ESCAPE

      Мрак. Цепкая, тяжёлая темнота. Ветхий подвал, пропахший сыростью и пылью.Тишина давила сильнее цепей. Порой она становилась такой плотной, что начинало казаться — она вот-вот треснет.Изредка были слышны душе раздирающиеся крики. Все тело гудит от боли. Хан Джисон жил в этом аду третий год. Он каждый день боролся с самим собой, боролся на право жизни, боролся за свою свободу. Он перестал верить в то, что сможет сбежать. Он мечтал лишь только о том, чтоб быстрее умереть и не переживать каждый день все с начала, но в маленькой комнате, в которой он сидел нельзя было не жить, ни умереть.       В маленькой комнате, где он провёл уже третий год, не было ничего, кроме грязного матраса, голых стен и цепей, врезающихся в запястья. Воздух стоял тяжёлый, неподвижный. Иногда казалось, что даже пыль здесь не оседает, а просто висит в темноте, как застывшее время. Каждый день повторял предыдущий — без звуков, без шагов за дверью, без человеческого голоса. Только редкие приступы боли напоминали, что он всё ещё жив.       Хан Джисон молодой парень двадцати лет, раньше яркий, активный, всегда уверенным в себя, с любовью к приключениям и страстью к фотографиям, с мечтами, он строил планы, которые казались бесконечными, как сама жизнь. Он мечтал, о путешествиях, мечтал о том, как пройдет курсы и будет фотографом, мечтал о том, как встретит своего человека, которого искренне полюбит, и кто полюбит его, но он и не догадывался, что его планам, надеждам и мечтам не суждено сбыться.        Ему было семнадцать, когда его жизнь повернулась с ног на голову. Ему было семнадцать, когда его жизнь превратилась в ад. Ему было семнадцать, когда он начал бороться за свою жизнь и свободу. Три года, как Джисон не видел свою семью. Он не хотел их видеть, видь это их вина, что он не видел солнца последние три года. Из-за своей семьи он попал туда, где находиться последние три года, без надежды на спасение. У него нету семьи. Если он и покинет это место, то только будучи трупом, это Хан понял, после последней попытки сбежать.       После каждой попытки сбежать Джисон надеялся и верил, что этот раз точно последний и ему не придётся терпеть то что он терпит, но с каждым разом его надежда угасала, с каждым разом он все меньше хотел пробовать бежать, зная, какое наказание последует после его попытки. Меньше всего ему хотелось, бросить все свои попытки бороться за то, что по праву принадлежит ему, его свобода, но после наказания, которое с каждым разом становилось только хуже предыдущего, ему не хотелось ничего кроме как смерти.       Каждый день лежа на старом, грязном матраце Джисон вспоминал, теплые дни проведение в кругу друзей, теплое солнце в начале апреля, громкие улицы Сеул, по которым он ходил, слушая в наушниках очередную песню своей любимой группы. Вспоминал дождливые дни, когда сидел в своей комнате и читал, очередной детектив, от которого захватывало дух. Вспоминал совместные поездки с классом в Пусан, теплое море, как бродил по пляжу в одиночестве, запечетляя каждый миг на фотоаппарат, он любил после пересматривать все сделанные фотографии в них жили воспоминания и его беззаботная жизнь. У него были друзья, он всегда был душой компании, умел растормошить всех если они скучали, умел поддержать, когда это было нужно, умел радоваться и радовать других. Он был отдать все, чтоб повернуть время вспять.       Иногда он ловил себя на мысли, что боится вспоминать. Прошлое стало опасным — в нём было слишком много света. Свет причинял боль.Его воспоминания ударялись об суровую реальность. Каждый раз открывая глаза он надеялся, чтоб все оказалось сном, но это не сон, а его жизнь, серая, мрачная реальность. Последний раз он видел солнце в последнюю попытку побега, когда казалось, что вот ещё немного и он сбежит, но потерял сознание от изнеможения, усталости и удара тупым предметом по голове, очнулся он снова в этой комнате. Все воспоминания это единственное, что у него было, единственное, что хоть как-то грело его. Но они всплывали обрывками, как чужие кадры из старого фильма. Он пытался удержать их, но они распадались, оставляя после себя только глухую пустоту и болезненное осознание утраты.       Он не знал, сколько прошло времени — какой сегодня день и даже какое сейчас время года. Предполагал, что, возможно, весна. По тёплому солнцу, которое мельком увидел во время попытки побега. Но уверенности не было. Он вообще ни в чём больше не был уверен. В этой комнате счёт времени терялся. Дни не сменяли друг друга — они просто растворялись. Он существовал здесь, отрезанный от внешнего мира. Без окон. Были только двери — скорее решётки. Через них выйти невозможно, но замок сломать возможно, благодаря чему ему удавалось открыть их. После последней попытки замков стало больше. Металл стал толще. А его руки теперь постоянно были скованны, чтобы избежать новых попыток побега.       Джисон услышал тихий стук за стеной. Раньше он тоже его слышал — нечасто, но достаточно, чтобы запомнить этот звук. Он всегда убеждал себя, что это подвальные крысы, хотя за все три года не увидел ни одной. Иногда ему казалось, что стук существует только в его голове. Что он всё-таки сошёл с ума. Он не знал, во что верить. Но точно не в то, что за стеной может находиться ещё один человек. За всё время он видел лишь пару живых парней. Даже если кто-то из них остался в живых, вряд ли их держали рядом. Он бы услышал. Почувствовал. Понял, что рядом есть кто-то ещё. Все крики, которые доносились до него, были приглушёнными, далёкими. И снова — тихий стук. – Может я уже сошел с ума?       Голос Джисона был тихим,незнакомым, словно чужим. Он слышал свой голос только когда кричал, только когда испытывал боль, которую терпеть было невозможно. Снова стук. Более сильный и громкий. Повернувшись к стене, через боль во всем теле, он несильно постучал по холодному бетону. Последовал ответный стук. Джисон подумал, что точно сходит с ума. Он не верил в то что за стеной кто-то сидит. Стены в подвале были не тонкими, Хан проверял. Стук. В голову начали подкрадываться мысли “А что, если я правда тут не один?”.       Поднявшись на ноги Джисон тихо, не спеша подошел к решёткам, цепи, прикованные к рукам, звенели и мешали нормально выровняться, тянув его на дно, спина постоянно гудела от боли, ноги подкашивались. Тяжесть в теле ощущалась как раскалённым метолом по голой коже. Схватившись руками за решётку, как за спасательный круг Джисон дернул их. Издался громкий звон, бьющихся цепей о металлическую решётку. – Эй, там есть кто-то?       Тишина. Снова чёртова тишина. Джисон встряхнул решётку сильнее. Металл бился о металл, звенел оглушительно, разрывая неподвижный воздух и создавая хоть какую-то иллюзию жизни. В ответ — ничего. Только глухая, вязкая тишина. От безысходности он опустился на холодный бетон. По щекам потекли горячие слёзы — злые, бессильные. Он снова надеялся. Снова позволил себе поверить, что может быть не один. И снова столкнулся с суровой реальностью — тяжёлой, беспощадной. С каждым разом она не просто ломала его, а закапывала глубже, оставляя всё меньше воздуха.       Он продолжал сидеть на холодном, сыром бетоне. Слёзы всё текли и текли, обжигая щёки. Он плакал беззвучно. За три года пребывания в этом подвале он научился именно так — тихо, почти незаметно. Ему пришлось научиться. Ему не оставили выбора. За слёзы удары становились сильнее, больнее, жёстче. Цепи на руках сковывали любые движения. Тяжёлые, холодные, они болезненно впивались в тонкую, бледную кожу, оставляя новые следы поверх старых.       