Become a woman

Глава II

Ночные авторы

Музыка — это откровение более высокое, чем мудрость и философия.» — Людвиг ван Бетховен

Девушка покидала студию с растущей в душе тревогой. Уже завтра BTS будут в их маленькой студии в Западном Голливуде. И даже через стенку она сможет услышать их голоса или столкнуться с кем-то в коридоре. Тогда она точно не выдержит и просто потеряет сознание. Изабель уже вышла из студии, попрощавшись с Мейсоном, и направлялась к своей машине, когда чья-то рука коснулась её плеча. Сердце рухнуло вниз. Она медленно обернулась. Та самая фигура, но уже без капюшона. Так близко… Она могла почувствовать запах его дезодоранта и рассмотреть его ресницы. — Добрый вечер, — парень говорил по-английски с акцентом, но уверенно. Он слегка поклонился. — Ты здесь работаешь? Изабель попыталась заставить себя снова дышать. — Да, — получилось немного резко, но это помогло скрыть тревогу. — Меня зовут Чонгук. Наша компания подписала контракт с вашей студией. Завтра мы собираемся начать работу… Все его слова отдавались в голове девушки лёгким эхом. Она всё ещё не была уверена, что это происходит на самом деле. — Я хотел попросить какую-нибудь миди-клавиатуру. Магазины уже закрыты, а мне хочется посочинять сегодня ночью… Парень задумчиво посмотрел в небо, будто мысленно был уже далеко отсюда. — Да, пойдём. Девушке пришлось вернуться в здание, открыть студию и достать свою любимую белую миди-клавиатуру. Она отдала её парню, который молча следовал за ней. — Спасибо. До завтра, — он снова слегка поклонился и вышел из комнаты. Изабель наконец выдохнула. Этот короткий, почти бытовой контакт никак не укладывался в её голове. Через пару минут она уже сидела в машине, подключая телефон к зарядке и выбирая музыку, под которую поедет домой. Решив поставить случайный трек, девушка тронулась, и в ту же секунду её сердце снова резко забилось. Spotify выбрал Standing Next to You. Это ощущалось слишком символично, почти насмешливо. — Ахуеть… Я говорила с Чонгуком, — она тихо рассмеялась, сама не веря, как странно это звучит в рамках её жизни. *** Следующим утром она проснулась с тяжёлым, спутанным чувством. Сомнения не отпускали. С одной стороны — шанс, о котором мечтают тысячи. С другой — страх, который невозможно было игнорировать. Она открыла телефон и увидела сообщение от мамы. Та писала, что получила загранпаспорт, но границы закрывают всё строже. Если они с отцом будут подаваться на визу, придётся давать взятку. И, как всегда, в конце: не переживай, занимайся своей жизнью. Изабель тяжело вздохнула. Уже два года она пыталась вывезти родителей из страны, где становилось всё опаснее. Она быстро написала, что попробует заработать нужную сумму, но ответа не последовало — слишком большая разница во времени. Запустив пальцы в волосы, она поймала себя на том, что снова не может принять решение сама. Хотелось, чтобы кто-то сказал, как правильно. Друзья были в Европе, она написала им, но почти сразу поняла — ответа сейчас не будет. Через час девушка припарковалась у студии, забрала вещи и направилась в свою тихую рабочую комнату, где собиралась заняться собственными треками. Но в коридоре её перехватил Мейсон. — Где ты ходишь? — он схватил её за руку и быстрым шагом повёл в другое крыло. — Мейсон, я думаю, мне не стоит работать с… — Я уже записал тебя в команду, — отрезал он тоном, не терпящим возражений. Внутри всё словно окаменело. Это было несправедливо. У неё забрали выбор. И в то же время… стало легче. Решение больше не висело над ней. Через несколько секунд они вошли в кабинет. На диванах сидели они — кумиры её детства. Сейчас — просто люди, но от этого не легче. С ними были Бан Шихёк, несколько продюсеров, Льюис и Майк. Хоть какие-то знакомые лица… хотя кто может быть роднее тех, кто когда-то висел на стене в твоей детской спальне? Изабель вдруг остро осознала, как она выглядит: старые джинсы, бомбер из секонд-хенда, дешёвая футболка. Волосы ещё влажные. Она поёжилась, чувствуя себя неуместной. И в этот момент её взгляд встретился с его. Чонгук сидел на ручке дивана. Без маски, без капюшона. Чёрная футболка подчёркивала фигуру. Его взгляд был холодным, равнодушным. Для него она — просто стафф. И это почему-то задело сильнее, чем должно было. День закрутился быстро. Работа, разговоры, идеи, смех. Атмосфера постепенно стала тёплой, почти домашней. Намджун и Хосок легко подхватывали любые идеи, превращая их в музыку. Изабель поймала себя на том, что начинает расслабляться и даже получать удовольствие от процесса. К вечеру студия опустела. Остался только приглушённый свет, запах техники и ощущение прожитого дня. Изабель решила задержаться — доработать трек, который они начали. Надев старую серую толстовку и заварив какао, она