Гавань?

Тяжесть выживания.​Восьмой курс должен был стать временем исцеления, но для Гарри Поттера он стал временем изоляции. Победа над Волдемортом не прошла бесследно — она оставила в его жилах избыток магии, сырой и первобытной, которая больше не желала подчиняться палочке из остролиста. ​Разрыв. ​Джинни ушла первой. Она любила героя, но боялась стихии. Последний их разговор в пустой гостиной Гриффиндора закончился тем, что от тяжелых мыслей Гарри по стенам поползли трещины, а воздух стал таким плотным, что Джинни начала задыхаться. ​«Гарри, я не могу... мне кажется, я тону, когда ты просто смотришь на меня», — прошептала она, пятясь к выходу. ​Теперь за обеденным столом вокруг него всегда пустовало как минимум три места. Рон старался держаться бодряком, но Гарри видел, как подрагивают пальцы друга, когда «аура» Поттера непроизвольно вспыхивала статическим электричеством. ​Неожиданный резонанс.​Все изменилось в один из дождливых вечеров в библиотеке. Гарри читал мемуары о защитных чарах, и мысли его невольно соскользнули к воспоминаниям о лесе и ледяном озере. Тень в углу зала начала сгущаться, а чернильницы на столах задрожали, готовые взорваться. ​— Поттер, если ты сейчас не выдохнешь, мадам Пинс лишит нас доступа к книгам до конца столетия. ​Голос был спокойным, холодным и… невероятно заземляющим. Драко Малфой сидел через два стола, даже не подняв взгляда от своего пергамента. ​Эффект Лаванды. ​Гарри замер. Как только Малфой заговорил, тяжесть в груди, похожая на кипящий свинец, начала остывать. Это было странно. ​Аура: Тьма вокруг Гарри начала рассеиваться. Ощущение: Словно в душной комнате открыли окно в сад с жасмином. ​Реакция: Гарри впервые за неделю сделал глубокий вдох. ​— Почему ты не уходишь? — хрипло спросил Гарри. — Разве ты не чувствуешь? — Чувствую что? — Малфой наконец поднял глаза. В них не было страха, только привычная усталость и легкое любопытство. — Твоя магия фонит, как испорченный котел, это верно. Но после года жизни с Темным Лордом в одной гостиной, твое «плохое настроение» кажется мне легким бризом. ​Тихая гавань.​С того дня всё изменилось. Малфой стал для Гарри своеобразным «якорем». Драко не пытался его утешить или подбодрить, как Гермиона. Он просто был рядом. Его собственная магия — выверенная, холодная, аристократичная — действовала на хаос внутри Гарри как чашка крепкого зеленого чая. ​В Большом зале: Если Гарри начинал злиться и тарелки начинали подпрыгивать, Драко просто проходил мимо, задевая его плечом. И всё стихало. ​На уроках: Профессор Макгонагалл вскоре заметила эту странную связь и, не говоря ни слова, пересадила их за одну парту. ​Однажды вечером, сидя на астрономической башне, Гарри признался: — Рядом с тобой… тише. Как будто всё встает на свои места. Драко усмехнулся, глядя на запретный лес. — Поттер, ты всегда выбирал самые сложные пути. Тебе просто нужен был кто-то, кто не сломается под твоим весом. А я, как видишь, довольно крепкий сорняк. ​Гарри закрыл глаза, вдыхая едва уловимый аромат жасмина и дорогого мыла, исходящий от Малфоя. Впервые после войны он чувствовал себя не монстром, а просто человеком, которому позволили отдохнуть