Перед глазами вспыхнуло воспоминание. Тогда он не сдержался. Заплакал вслух — сдавленно, сорвано, не сумев проглотить отчаяние. Шаги — неторопливые, тяжёлые. Он помнил этот звук лучше собственного голоса. Первый удар пришёлся по рёбрам. Воздух вышибло мгновенно. Второй — по лицу. Металлический привкус крови заполнил рот. Он пытался отползти, закрыться руками, но цепи лишь звякнули, натянулись до предела. Удары не были хаотичными — в них чувствовалась холодная методичность. Как будто его не наказывали, а воспитывали. После того раза он понял. Слёзы — это слабость. А за слабость придётся платить. Воспоминание рассеялось, но тело помнило. Рёбра отозвались тупой болью, будто всё происходило снова. – На что я блять наделся? – тихо простонал Хан – На меня? – послышался тихий низкий голос неподалеку       По спине пробежал холодный пот. Сердце болезненно сжалось, и на мгновение ему показалось, будто время оборвалось. Этот голос был новым. За три года он не слышал его ни разу. Он боялся повернуть голову. Боялся увидеть за спиной что-то незнакомое, более опасное, чем всё, к чему он уже привык. Но всё же медленно обернулся. Позади — только пустой, тёмный коридор. Неподвижный. Безмолвный. Страх не исчез. Напротив — стал гуще. Ему чудилось, что из тени вот-вот выйдет тот, кто сломал его. Тот, кто раз за разом мучил его. Тот, от кого по-прежнему зависела его жизнь. – Где ты? – Джисон хотел быть готовым ко всему – В соседней клетке – парень по соседству явно был воодушевлен и не понимал, как долго будет находиться здесь       С одной стороны, Джисон почувствовал облегчение. С другой — страх и ужас. Всегда, когда в подвале появлялся новый человек, его какое-то время не трогали. Это было единственное время, когда существовал сам по себе, но с вечным страхом, что к нему вот-вот придут — и всё начнётся заново. Когда появлялись новые люди, Джисону было ужасно их жалко. Он знал, что их ждёт, понимал, что их сломают так же, как когда-то сломали его. И от этого становилось только хуже. – Как долго ты здесь? – спросил парень       Джисон не понимал, почему этот парень продолжает с ним говорить. Казалось, если он будет не один, станет легче. Но легче не стало. Вместо облегчения внутри разлилось липкое, тягучее ощущение — настолько неприятное, что от него хотелось избавиться, как от грязи под кожей. Он не хотел продолжать диалог. Что-то настойчиво подсказывало: с этим парнем всё не так чисто. Интуиция редко его подводила. – Третий год – Третий? – Джисон не стал отвечать, он не хотел – Сбежать хочешь?       Веки стали тяжелее. Слёзы уже не текли. Он безжизненно сидел на полу, чувствуя холод в теле и приближающееся чувство тошноты. Он столько раз пытался сбежать. Тридцать восемь раз. Тридцать восемь раз он пытался сбежать. Тридцать восемь раз его ловили и закидывали обратно. Тридцать восемь провалов. Он хотел сбежать, но понимал, что это невозможно. Понимал, что из раза в раз его будут ловить и возвращать обратно в эту темную, сырую комнату. Он устал. – Ничего не получиться – Я спросил не про получиться или нет, – голос парня стал твёрже – Я спросил хочешь или нет? – Хочу       Он хотел, но знал, что не сможет. Он не понимал, почему парень, которого он знает всего пару минут, предлагает ему сбежать. Это казалось безумием. Он ответил, что хочет. Потому что это была правда. Он действительно хотел выбраться отсюда. Но слишком хорошо знал, что будет, если их поймают. Ему не хотелось снова переживать ту боль, что обрушилась на него несколько дней назад. Тело ещё помнило её слишком отчётливо.       Яркое солнце. Зелёная трава. Выход.Свобода — почти осязаемая, почти настоящая. Он уже чувствовал её вкус, уже верил, что ещё шаг — и всё закончится. А потом — удар. Тупым, тяжёлым предметом. Мир вспыхнул белым и мгновенно погас. В глазах разлилась тьма, вязкая и густая. Он даже не понял, когда упал — только холод пола принял его безразлично и жёстко. Сознание возвращалось медленно, будто нехотя. Сначала боль — пульсирующая, навязчивая. Потом запах сырости. Потом стены. Те самые стены. Он снова был здесь. В этой комнате. В той, где время не двигалось, а только давило. Голова ныла не только от удара — от воспоминания о нём.       Каждый раз, стоило закрыть глаза, всё повторялось: солнце, трава, надежда… и снова темнота. Боль словно усиливалась от самой мысли о свободе. Тело гудело, будто его били изнутри. Старые шрамы ещё не успели зажить — они тянули, жгли, отзывались двойной болью, как напоминание о прежних попытках. Кожа едва затянулась, а внутри всё оставалось открытым. Он боялся не самой боли. Он боялся, что снова поверит. И тогда на месте почти заживших ран появятся новые. – Когда он снова должен прийти? – тихо спросил парень       Джисон не знал. Он не знал, когда придёт тот, кто сломал ему жизнь. Тот, кого он ненавидел. Тот, кого каждый день мечтал убить. Каждый день представлял, как ломает ему шею, слушает хруст костей, видит, как он задыхается, не в силах ничего сделать. Он мечтал об этом каждый чёртов день. Но понимал: этого никогда не случится. У Джисона не было сил даже ходить, не говоря уже о том, чтобы причинить кому-либо вред. – Не знаю, он приходит, когда хочет – Когда он был здесь в последний раз?       Джисон не понимал, чего добивается этот парень своими вопросами и как его ответы помогут им сбежать. Он не видел в этих вопросах толку. Ему не хотелось говорить о своем мучителе. – Пару дней назад, как это поможет? – Поможет, просто поверь мне       Поверить? Почему он должен верить незнакомому парню? Как он планировал вытащить их оттуда, откуда Джисон не смог тридцать восемь раз? Почему он вообще продолжал общаться с этим парнем? Из всего диалога, что у них произошёл Джисон понял, что парень точно сошёл с ума или он сам сошёл с ума. Может кроме него в подвале никого не было, и он разговаривает сам с собой, а мозг смог воссоздать незнакомый ему голос. С этими мыслями, и кучей вопросов в голове он поднялся с пола и на дрожащих ногах пошёл обратно к матрацу.       Джисон закрыл глаза. Он не хотел больше не с кем говорить. Ему было лучше, когда он был один. Когда он знал, что один в голове было чище, не было кучи вопросов, на которые ответ он и не хотел знать, не было таких надежд и точно не было мыслей о том, что он сумасшедший. Повернувшись набок Хан тихо прошипел от боли,он лег прямо на свежую рану, которая периодически кровоточила и не давала нормально повернуться или пошевелиться.       Тепло. Шум волн. Джисон открыл глаза и увидел чистое небо. Он сел, ощупывая ладонями тёплый песок. Рядом не было ни души — только тихий шум воды и лёгкий ветер. Оглядевшись, Джисон понял, что находится на пляже в Пусане, куда они с классом иногда ездили. Он посмотрел на руки. На них не было ни цепей, ни шрамов. Кожа была не бледной, а медовой — родной медовой. Он не мог поверить в реальность происходящего. Не верил, что всё это было сном. Не верил, что он в безопасности. В месте, которое знает и любит.       Поднявшись на ноги, Джисон ничего не чувствовал. Тело больше не болело. Ноги сами вели его вдоль берега, под ногами ощущалась тёплая вода, а лицо ловило теплые солнечные лучи. Он был свободен. Это был просто сон. Просто страшный сон. На лице появилась яркая улыбка, после осознания того, что это и правда был сон. Он побежал. Просто побежал вдоль берега, ощущая невероятную радость и облегчение.       Споткнувшись и упав лицом в песок, Джисон не переставал улыбаться. Повернувшись и посмотрев на небо, он чувствовал себя как не когда прекрасно. Он чувствовал облегчение, радость. Но в мгновение все изменилось, небо, только чистое, яркое, начало затягивать густыми чёрными тучами. Море минутой ранее чистое, спокойное, сейчас было буйное, поднялись высокие волны, воды стала чёрной словно это была не вода, а густая смола. Страх пробрал до дрожи в теле.По позвоночнику пробежал ледяной ток. – Нет, нет, нет       Джисон поднялся с холодного песка и побежал. Он бежал так быстро, как только мог, не оглядываясь. Лёгкие горели от нехватки воздуха. Тело ломило от боли, словно по нему провели раскалённым металлом. Ноги становились ватными с каждым метром. Песок под ногами мешал бежать, словно тянул его вниз, в самое дно. Каждый метр давался с трудом, но Джисон не останавливался.       