устроилась в кресле, подтянув ноги, и погрузилась в работу. В наушниках мир становился тише, безопаснее. Она не сразу заметила тень у двери. Но почувствовала. Кто-то вошёл. Изабель не обернулась. Мало ли кто мог что-то забыть. Но когда человек сел рядом и повернулся к ней всем корпусом, игнорировать стало невозможно. — Я тоже хотел немного поработать, — сказал Чонгук. Она ничего не ответила. Он взялся за ручку её кресла и повернул его к себе. Изабель неохотно оторвалась от экрана. — Почему не идёшь домой? — Мне понравилась песня. Хочу поработать ещё, — спокойно ответила она, стараясь не выдать дрожь в голосе. Она смотрела куда-то в его лоб, избегая глаз. Но в какой-то момент он поднял голову, и их взгляды встретились. Её словно пробило током. В его глазах было что-то тёмное, уставшее, почти пустое. И вместе с тем — цепляющее. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, пока Изабель первой не отвела взгляд. Работа стала единственным спасением. Она цеплялась за неё, чтобы не чувствовать. Он — чтобы не думать. Когда их пальцы случайно соприкоснулись над мышкой, она вздрогнула. Его рука была тёплой. Её — ледяной. — Тебе холодно? — спросил он. — У меня всегда холодные руки. — Я читал, что это от стресса… Она не ответила. — Если хочешь поработать, — сказала она жёстче, чем планировала, — запиши демку. Он ничего не ответил. Просто посмотрел на неё пару секунд и молча ушёл в будку. Сначала он просто слушал запись. Потом попросил включить ещё раз. Потом ещё раз. И только после этого начал петь. Он сидел с листком, иногда поднимая взгляд в её сторону. Не навязчиво — скорее так, будто проверял реакцию пространства, ловил ритм не только в музыке, но и в ней. Строчки появлялись одна за другой. Он писал быстро, сосредоточенно, иногда тихо проговаривая слова себе под нос. И чем дальше он писал, тем сильнее у неё появлялось ощущение, что он смотрит на неё, даже когда она не смотрит в ответ. Она заставила себя не зацикливаться на этом и зашла в будку, чтобы записать вокал. С первого раза не получилось — она не попала в начало. Она остановилась, сняла наушники и выдохнула. Второй раз — снова мимо. Третий — голос сорвался на вступлении. — Чёрт… — тихо сказала она, отступая от микрофона. Становилось только хуже. Чем больше она пыталась, тем сильнее сбивалась, будто сама ситуация давила на неё изнутри. Дверь будки открылась. Он вошёл. — Дай сюда, — спокойно сказал он, забирая у неё лист с текстом. Она хотела возразить, но он уже стоял у пульта. — Попробуй ещё раз, — добавил он, не глядя на неё. Она глубоко вдохнула, вернулась к микрофону и надела наушники. Музыка пошла снова. И на этот раз она не осталась с этим одна. Он начал писать текст прямо там — глядя на неё, иногда поднимая взгляд между строк. Это не было демонстративно, но в этом было что-то слишком личное, чтобы это игнорировать. И постепенно он начал петь то, что написал, проверяя ритм: Gimme that gasoline Gimme that, make me fiend Gimme that, make me sweat Something I can't forget Она почувствовала, как от этих слов становится сложнее дышать — не из-за вокала, а из-за того, как они звучали в этой комнате. Она снова попробовала записать. И на этот раз получилось. Они работали рядом, почти не замечая времени. Напряжение растворилось, уступив место странному, хрупкому равновесию. Пока оно не рухнуло. Когда запись закончилась, она вдруг почувствовала его руки на своей талии. Его дыхание рядом. Слишком близко. Она резко обернулась, но он не отступил. — У тебя красивый голос, — тихо сказал он. — Просто нужно найти подход. Чонгук наклонился. — Не трогай меня, — резко сказала Изабель, отталкивая его. — Почему? Не нравится? «Я всегда становлюсь зависимой…» - пронеслось в голове девушки. — Не нарушай мои границы, — выдохнула она и вышла. *** Ночью она сидела дома, слушала, как дождь бьёт по стеклу, и смотрела на редкие вспышки молний. Комната оставалась тёмной. Она не включала ни свет, ни музыку — будто боялась заглушить то, что происходило внутри. Стоило закрыть глаза — и всё возвращалось: его голос, его взгляд, его руки. Не воспоминания — ощущения. Слишком живые. Она потянулась к телефону, долго не решаясь включить его. В итоге экран вспыхнул, и первым открылся Spotify. Та самая песня. Девушка резко остановила её, будто обожглась. Тишина накрыла комнату. И вдруг стало ясно: дело не в нём. Она просто снова начинает чувствовать. И это пугало сильнее всего. Экран снова загорелся. Новое сообщение. Незнакомый номер. Изабель открыла его. «Я всё ещё в студии.» Она замерла, сжимая телефон в руках. Где-то внутри болезненно откликнулось — тревогой, интересом… и чем-то, чему она пока не могла дать имя. За окном снова сверкнула молния. И ей вдруг показалось, что ночь только начинается.