьми, — пробормотал Стивен, отчаянно пряча глаза. — Я… его разлюбил. Только что.       Шайдоров, первый сообразивший, что к чему, громко фыркнул и сделал вид, что закашлялся. — Спасибо, — Изабо, к счастью, не посчитала его полным идиотом — по крайней мере, не вслух, — а лишь взяла стакан. Их руки на мгновение соприкоснулись — сердце Стивена пропустило удар.       Он навсегда запомнил тот день.       Потом, вновь с помощью Миши и, соответственно, Ильи, Стивен добился информации и о других вкусах Изабо. И с того момента та каждый день получала черничный шоколад, батончики KitKat и жвачку Bubblegum, а иногда, если позволяли финансы, — белые тюльпаны.       Стивен никогда не подписывался. Впрочем, и как тайного поклонника себя не преподносил. Просто просил Мишу как единственного знающего (вернее, единственного догадавшегося) передавать это Изабо.       Иногда, не утерпев, спрашивал о реакции. Миша пожимал плечами, отвечал, что та сказала «спасибо».       Как будто это было нужно Стивену. Нет, Стивен хотел услышать, что Изабо улыбалась, от чего появлялась ямочка на щеке, и что ее серые глаза загорались.       Это надо было только видеть.       К сожалению, подобных вылазок больше не происходило. Стивен то и дело хотел предложить Мише вновь собраться, но не решался.       Шайдоров, устав наблюдать за страданиями друга, однажды в школе как бы между прочим обронил, что Изабо нужна помощь. — Из гаража какие-то коробки перетаскать… — и добавил с усмешкой: — Если поторопишься, успеешь раньше Ильи.       Стивена как ветром сдуло.       Потом, конечно, ему влетело. И от родителей за прогул. И от Миши, который явно пожалел о своем благородном порыве, ведь выслушивать учительские нотации при отсутствии виновника пришлось ему. И от этих самых учителей, которые на следующий день остались такими же недовольными.       Но Стивену было все равно.       Изабо с радостью приняла помощь и словно совсем не удивилась, что именно он появился вместо Ильи. Выглядящий так, словно бежал весь путь от школы до ее дома.       Так и было.       Коробки оказались тяжеленными, однако Стивен этого даже не заметил. И лишь отмахнулся на предложение Изабо передохнуть.       На прощание она обняла его.       Стивен замер, желая остаться так навсегда. Пока ее изящные руки обвивали его плечи, а голова покоилась на груди. Изабо точно слышала его сердцебиение — да его можно было услышать, находясь за километр.       Он молча смотрел на блестящие каштановые волосы, разметавшиеся по его футболке, и уже поднял руки, чтобы… обнять в ответ? Или прикоснуться к ним?       Изабо отстранилась, бросила «пока» и «спасибо тебе огромное за помощь» и направилась в дом.       Теперь Стивен знал, где она живет.       И теперь он, каждый раз испытывая вину перед несчастным оправдывающимся Шайдоровым и родителями, уходил практически со всех последних уроков, чтобы проводить Изабо домой.       Она не возражала. Удивилась, разве что. Но только в первый раз. А в третий уже разрешила нести свой рюкзак.       Стивена все устраивало.       Особенно тот факт, что Изабо ни о чем не знала. ***       Разумеется, Изабо знала обо всем.       Еще с того дня, когда они были в кино. Изабо не хотела идти, ссылалась на занятость по учебе, но Алиса и Эмбер настояли.       Она опоздала. Размышляла, какой макияж лучше подойдет к тому сиреневому платью. В итоге подумала, что обойдется и без него.       Это было лучшим решением.       Стивена Изабо заметила издалека и сразу заинтересовалась этим привлекательным и высоким молодым человеком.       Особенно, когда попала в его поле зрения, а тот замер и как будто даже перестал дышать. А когда пожимал ее руку, Изабо всерьез забеспокоилась о его состоянии — парень выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок.       Но, очевидно, в Изабо были некоторые садистские наклонности, так как она решила поменяться местами с Мишей Шайдоровым. Два раза — в кинозале (смотря на экран, она чувствовала прожигающий ее взгляд) и на фудкорте. Просто хотелось удостовериться, что ей не показалось.       И, как только Стивен отдал ей свой шоколадный коктейль, все сомнения пропали окончательно.       Со следующего дня он начал просто забрасывать ее сладостями, а иногда и вовсе цветами. Белыми тюльпанами — ее любимыми. Обычно тремя. На большее количество скромных финансов школьника не хватало.       Каждый из этих цветков Изабо сушила в большой толстой энциклопедии, а после вклеивала в свой дневник. На отдельную страницу, озаглавленную «И.Л. С.Г.» Между инициалами было нарисовано маленькое сердечко.       Стивен, кстати, ни разу не подписался — интересно, надеялся ли, что Изабо не знала, кто отправитель? Забавно.       Все знали. Не только Миша, получивший откровение напрямую, но и Алиса, Эмбер и Илья, которые по-дружески подкалывали Изабо нетайным поклонником, однако каждой новой переданной через Шайдорова сладости радовались так же сильно, как и сама девушка.       Именно Изабо попросила Алису (не Илью, так как тот пришел бы сам) сказать Мише, что ей нужна помощь. Изабо была уверена, что Шайдоров точно не упустит шанса помочь своему другу — и так и случилось. Стивен появился на пороге ее дома спустя десять минут.       Также Изабо была в курсе, что у него не отменяли никакие последние уроки, но притворялась удивленной каждый раз, увидев Стивена на крыльце своей школы.       