Почувствовав, как в кожу впилось что-то тяжёлое, металлическое и холодное, Джисон остановился и посмотрел на руки. Цепи. Снова чёртовы цепи. Он оцепенел, оглядываясь назад. Чёрный густой дым летел за ним. В этом дыме он видел лицо того, кого боялся. Того, кто приковал его в своём подвале. Наплевав на цепи, пронзительную боль по всему телу и песок под ногами, который тянул вниз, он побежал. Побежал подальше от дыма. Подальше от человека, сотворившего с ним это всё. Человека, забравшего его три года назад.       Он бежал, пока не наткнулся на стену. Стену, появившуюся из ниоткуда. Повернув в другую сторону — снова стена. С другой стороны — стена. Остановившись, он огляделся. Дым приближался. Бежать было некуда: его окружали высокие стены. Он не успел сообразить, что делать, как дым настиг его, закутывая в свои недра. По телу мгновенно прошёл удар током. Крик вырвался из него — резкий, пронзительный. Душу рвало на части. Он слышал голоса. Разные. Одни звали его. Другие унижали и давили.       Открыв глаза, Джисон был в холодном поту. Это был сон. Опять. Повернув голову, он увидел белоснежную макушку. Первое, что пришло в голову: его снова будут бить, пытать и надругаться. Рефлексы сработали сами собой. Он откинул парня ногой, видя, как тот ударился о холодный бетон и щурился от боли. Он не сдастся так просто. Хватит с него. Пусть тянет сколько хочет, но Джисон добровольно никуда не пойдёт. – Ты чего? – прозвучал уже знакомый голос.       Присмотревшись, Джисон увидел молодого, красивого парня с блондинистыми волосами, корни которых слегка отросли. Парень смотрел на него с непониманием своими глубокими карими глазами. Хан понял, что это тот самый парень, с которым он говорил. Значит, он всё же не сошёл с ума. Но, тогда как ему удалось выбраться? И зачем он пришёл за ним, если у него есть возможность сбежать самому? В деле побега медлить нельзя. Каждая минута может стать решающей.       Пока Джисон смотрел на парня и пытался понять, что вообще происходит, блондин поднялся и подошёл к нему. Снова начал возиться с замком цепей на руках Джисона. Хан просто наблюдал. Он не сопротивлялся, не мешал. Ему стало интересно, чем всё это закончится — хоть вариантов было всего два: их поймают и вернут в подвал, или, во что он мало верил, они сбегут. Джисон не хотел в это верить. В голове не укладывалось, что он действительно сможет сбежать.       Замок звякнул, и цепи рухнули на пол, громко ударяясь о бетон. Джисон посмотрел на руки. На запястьях остались яркие синие следы — настолько крепко их сжимали цепи. Почувствовав свободу рук, ему стало легче. Казалось, будто больше его ничего не держит в этом подвале. Но это было лишь иллюзией: снятие цепей с рук было всего лишь малой частью всего, что ему предстояло пережить. – Зачем ты пришел за мной, если сам мог сбежать? – Давай я тебе все объясню, когда выберемся с этого чёртового дома и будем в безопасном месте – предложил парень все ещё сидя на корточках.       Джисон лишь кивнул. Ему больше ничего не оставалось. Он хотел выбраться из этого дома живым. Он хотел жить, а не выживать. Он не хотел каждый день сидеть и думать выживет ли он от очередной пытки или нет. Парень напротив протянул руку, Хан без колебаний взял за неё как за свой последний шанс. Он решил довериться этому незнакомцу. Он был его последней надеждой, но если их поймают, то больно будет всем.       Парень помог ему подняться на ноги и быстро как это было возможно начал вести Джисона за собой, всё также держа его ладонь в своей, чтоб он не отставал. Хан шел молча, в ногу с парнем, его ладони были словно шелковыми, он понял, что этот парень не так давно находился в этом подвале, ведь ладони самого Джисона были сухими, треснутыми, со шрамами. Он доверился незнакомцу и очень надеялся не пожалеть об этом.       Идя по тёмному коридору, который казался бесконечным, Джисону с каждым шагом становилось всё страшнее. В воздухе стояла ужасная вонь мёртвых тел; чувство тошноты подкралось и стало комом в горле. Он раньше не замечал этого запаха — может, просто привык, а может, не обращал внимания. Когда он бежал по коридору в надежде на выход, его волновало только одно: сбежать. Он не оборачивался, боясь увидеть во мраке что-то ужасное… или кого-то.       Подойдя к лестнице, парень остановился. Джисон чуть не врезался в него. Он не понимал, почему они остановились. Им нужно было лишь подняться по лестнице и немного пройти по дому — выход находился за углом. Этот маршрут Джисон запомнил, как свои пять пальцев: слишком часто он пытался сбежать. Заглянув за плечо парня, он увидел часы на его запястье. Странно, что он не заметил их раньше. Сейчас же часы почти не волновали Хана, несмотря на то, что именно из-за них парень остановился. – Почему мы не идем дальше? Там немного осталось – Если хочешь выбраться отсюда просто верь мне       Джисон выдохнул. Он поверил ему, но с каждой минутой всё сильнее сомневался в том, кому доверился.По времени на часах парня он понял, что была ночь, и шанс того, что в доме кто-то есть, мал, но не равен нулю. Всегда был один охранник, а если нет — сигнализация, через которую они вряд ли пройдут. Вспомнив о ней, Хан понял: их побег обречён. Они точно не выберутся. – Слушай внимательно, – парень повернулся к Джисону лицом и внимательно посмотрел на него. – Не отпускай мою руку. Если я скажу «побежали», ты начнёшь бежать и ни в коем случае не останавливайся. Сейчас сигнализация выключится – у нас будет примерно пятнадцать минут. Пока не приедет охрана, нам нужно забежать как можно глубже в лес. Ты понял?       Лес? Откуда этот парень знает, сколько у них времени? Откуда он знает, что сигнализация выключится? Кто этот парень, черт возьми? У Джисона было больше вопросов, чем ответов. Он кивнул, хоть ничего не понял. Понял только одно: нужно бежать. Бежать, несмотря ни на что. Бежать, даже если лёгкие откажут. Бежать, даже если он уже не сможет. Побег — это его шанс на свободу. Писк. – Пошли       Парень крепко сжал ладонь Джисона. Они быстро поднимались по ступенькам, которые, как назло, скрипели при каждом движении. Джисон знал, как идти, чтобы не было ни единого скрипа, но сейчас это было бы неуместно — времени было слишком мало. Кровь застыла в жилах. Ему было страшно лишний раз вдохнуть. Белокурый парень шёл вперёд, сильно сжимая его ладонь. Джисону казалось, что он больше не сможет использовать эту руку, но отпускать было нельзя.       Оказавшись на вершине, им оставалось лишь завернуть за угол и открыть дверь — и они были на воле. С каждым шагом страх рос сильнее. Джисону казалось, что его вот-вот вырвет. Он нервничал, боялся, что ничего не получится. Что за углом сейчас будет стоять он — со своим пронзительным взглядом и кривой усмешкой. По телу пробежала волна мурашек. Они завернули за угол. Никого. Парень рванул к двери, дернул за ручку — и та поддалась. Джисон почувствовал, как мысли съедают его с каждой секундой. Он ждал, что что-то пойдёт не так. Не верил, что всё может идти настолько хорошо… или может?       Не успел Джисон перевести дух, как парень одним рывком открыл дверь. Никого. Снова никого не было. Словно тот, кто мучал его, исчез. Выйдя на улицу, он огляделся и убедился, что вокруг дома действительно густой лес. На улице была ночь. Джисон вдохнул полной грудью чистый ночной воздух — ему так не хватало этого. Парень дернул его за руку, словно говоря: «Нет времени — нужно бежать».       Они сорвались на бег. Джисон крепко сжимал ладонь парня, чтобы случайно не отпустить. Он бежал нога в ногу с незнакомцем, которому решил довериться. Они мчались по густому лесу. Голыми ступнями Джисон ощущал каждую ветку, каждый камень и грубую, сухую землю под ногами. Вокруг царила кромешная темнота и гробовая тишина — слышались лишь их сбившиеся дыхания. Воздух был чистым, таким чистым, что Джисону казалось, будто он снова живёт. Три года он сидел в тёмном, сыром подвале, где не было ни намёка на свежий воздух или жизнь. Он бежал и ощущал свободу. Ощущал как адреналин бушует в крови. Лёгкие готовы были выскочить из груди, но останавливаться было нельзя — не сейчас, когда всё получилось. Не сейчас, когда тридцать девятая попытка оказалась успешной. Он бежал до предела сил, лишь бы унести себя подальше от этого злосчастного дома, где прошли его долгие и мучительные три года выживания.       Оказавшись достаточно далеко от дома, в глубине густого леса они остановились. Джисон отпустил ладонь парня и безжизненно упал на холодную, сухую землю, пытаясь отдышаться. Ему было плевать на всё. Главное — у него наконец-то получилось сбежать. Он был на воле. Он по-настоящему свободен: без цепей на руках, без четырёх стен, которые душили его с каждым днём всё сильнее. Сейчас Джисон чувствовал счастье, такое простое и ясное. У него получилось.       Повернув голову, он встретился взглядом с тёмными, как смола, глазами. Парень лежал рядом и, как и он, пытался отдышаться. Только сейчас, при свете луны, Джисон смог разглядеть его лицо. Парень был не то чтобы просто красив — он был невероятно красив. Таких он видел только на обложках журналов или в моделях: правильные пропорции лица, ровный нос и слегка пухлые губы. Но больше всего внимание Хана привлекли веснушки, хаотично разбросанные по лицу парня. Джисон подумал, что он милый, хотя, судя по всему, это была лишь внешняя оболочка, и сам парень с характером. – Нам нельзя останавливаться, лес будут прочищать первым, – сказал парень, принимая положения сидя – Я послал сигнал, нас будут ждать в конце, нужно идти.       Джисон отвернулся от парня, закрыв глаза. Он всё ещё не мог отдышаться. Он хотел остаться лежать на земле. Голые ноги подрагивали от холода и боли, ступни горели. Ему казалось, что он не сможет идти дальше, хотя понимал, что парень был прав. Нельзя останавливаться — лес будут прочёсывать первым.       Открыв глаза, Джисон медленно поднялся на ноги. Ноги подкосились, и он был готов рухнуть, но его поймали крепкие руки парня, обхватив за талию. Подняв голову и посмотрев на него, Джисон заметил, что парень стоит в одной футболке, держа свою кофту в ладони. – Так не падай, – блондин поставил Хана на ноги – Вот одень, ты весь холодный.       Парень протянул ему свою кофту. Джисон взял её, продолжая смотреть на вещь в своих руках. Три года он был один. Всегда пытался бежать в одиночку. Он был один… но этот парень, появившийся из ниоткуда, не оставил его в том подвале. Он подарил надежду на спасение и оправдал её. И теперь, несмотря на холодный ветер, парень отдаёт свою кофту, чтобы Хан не мерз, хотя сам будет мерзнуть. В груди что-то сильно сжалось. Джисон не понимал, что это, но на душе стало теплее. Впервые за три года он почувствовал душевное тепло, словно что-то начало таять. Дрожащими руками он надел кофту. – Пошли, у нас мало времени – парень протянул Джисону руку       Джисон взял тёплую ладонь в свою холодную и слегка сжал её. Они начали идти быстро и уверенно. Хан чувствовал сухую, грубую землю под ступнями. Было больно и неприятно, но, если это означало свободу, он был готов идти так долго, сколько потребуется. Они шли молча. Вокруг слышался только шелест листьев и хруст веток под ногами.       Джисон шёл позади, дыша в спину парня, имени которого он так и не знал. Он заметил, что они были примерно одного роста, с похожим телосложением и бледной кожей. Но если у Хана бледность была следствием трёх лет в темноте, без нормальной еды и практически без воды, то у парня она была такой всегда. Джисон не верил, что этот блондин когда-либо сидел в той клетке. Его взгляд упал на руку парня и только тогда он заметил татуировку меча между запястьем и локтевым сгибом. Такое же тату было у него, на том же месте. Этот парень сидел в подвале долго, но точно не сейчас, хоть Джисон и плохо видел, но смог разглядеть, что татуировка старая. – Как тебя зовут хоть? – внезапно спросил белокурый. – Хан Джисон, а тебя? – Ли Феликс, – ответил парень, быстро взглянув через плечо на Хана – Как ты попал в этот дом?       Джисон задумался. Он не хотел вспоминать события того дня — 14 сентября. Этот день он запомнит на всю жизнь. В тот день у него был день рождения — семнадцать лет. Он помнил всё: каждую деталь, каждое движение. Как пришёл домой. Как на кухне сидел он — взгляд пронзительный и суровый, губы растянулись в жуткую улыбку, которую Джисон никогда не сможет забыть. Он помнил, как его забирали. Как кричал. Как его усыпили. И как он очнулся в той комнате, напротив него сидел он… Хан помнил каждое его касание, слово, движение. В тот день Джисон плакал. Долго и много. Умолял не трогать его, отпустить, но получал лишь смех — смех, отзывавшийся на его мольбы. В тот же день он узнал, что семьи у него больше нет. Его просто отдали за долги, как что-то ненужное. Тогда он понял: ничего уже не будет, как раньше. От воспоминаний в горле застрял ком, тошнота подкатила волной. Ему казалось, что вот-вот вырвется наружу всё, что было внутри. – Мои родители продали меня – без подробностей и лишних слов ответил Джисон.       Феликс промолчал, но Джисон почувствовал, как тот сильнее сжал его ладонь. Снова эта тишина. Джисону становилось всё тревожнее. Кто такой Феликс? Почему он помог ему? Куда ведёт их, и кто будет ждать в конце пути? В голове мгновенно щёлкнуло: а что, если его ведут к нему? Что, если Феликс был здесь не просто так? Что если он — подосланный человек? Что если всё это тщательно спланировано? Страх овладевал им. Джисон не хотел возвращаться обратно — в тот подвал, в ту комнату.       Пазл в голове наконец сложился. Феликс помог ему. В этом подвале каждый был сам за себя, и никто бы не стал помогать незнакомцу, когда каждая минута на счету. Феликс знал, что сигнализация будет выключена. Знал, сколько у них есть времени. Знал, что в доме никого не будет. И всё ещё ничего не объяснил. Он держал Джисона крепко, словно Хан мог внезапно вырваться. В голове крутилось одно слово: «Беги».       Вырвав свою ладонь из крепкой хватки, Джисон сорвался на бег — подальше от того дома, подальше от Феликса, подальше от всего. Он бежал, не оглядываясь, слыша, как Феликс кричал ему вслед. Но он не отвечал. Сердце колотилось, дыхание обрывалось, стопы гудели, отдаваясь огнём боли. Он знал, что вот-вот потеряет сознание, но продолжал. Впереди была кромешная тьма — ни единого намёка на лунный свет, ни малейшего признака выхода из леса. Всё, что оставалось — бежать. Сзади он слышал Феликса, догоняющего его, и Джисон чувствовал, что силы на исходе. Но не остановиться было важнее всего.       Джисон споткнулся о корень дерева, который не заметил в кромешной тьме. Тяжело дыша, он закричал от боли. Сердце сильно билось в груди, будто готово вот-вот вырваться наружу. Он лежал на спине, скрученный от боли, но останавливаться было нельзя — от каждого его движения зависела его жизнь и свобода. Быстро поднявшись на ноги, Джисон снова рухнул: правая нога отказывала, не выдерживая веса тела.       К глазам начали подступать слёзы, но он не давал им появиться. Услышав хруст ветки, он резко начал оборачиваться. Никого. Тяжело выдохнув он посмотрел на свою лодыжку, из-за темноты он слабо, что видел, но на ощупь понял, что подвернул её, та слегка опухла и с каждым нажатием на неё Хан шипел от неприятной боли. Хруст ветки. Он чувствовал, как по спине скользнула капля холодного пота. Страх пробирал до дрожи. Он слышал каждый свой вдох. Слышал, как моргает. Ему казалось, что сердце остановиться от тревоги. Вдалеке донёсся звук мотора. Едва он успел обернуться, как почувствовал ладонь на губах, сильно прижимающуюся ко рту, и тяжесть на плече. Он не мог ни закричать, ни пошевелиться.