Он провожал ее, а она с удовольствием рассказывала о школе, одноклассниках, Алисе, Эмбер и Илье, несправедливой «B» по географии, танцах, на которые ходила в детстве, своем любимом сиреневом платье, хорошей погоде, грядущих каникулах…       Стивен с вечно покрасневшими щеками кивал, вставлял «да» и «здорово», а иногда даже полноценные предложения. А главное — выглядел искренне заинтересованным.       Лишь однажды по его лицу пробежала тень — когда Изабо неосторожно обмолвилась, что какой-то парень назвал ее проект «идиотским».       Стивен резко остановился, сжимая кулаки. — Что за парень? — Ты его не знаешь, — поспешно отозвалась Изабо. — Вот и узнаю.       Его голос прозвучал на удивление зловеще — кажется, Стивен и сам испугался из-за этого.       Взволнованная Изабо подошла к нему и осторожно взяла чужие руки в свои — его ладони тут же расслабились. — Все в порядке, Стивен, — она заглянула ему прямо в глаза и негромко добавила: — Так что не доставай свой топор, ладно?       Стивен, чье сердце и без того едва не выскочило из груди, удивился еще сильнее. — Топор?.. — Да. И не говори, что у тебя его нет. Ты же канадец! — и Изабо звонко рассмеялась.       Наконец сообразив, что к чему, парень засмеялся в ответ. — И русский, не забывай. У нас есть одна книга, где студент убил старушку топором…       Конфликт оказался исчерпан.       А их руки не расставались до конца пути.       И все-таки в этом чудесном месяце со вкусом черничного шоколада и теплотой десяти (чаще двадцати) минут проводов был один минус — Стивен так и не предложил Изабо встречаться.       Она ждала. В какой-то момент даже засомневалась, точно ли нравится Стивену.       Не выдержала, выяснила через Илью и Мишу, последний из которых спросил у Стивена, собирается ли он сказать ей…       Это было не зря.       Он был влюблен в нее.       Скромный и сдержанный, готовый ради нее на все что угодно, Стивен казался счастливым просто от того, что Изабо была рядом. Каждый раз, когда она оборачивалась и смотрела на него, его голубые глаза светились чем-то мягким и беззащитным.       Она была влюблена в него в ответ.       И, по словам Шайдорова, сегодня Изабо должна была получить заветное признание. ***       Чем ближе они подходили к дому Изабо, тем самым неумолимо приближая и момент откровения, тем страшнее становилось Стивену. Раза три он едва не сбежал с позором — от непоправимого шага удержал чужой рюкзак в его руках.       Изабо, ничего не подозревающая о его душевных переживаниях, шла чуть впереди и беззаботно щебетала о своем желании поехать на море.       Стивен бы отвез ее хоть на край света — только бы она попросила.       Но почему тогда ему было настолько страшно признаться? В своих чувствах он не сомневался — влюблен окончательно и бесповоротно.       Наверное, он боялся, что Изабо его отвергнет. Может, Стивен для нее просто друг — такой же, как Илья Малинин. Она же не знала, что это он дарил ей те цветы.       Надо было подписаться. Хотя бы однажды. Чтобы выяснить, есть ли у него какой-то шанс.       Идиот.       Они дошли до дома Изабо. Та закончила свой рассказ и повернулась к Стивену. — Спасибо, что проводил. — Пожалуйста, — пробормотал Стивен, едва ворочая языком, и отдал Изабо рюкзак. Вот сейчас точно было самое время сбежать.       Но он не двинулся с места. Молча смотрел на струящиеся по плечам каштановые локоны, на ямочку на щеке, на улыбку — мягкую, с оттенком ожидания.       Ожидания? — Стивен… — Изабо склонила голову к плечу. — Ты случайно не хочешь… что-то мне сказать?       У Стивена пересохло в горле.       «Изабо, ты мне нравишься»       Он открыл рот и сразу же его закрыл. Английский алфавит вновь вылетел из головы. Русский, впрочем, тоже.       «Изабо, ты мне нравишься»       Сокращая расстояние и смотря прямо в глаза, Изабо сделала шаг к нему и повторила свой вопрос.       Она стояла совсем близко — ее ласковый взгляд теплил душу.       Сердце подскочило прямо к горлу — нервы сдали окончательно. Сделав ответный шаг, Стивен собрал все свои силы, чтобы произнести четыре слова, но предложение было слишком тяжелым для его несчастного влюбленного сознания.       Поэтому вместо этого он наклонился и молча приник к ее губам.       И также резко отпрянул — стыд пронзил его полностью, окрасив щеки в ярко-красный. — Господи, прости меня…       Однако Изабо прервала его — обвив шею Стивена обеими руками, она поцеловала его в ответ.       Мир остановился.       Стивен приподнял ее, чтобы их лица оказались на одном уровне — с такой легкостью, словно она не весила ничего. Ее губы были мягкими и нежными, от них чувствовался аромат жвачки Bubblegum, которую он передал Изабо сегодня утром, от чего кружилась голова.       Он прижал девушку к себе еще крепче — та прерывисто вздохнула, однако позволила, позволила углубить поцелуй и запустила пальцы в его волосы.             Стивену хотелось целовать Изабо Левито целую вечность. Но все же он медленно отстранился.       Ее дыхание было сбито, щеки горели нежным румянцем, а губы безмолвно просили продолжить… — А еще я хотел сказать, — прошептал Стивен севшим от волнения голосом, — что ты самая прекрасная девушка в мире. Я люблю тебя, Изабо.              В этом предложении тоже было четыре слова — и наконец-то они были правильными.       Серые глаза зажглись, как звезды. — Я тоже тебя люблю.