Страх сжался в груди. Здесь и сейчас его путь мог закончиться. В голове промелькнула мысль, что смерть в лесу лучше, чем в той комнате. – Это я, – голос был знакомым. Феликс. – Если я тебя сейчас отпущу обещаешь не кричать и не убегать?       Джисон медленно кивнул. Он был готов на всё, чтобы вдохнуть воздух, но из-за ладони Феликса это оказалось проблематично. Феликс убрал руку, и Хан смог вдохнуть полной грудью, ощущая резкую боль в лёгких. Рука, лежавшая на плече, мешала ему действовать — но он бы всё равно не смог убежать. Он едва мог идти. Теперь, когда Феликс догнал его, Джисон понимал: деваться не куда. Он узнает, кто этот человек и чего он от него хочет. Он не сдвинется с места без ответов, Феликс не сможет унести его силой. – Кто ты такой? Зачем помог мне? Куда ты меня вел? Откуда ты знал, что сигнализация в доме будет выключена? Кто ждет нас в конце леса? Я никуда с тобой не пойду, пока ты не объяснишь мне все.       Он чувствовал, как бьётся его сердце, слышал дыхание Феликса рядом с ухом. Вдалеке по-прежнему слышались машины. Феликс не спешил отвечать — то ли думал, что сказать, то ли придумывал ответ. Джисон не знал, но ждал. Ждал, пока блондин начнёт говорить. Тишина давила. Слишком долго Феликс молчал. Джисон дернулся, но рука на плече не дала сдвинуться далеко. Он услышал тяжёлый вдох. – Джисон, я не собирался тебя обманывать или вести к нему, я… – Феликс замялся, слегка сминая его плечо. – Я на той же стороне, что и ты. Меня похитили в пятнадцать, но я смог сбежать пару лет назад. Тогда всё было проще: сигнализаций и охраны было меньше. Во второй раз я попал в этот дом специально. Мне нужно было проверить, сколько там людей, чтобы мы могли помочь вам выбраться. Но кроме тебя никого не было, поэтому я решил помочь тебе сразу. Мы знаем, насколько он жестокий, и, возможно, если бы я вернулся за тобой в другой день, тебя бы уже не было… – Мы? Кто мы? Откуда ты знал, когда сможешь выбраться? – перебил его Джисон, засыпая новыми вопросами. Пропуская слова о том, что он был один в подвале. – Знаешь, кто такая портовая мафия? – Джисон отрицательно кивнул. – Если кратко, портовая мафия – это люди, стоящие выше всех. У них много власти и ужасные ценности. Ты, я и куча других людей стали жертвами босса этой мафии. Он известен на всю Корею как крупный предприниматель и бизнесмен, но на самом деле – ужасный человек. Он ведёт дела нечестно и покупает подростков за большие деньги ради своей забавы и забавы своего клана. Понимаешь, о чём я? Ему абсолютно всё равно на то, что ты не хочешь. Даже если у твоих родителей не было бы проблем, он бы их создал и купил тебя. У него есть свои предпочтения: начиная от возраста и заканчивая внешностью. Тебе просто не повезло, что ты подходишь. – Так получается ты работаешь на него? – Джисон стало ещё страшнее от услышанного. – Нет! – резко вырвалось из рта Феликса. Джисон дернулся от резкости. – Извини, – поспешно добавил Феликс, – нехотел пугать тебя. Если кратко: я на другой стороне и работаю на такого же влиятельного человека. Нас шестеро, и мы занимаемся тем, что спасаем таких, как ты. Если думаешь, что портовая мафия – единственная, кто занимается похищениями, то ошибаешься. Таких группировок очень много, и мы постепенно избавляемся от них. Плюс у нашего босса и босса портовой мафии свои «терки». Там всё очень сложно.       Джисон пытался уложить в голове всю ту информацию, что только что получил от Феликса. Он всё ещё не доверял ему. Несмотря на убедительность рассказа, Джисон понимал: доверять нельзя. Он не понимал, как мог так попасть. Насколько нужно быть везучим, чтобы человек, помогший ему сбежать, оказался частью мафиозной группировки. Джисон понял: он попал по-крупному. Он не хотел идти дальше с Феликсом. Он был не готов к такому.       Скинув ладонь Феликса со своего плеча, Джисон попытался подняться, но опухшая нога дала о себе знать. Несильно наступив на неё, он прошипел от боли. Он попытался сделать ещё шаг, но снова полетел на землю. Если бы не рядом стоящий Феликс, схвативший его за талию и поддержавший, Джисон упал бы. – Спасибо, что помог сбежать, но дальше я буду сам по себе – Джисон попытался убрать руки Феликса от себя. – Во-первых с такой ногой ты далеко не уйдешь, во-вторых ты сейчас буквально находишься на прицеле,– Феликс продолжал держать Хана – Ты можешь мне не верить, но я рассказал все как есть и хочу помочь тебе, потому что находился в таком же положении.       Джисон столкнулся взглядом со взглядом Феликс. Взгляд Феликса был теплым. Он хотел ему поверить, но не мог, что-то внутри мешало. За три года он потерял любую веру в людей и хоть Феликс своим милым видом вызывал доверие, но Джисон знал, такие люди самые опасные и могут причинить больше вреда и боли, чем те, кто выглядит как убийцы. – Пошли, тут немного осталось       Джисон не стал спорить. Он устал. Ему казалось, что лучше бы он остался в той комнате. Хоть если верить словам Феликса, он бы там не задержался и сбежать было единственным выходом, чтоб остаться в живых. В этот раз Феликс держал его крепко, хоть Хан точно не куда не денется из-за ноги. Джисон чувствовал, как его пальцы сильно сжимали талию, что вызывало одновременно дискомфорт и отвращение.       Они шли достаточно близко друг к другу. Джисон не знал, как долго они уже шли, но звуки машин на трассе становились всё ближе. Это дало ему понять: они почти вышли из леса. Пока они шли, он подумал, что лес кажется бесконечным и выхода из него нет. Но Феликс уверенно шагал вперед, будто точно знал, куда нужно идти. Джисон понял: если это всё-таки окажется подставой, он не сдастся так просто.       Внутри Джисона была непонятная тревога. Он боялся, что Феликс и вправду окажется не тем, за кого себя выдаёт. Они вышли из леса. Джисон увидел дорогу, по которой мчались машины. Впервые за три года он увидел жизнь за стенами. В груди всё резко сжалось. Они вышли. Он поднял голову, посмотрел на небо. Звёздное. Прекрасное. Светлое. Была полная луна, освещая все вокруг. Ему не хватало этой красоты. Феликс все ещё вел его.       Джисон заметил, что блондин начал вести его быстрее. Он быстро бросил взгляд на Феликса, а потом вперед — и увидел машину. Большую, чёрную. Окна были тонированы, и он не мог разглядеть, кто сидел внутри. В груди что-то сжалось. Сердце заколотилось сильнее. Тревога росла с каждым шагом. В голове крутилась одно слово: “Беги”. Оно заполнило все его мысли.       Они подошли к машине. Феликс открыл заднюю дверь и помог Джисону сесть. Как только руки Феликса отпустили его талию, Джисон попытался убежать, но нога снова сильно заболела. Он не сможет. Не сейчас. Дверь закрылась, и только тогда Джисон заметил две пары удивлённых глаз, устремлённых на него. Он собирался спросить, кто они, как вдруг задняя дверь с противоположной стороны хлопнула. – Поехали, чего стоишь? – сказал Феликс, опрокидываясь на сидение.       Машина резко сдвинулась с места. В салоне повисло неловкое молчание, и судя по всему, волновало это только Джисона, тихо сидящего на краю. Ему не нравилось всё происходящее. Он старался не смотреть ни на кого, чтобы случайно не встретиться взглядами. Парень, который сидел за рулём, постоянно поглядывал на Джисона через зеркало. Даже через стекло Джисон ощущал его пронзительный взгляд узких глаз. Водитель явно не радовал такой расклад, но молчал, давя на педаль газа. Рядом на соседнем сидении сидел парень с ярко-рыжими волосами и очень милой внешностью. Снова милое лицо. Джисон был бы ещё больше удивлён, если бы и тот, кто за рулём, тоже имел милое лицо. Но вместо этого он видел невероятно красивое лицо — настолько выразительное, что это пугало его ещё больше. – Ликси, дорогой не подскажешь кто это и где ты его взял? – внезапно спросил парень за рулем. – Хёнджин, давай приедем, и я всё расскажу, не хочу повторять всем всё по три раза – голос Феликса был уставшим, его глаза были все также закрыты. – Ты ж знаешь, что Минхо не любит сюрпризы – голос Хёнджина оставался спокойным – Как ты собираешься объяснить ему его?       Джисон слегка повернул голову в сторону Феликса, который начинал злиться. Он услышал тяжёлый выдох и лёгкий хруст шеи. Заметив, как Феликс оторвал спину от сиденья и пересел чуть ближе к Хёнджину, Джисон увидел, что его руки опирались на спинку переднего сиденья. Феликс наклонился к уху Хёнджина и быстро что-то прошептал. Через зеркало Джисон заметил, как второй закатил глаза и кивнул. Он не слышал, что сказал Феликс, но после этого Хёнджин не произнёс не слова. Джисона не интересовало содержание шёпота. Его больше занимало то, насколько близко блондин оказался к лицу Хёнджина.       Джисон отвернулся к окну. Он не знал, сколько им ещё ехать и насколько далеко этот дом находится от города. Глаза начинали слипаться — он устал. За пару часов произошло больше, чем за целую неделю в подвале. Он слышал тихие голоса, но не мог разобрать слов. За окном темнело, деревья мелькали одно за другим. Джисон потянул ручку двери — она была закрыта. Он устало выдохнул. “Эти люди опасные. Они не дадут мне спокойной жизни. Они убьют меня. Им нельзя верить. Нужно бежать.” – одно и тоже крутилось в голове Джисона.       Он закрыл глаза. Вокруг потемнело. Тело обмякло. Он не заметил, как погрузился в сон. Ему часто снились сны о лучшей жизни — без того подвала, без всех тех людей, без ран на теле. Но не сейчас. Сейчас был полный мрак. Пустота. Он слышал только голоса. Знакомые и незнакомые. Страшнее всего — знакомые. Он никогда больше не хотел их слышать и видеть тех, кому они принадлежали. Джисон проснулся от тряски — Феликс пытался разбудить его. Он встревоженно посмотрел на блондина. В его глазах читалась тревога, и это заставило сердце Джисона биться быстрее. – Все нормально? – Феликс внимательно смотрел на Хана.       Джисон кивнул, но внутри всё было пусто и тревожно. Почувствовав руки Феликса на себе, он резко отдернул их, сердце застучало быстрее. Его тело напряглось, холодный страх пробежал по позвоночнику — ему было невыносимо, когда кто-то прикасался к нему.       Он с силой впечался в дверь, будто держась за неё, чтобы не рухнуть. Глаза Джисона были широко раскрыты, в них читалась паника. Феликс заметил это и, словно почуяв каждое его движение, моментально убрал руки, оставив тишину, в которой дрожь Джисона эхом отдавалась по всему телу. – Точно все нормально? Ты просто кричал и начал бить меня. – Извини, я не хотел, может приснилось что-то. – Ничего – махнул рукой блондин – Пошли, мы приехали       Приехали? Так быстро или сколько они ехали? Тревога начала расти. Он снова почувствовал страх. Он помнил, что Феликс сказал, что их шесть человек, с тремя из которых он успел познакомиться, хоть и не знал имени третьего, рыжего парня. Он не одному не доверял и боялся представить кто оставшиеся трое и насколько опасны они все вместе. В глубине души он молился, чтоб его отпустили. Он не хотел не от кого зависеть. Не хотел создавать проблем своим присутствием, хоть оно и было не добровольным.       Дверь открылась, и Джисон чуть не полетел на землю из-за того, что сидел слишком близко к краю. Феликс снова поймал его. Джисон уже не знал какой раз за последние пару часов Феликс ловил его. Он заметил, что у него хорошая реакция и убежать от него будет проблематично, хоть если бы он тогда не споткнулся и не повредил лодыжку, то точно убежал бы и кто знает где бы он был сейчас, точно не шел бы под бок с незнакомым парнем в высокое здание, похожее на офис.       Джисон с Феликсом шли чуть позади. Впереди шел Хёнджин, и только сейчас Хан заметил, какой он высокий: длинные черные волосы падали на плечи. Для человека, работающего на мафию, Хёнджин был одет довольно обычно — черные спортивные штаны и свободное худи. Но даже под объемной одеждой Хан смог разглядеть крепкие мышцы. Рядом с Хёнджином шел рыжий парень — полная противоположность первого. Он был на пару сантиметров ниже, с кудрявыми ярко рыжими волосами чуть длиннее средней длины, и Хану это показалось удивительным. На вид парню было лет восемнадцать, может двадцать. Он был одет в свободные джинсы, такой же свободный худи, а на ногах красовались яркие красные конверсы. Если бы Джисон встретил их в обычной жизни, он точно не подумал бы, что эти ребята могут быть частью опасной мафиозной группировки.       Здание, по которому они шли, было погружено во тьму. В длинном коридоре горели всего пара лампочек — и те приглушённо. Кроме них здесь не было ни единой души. Дорога к лифту казалась бесконечной. С каждым шагом наступать на ногу становилось всё сложнее, боль пробирала до дрожи во всём теле.       Зайдя в только что приехавший лифт, Джисон моментально схватился за поручни. Его взгляд тут же упал на панорамное окно. Его начало трясти — воздуха казалось катастрофически мало. Он панически боялся высоты. Дверь лифта закрылась, и Хан дёрнулся вместе с его движением, чувствуя, что может потерять сознание. Казалось, ещё немного — и он упадёт. Он закрыл глаза, чтобы не видеть, насколько высоко находится. Через мгновение он почувствовал ладонь Феликса на своей спине — тот осторожно поглаживал его, понимая всё без слов.       Лифт остановился. Облегчение Джисон почувствовал только тогда, когда вышел из него. Он опирался на Феликса, пока тот вел его вперёд. Они поднялись на последний этаж — снова длинный коридор, почти такой же, как на первом. Джисон ощущал ужасную усталость. Он был истощён — и морально, и физически. Ему уже ничего не хотелось. Было всё равно, куда они идут, и кто их ждёт… хотя, по правде говоря, его никто не ждал. Он сам не понимал, почему Феликс взял его с собой. По лицам двоих из пятерых было ясно — они не особо рады его появлению. Джисон чувствовал себя брошенным котёнком, которого подобрали на улице, и которого хотели оставить. Он был готов к тому, что ему скажут уйти. Он сам разберётся со своей жизнью.       В конце коридора была слегка приоткрыта дверь, из-за которой доносились голоса и пробивался свет. Подойдя к ней, Хёнджин и парень рядом зашли первыми — без стука, без предупреждения. Джисон с Феликсом вошли следом. Разговоры резко стихли. Он сразу почувствовал на себе чужие взгляды — его рассматривали с презрением и непониманием. Ему хотелось спрятаться, убежать, исчезнуть. Но он не мог: нога по-прежнему болела, а Феликс всё так же крепко держал его. Подняв взгляд, Джисон увидел троих новых парней. Двое из них выглядели уже не просто парнями, а взрослыми мужчинами — статными, уверенными. Им было не меньше двадцати пяти. Третий казался почти подростком, но Джисон понимал: ему точно не меньше двадцати, а может, и больше. Паника медленно возвращалась.       Феликс повёл его дальше — к креслу у стены. Оказавшись в мягком кресле, Джисон опустил голову. Ему не хотелось смотреть на этих людей, кем бы они ни были. Даже сидя на мягкой поверхности, он не мог расслабиться. Чужие взгляды обжигали кожу. Три года на него смотрели как на товар. Как на мясо. С похотью. С желанием. С отвращением. Теперь любой взгляд казался таким же. Любое прикосновение — грязным. Любое слово — опасным. Даже выбравшись из подвала, он продолжал чувствовать на себе это липкое, унижающее внимание. Ему хотелось исчезнуть. Раствориться. Только бы больше не ощущать этого снова. – Феликс, будь так добр, объясни, как получилось, что я отправил тебя на одно задание, а ты, мало того, что выбрался оттуда позже указанного срока, так ещё и умудрился привести этого парня. Где ты его взял вообще? И кто он? – голос был тихим, спокойным, но в то же время требовательным. – Ну, во-первых, я не мог выйти оттуда раньше. Сам знаешь, это не от меня зависело. Не дёргайся, – добавил Феликс, присаживаясь перед Ханом и внимательно глядя на его ногу. – А во-вторых… он, – Феликс кивнул в сторону Джисона, – сидел в этом грёбаном подвале три года. Я решил помочь. Тем более что больше никого там не было. Он был один.       Джисон округлил глаза. В смысле — он был там один? Он точно слышал крики. Каждый чёртов день на протяжении трёх лет. Это не могли быть галлюцинации. Он не мог это придумать. Он их слышал. И он неоднократно видел, как двое крепких мужчин тащили очередного подростка по коридору. Он не сошёл с ума. Или… всё-таки сошёл? В ногу резко ударила яркая боль — что-то холодное коснулось кожи. Джисон непроизвольно прошипел, возвращаясь в реальность. – Потерпи это надо, чтоб не пошло осложнения, – тихо сказал Феликс – Не знаю, что Кристофер задумал, но это явно не к добру.       Услышав знакомое имя, Джисон поморщился от отвращения. В горле снова застрял ком. Одного лишь имени было достаточно, чтобы его накрыло. Имени человека, который годами издевался над ним. Который продавал его тело. Который мог убить его в любой момент — за малейшее неповиновение. Он больше никогда не хотел слышать это имя. Его начинало тошнить от одного воспоминания о нём. Он ненавидел Бан Кристофера Чана, человека, испортившего его жизнь. – Я уже понял, что все будет сложнее, чем казалось – мужчина тяжело выдохнул – Как зовут?       Джисон не понимал, обращаются ли к нему или к Феликсу, но решил лишний раз не открывать рот. Он не знал, на что способен этот человек, и уж точно не хотел это выяснять. Страданий в его жизни было более чем достаточно. Ни Феликс, ни Джисон не спешили отвечать. – Хан Джисон! – все же ответил он, все также смотря на свою ногу – Я не хотел сюда приходить и уж точно не хочу иметь ещё больше проблем. Я уйду.       Он поднял взгляд на мужчину, стоящего ближе всех. В его глазах горела решимость. Джисон хотел уйти — и он сделает это. Он не собирался задерживаться с этими парнями. Мужчина смотрел на него внимательно, будто изучал каждое движение. Джисон чувствовал растущий дискомфорт, но не отводил взгляда. Через мгновение на лице мужчины появилась легкая усмешка. – Начнем с того Хан Джисон, – он протянул его имя, Джисону стало противно – Что ты не можешь ходить, не говоря уже о том, чтоб бежать. Хотел ты или нет, ты уже здесь и сюсюкаться с тобой не кто не будет запомни это. Ты уйдешь, но тогда, когда не будешь на прицеле. Кристофер будет искать тебя, особенно если ты был единственным в том подвале, значит любимчиком и он так просто не сдастся пока не вернет свое. – Любимчиком? Свое?О чем вы блять? – Джисона разозлили слова этого мужчины – В подвале я был не один, я уверен, я видел как подростов то приводили, то уносили их тела, я слышал крики, каждый блять день и да я сбегу от вас и от него, нога не станет проблемой и не в таком состоянии бежал.       Наступила тишина. Все находящиеся в комнате открыли рты от удивления, они явно не ожидали такой смелости от парня, который выглядел, как бомж с помойки. Он посмотрел на Феликса, который перетягивал ему лодыжку бинтов с плохо скрываемой улыбкой. Он был тем, кто за последние пару часов выдел больше его состояний, чем кто-либо за всю жизнь. Он был тем, кто не бросил его и тем, кто тянул его за собой в надеждах помочь.       Мужчина явно не ожидал такой смелости, но не показывал своего удивления, продолжая внимательно изучать Джисона. Хан не жалел о сказанном, хоть и понимал, что перед ним опасные люди, способные убить его в любой момент. Он устал постоянно молчать, терпеть, не имея возможности что-либо изменить. С него хватит. Если захотят — убьют за его слова, пусть убивают. Ему плевать. Может, находясь тремя метрами под землей, его наконец оставят в покое. – Феликс, – позвал блондина мужчина, Феликс показал, что слушает – Ты его притащил, теперь это твоя ответственность. – Понял, – кратко ответил Феликс, закончив с перевязкой и подняв взгляд на уровень груди Хана, зацепился за кулон, весящий у него на шеи – Что это? – Не знаю, – Джисон понял, о чем спросил Феликс, но он не помнил в какой момент этот кулон появился на его шеи – Что значит я теперь твоя ответственность?       Он не хотел быть чьей-либо ответственностью. Он хотел быть сам по себе. Он понимал, что брать ответственность за другого человека означало: если с ним что-то случится или чтоб он не сделал отвечать придётся Феликсу. Джисон не хотел, чтобы из-за него страдал Феликс. Они были знакомы всего несколько часов, и Джисон всё ещё не доверял никому из них. Но Феликс был рядом и, несмотря на все выходки Хана, не бросил его в том доме, не оставил в лесу, а теперь находился рядом. Он казался хорошим человеком. “А если это маска и на самом деле он не такой каким показывает себя?” – Это означает, что чтоб с тобой не произошло, чтоб ты не выкинул он будет за тебя отвечать, так что прежде чем, что-то сделать подумай об этом и вспомни, что за тебя отвечает другой человек – сказал другой мужчина, сидящий на другом кресле.       Джисон посмотрел на свою ногу. Он перестал её чувствовать — Феликс сильно затянул бинт. Он понял, что влип по-крупному. Даже если ему удастся сбежать, в чем он уже был не уверен, его всё равно найдут. Куда бы он ни пошёл, ему некуда идти. У него не было ничего, кроме старых рваных вещей, в которых его забрали три года назад; даже кофта, немного согревающая его, была не его, а Феликса. У него не было ни друзей, ни семьи. Он был полностью один. Он потерял всё, что когда-либо имел. – Кто вы все? – спросил Джисон, оглядывая все по очереди.       Джисон посмотрел на Феликса видя, как тот беззвучно спрашивает у мужчины, с которым он успел зацепиться языками разрешения рассказать. Подняв взгляд на мужчину, он столкнулся с чёрными глазами, от которых бросало в дрожь, Хан почувствовал эту дрожь, бродящую по телу, но не подал виду, что боится. Мужчина лишь коротко кивнул, отворачиваясь. – Меня ты знаешь, – начал Феликс, получив добро, всё ещё сидя рядом. – Рыжий – это Ян Чонин. Он самый младший, но самый меткий снайпер. – Парень в очках – это Ким Сынмин, наш хакер. Вот откуда я и знал, что сигнализация выключится. – Вот тот высокий, – Феликс указал на парня возле окна, – Хван Хёнджин. Разведчик, как и я, только направления у нас разные. – Это – он показал на мужчину, сидящего в кресле, – Со Чанбин, капитан полиции…. – Так если у вас есть капитан полиции, почему Кристофер все ещё на свободе? Разве законы не для все одинаковые? – перебил Феликса Хан. – Ему плевать на законы, – подал голос Сынмин – Под ним ходит большая часть Корее и не только, не думай, что все так просто. – Сынмин прав, всё сложно, но тебе необязательно знать все детали, – замялся Феликс, но быстро продолжил. – Благодаря Чанбину мы можем чуть больше. И Ли Минхо, наш босс, владелец и создатель компании «LK». – Четверо из нас когда-то по разным причинам попали к Кристоферу и смогли сбежать. Теперь у всех одна цель – спасать людей из плена различных мерзавцев.       Феликс закончил рассказывать, кто есть, кто, и воцарилась тишина. Никто не спешил говорить. В комнате витало напряжение. Джисон был уверен: ни одному из присутствующих не нравилось его присутствие, но никто не решался об этом сказать. Он не сомневался, что каждый думал о том, как скорее избавиться от него. В голове Джисона уже строился план побега — он решил, что выберется и сделает всё ради своей свободы.       Феликс отошёл к Минхо, оставив Джисона. Он прикрыл глаза и устало выдохнул. Его больше ничего не волновало: ни паника, ни боль в теле, ни то, что он находился в одной комнате с опасной группировкой. Тошнота не уходила. Вокруг раздавались тихие разговоры, но Джисон не слышал ни одного слова. Ему было всё равно. Он хотел спать. Глаза сами закрывались, но как бы он ни пытался не уснуть, ничего не помогало. В конце концов он уснул облокотился руками на колени и положил тяжелую голову сверху. Больше его ничего не волновало — даже мысль о том, что он может больше не проснуться.       Увы для него, он проснулся, как только голова соскользнула с ладони. Оглядевшись, он понял, что проспал недолго. Вокруг ничего не изменилось: все оставались на своих местах, словно он действительно закрыл глаза лишь на секунду. Джисон остановил взгляд на часах, висящих на стене над дверью, и увидел, что стрелки показывали половину одиннадцатого. Он обрадовался, что никто его не трогал и, похоже, всем было всё равно, что он тоже находится в комнате. Но радость длилась недолго: к нему подошёл Феликс. – Поехали домой – сказал блондин, вид у него был уставшим. – У меня нету дома – без колебаний ответил Хан, видя, как Феликс закатил глаза. – Ко мне домой, так лучше? – Джисон видел с каким трудом Феликс пытался оставаться спокойным.       Хан кивнул. Он не собирался называть чей-либо дом своим — у него не было ни дома, ни чего-либо своего. Он ощутил на себе злой, испепеляющий взгляд. Повернув голову, он столкнулся с глазами Хёнджина, который без стеснения прожигал в нем дыру. Джисон не понял, что успел сделать, и решил не обращать внимания. Отвернувшись, он с помощью Феликса поднялся с кресла. Они вышли из комнаты, и Джисон сразу почувствовал свежий воздух — больше не было любопытных взглядов, от которых раньше подташнивало.       Быстро спустившись на первый этаж и выйдя на улицу, Джисон вдохнул как можно глубже, чувствуя пронзающую боль в легких. Несмотря на боль, он радовался каждому глотку уличного, городского воздуха с запахом бензина и выхлопных труб — это было приятнее, чем дышать сыростью подвала. На улице было тихо, лишь изредка доносились звуки моторов. Небо ещё пару часов назад было чистым и звёздным, но теперь затянуло темными густыми тучами. Джисон слегка напрягся, вспоминая сон: там всё началось с неба.       Они подошли к машине. Джисон заметил: это была не та, на которой они приехали. Машина тоже была черной с тонированными окнами, но отличалась маркой и размером. Если раньше они приехали на BMW, то сейчас стояли возле «гелика». Джисон собирался было спросить, почему именно к этой машине они подошли, как Феликс достал ключ из кармана и одним движением открыл дверь. Все вопросы тут же исчезли — это была машина Феликса.       Присев впереди, Джисон пристегнул ремень и ждал, пока Феликс тронется с места. Машина начала движение, и они выехали на пустую дорогу. Он не знал, сколько им ехать и куда они направляются, единственное, что понимал — он в безопасности. Феликс не причинит ему вреда — наверное. В салоне стояла мёртвая тишина. Никто из них не произнёс ни слова с момента выхода из той комнаты. Джисон привык молчать и находиться в тишине, но почему-то сейчас она душила его, нагнетала тревогу и заставляла сердце биться быстрее. – Как ты попал к нему в первый раз? – Джисон все же решил нарушить давящую тишину. – Меня поджидали после школы, сидел я в подвале два с половиной года, – холодно ответил Феликс – Если ещё что-то интересно спрашивай, это прошлое, я его не боюсь и не стесняюсь.       Джисон задумался. С одной стороны, он не хотел говорить о подвале, о Кристофере, о том, что происходило в том доме, ни о пытках, которые проводились регулярно — за каждую ошибку, за каждое неверное движение, слово, слёзы, крики. Ему казалось, что чтобы он ни делал, он всё равно будет ощущать боль: даже если будет просто сидеть, лежать, жить. Он давно понял, что Кристофер был психопатом, способным задушить кого угодно без единой эмоции, без жалости и сожаления. Количество тел, которые выносили из подвала, было огромным, они никогда не заканчивались, поэтому Джисона удивило, когда он услышал, что был один на весь подвал. С другой стороны, ему хотелось выслушать человека, который оказался в такой же ситуации. Ему хотелось поговорить с тем, кто понимал его боль и чувства. Он хотел понять, как дальше жить, не боясь, что его найдут, без постоянной тревоги внутри. – Как ты жил после побега? – это пока единственное, что интересовало. – Не так тяжело, как казалось изначально, если честно мне было плевать, – спокойно ответил блондин, быстро посмотрев на Джисона – Ты должен понимать, что это индивидуально и я просто такой человек, с остальными все было по-другому, я могу понять твои чувства, но не смогу помочь сказать как жить, ты сам должен это понять, – Феликс остановился на светофоре, поворачиваясь к Джисону – Может за период нахождения с нами, тебе станет легче, я понимаю что не так просто забыть все что творилось в твоей жизни последние три года, это будет сложно, но ты должен довериться нам или хотя б мне, мы не хотим причинить тебе вред, я так точно, я хочу помочь тебе.       Джисон не смотрел на Феликса, его взгляд был прикован в окно, за которым не было ни единого признака жизни. Он слышал все что сказал Феликс и понял, что все будет сложно. На последних словах ему показалось, что Феликс знает о том, что он будет бежать и этими словами просит этого не делать. Он все решил. Ему нужно только узнать насколько крепко спит Феликс и узнать все выходы в доме, чтоб понять через какой лучше и безопасней будет сбежать.       Он сбежит этой ночью. Машина вновь дернулась. Они продолжили ехать в мертвой тишине. Прошло десять минут, как они начали подъезжать к закрытой территории. Джисон не удивился. Он понимал, что люди, так или иначе связанные с криминалом, не будут жить в обычном доме. Подъехав к забору, Джисон стал внимательно наблюдать за действиями Феликса — он должен был понять, как всё устроено. Ему нужен код. Феликс опустил окно, слегка наклонился вперед, потом так же быстро закрыл его обратно. Забор открылся, и они заехали внутрь прямо на подземную парковку. Джисон с удивлением смотрел в тонированное стекло. Ему быстро стало ясно: кода нет. Дверь открывается с помощью сканера глаз. Это сильно осложнит его побег. Лезть через забор он не сможет из-за травмированной ноги. Другого выхода с двора нет — а может не только с двора, он ещё не знал, как открываются другие двери. Джисон начинал бояться, что все двери работают через сканеры. Будет хорошо, если это хотя бы сканер пальцев, а не глаз. Оказавшись под землей, паника вновь начала расти. Машина продолжала движение всё ниже и ниже, и ему было страшно представить, насколько глубокая эта парковка. К счастью, долго гадать не пришлось: Феликс поехал по прямой к нужному месту.       Как только машина остановилась, Джисон открепил ремень безопасности и попытался вылезти сам — и у него получилось. Он стоял, держась за дверь, решив на всякий случай не наступать на вторую ногу, хоть и почти не чувствовал её из-за сильной перевязки. Феликс оказался рядом через пару секунд, поддерживая его под бок и ведя в сторону. Снова эти бесконечные коридоры. Свет включался автоматически при их движении, а за спиной постепенно погасал, погружая коридор в мрак. Подойдя к дверям лифта, Джисон почувствовал знакомое напряжение: снова лифт. Словно всё повторялось. Он повернул голову к Феликсу и заметил, как тот быстро отсканировал глаза, и дверь открылась. Снова чертов сканер. Зайдя внутрь, Джисон сразу закрыл глаза, перед этим заметив, как блондин нажал кнопку тринадцатого этажа и снова использовал сканер. Лифт медленно поехал вверх. Джисон пытался сдержать нарастающую тревогу, но это давалось с трудом — пространство казалось давящим, и каждая секунда поднимала уровень паники.       Он чувствовал напряжение Феликса рядом, хотя тот не показывал его, надев маску спокойствия. И этому человеку он должен довериться? Человеку, который ни разу не показал ни единой эмоции. Джисон понимал, что, возможно, из-за событий жизни блондин не давал волю чувствам: от каждого его действия зависела его жизнь. Одна ошибка — и он мертв. Достаточно было провести с Феликсом всего пару часов, чтобы понять: он не тот, кем кажется. На его лице была невидимая маска спокойствия. Джисон не планировал проверять, какой Феликс на самом деле. Он не хотел ни с кем сближаться — это было слишком опасно для него и его жизни.