Кабинет

В кабинете пахло спиртом, дорогим табаком и стерильностью. Этот запах всегда вызывал у Дазая фантомный зуд под бинтами ‐ смесь отвращения и странного, тягучего спокойствия, а ещё головокружение, ведь настолько крепкий табак он ещё не курит, и запаха смеси этого дерьма, ему вынести достаточно трудно. – Раздевайся, Осаму‐кун... я ждать не буду, для ненужных прелюдий. Голос Мори Огая звучал мягко, почти по‐отцовски, если бы не тот стальной лязг, который слышался на дне его зрачков. Он не просил. Он констатировал факт, надевая тонкие латексные перчатки. Щелчок резины о запястье прозвучал в тишине как оглушительный выстрел, пистолета Дазая. Исполнитель уже сидел на краю кушетки, болтая ногами, словно скучающий ребёнок, каковым он и являлся по документам. – Мори‐сан, мы оба знаем, что я здоров как бык, ‐ протянул он лениво, расстёгивая пуговицы жилета. ‐ Или вы просто ищете повод полюбоваться своей работой? – Профилактика ‐ залог долголетия. ‐ Мори подошёл вплотную, перекрывая собой свет лампы. ‐ А учитывая твою тягу к саморазрушению, мне приходится следить за целостностью моих... инструментов. ‐ Он не воспринимает своих подчинённых как людей, они лишь пушечное мясо. И если Дазай умрёт, будет, мягко говоря обидно. Ведь никто его не превзошёл, и не превзойдёт, ближайшее столетие. Таких людей как Дазай не бывает, он исключение, он одарённый, прирождённым талантом убивать, и разрушать чужую жизнь в пух, на ровном месте, от которого не останется и мокрого пятна. Мори это прекрасно понимает, и понимает что делает с его телом, каждый раз когда повод подвернётся. Пальцы в перчатках коснулись шеи. Холодно. Дазай не вздрогнул, лишь чуть приподнял подбородок, открывая доступ. Это была игра, правила которой они написали вместе, много лет назад, молчание в этой игре, не значит согласие, оно значит покорность и терпеливость. Мори медленно, слой за слоем, начал разматывать бинты на груди Дазая. Белая ткань падала лентой за лентой, на пол, обнажая бледную кожу, украшенную шрамами ‐ старыми, новыми, глубокими и поверхностными. Для Огая это была не просто, кожа. Это была его карта, его летопись, его право на собственность. Когда последний слой бинтов упал, Мори провёл по пугающе, выпирающим рёбрам, очерчивая каждый выступ. – Ты похудел, ‐ заметил он, скользнув большим указательным пальцем, примяком к солнечному сплетению. ‐ Плохо питаешься? – Аппетит пропадает, когда смотришь на ваши отчеты. Мори хмыкнул и взял стетоскоп, с таким величеством, как будто он не только босс мафии, а босс этой планеты. Металлическая мембрана коснулась кожи чуть левее правой груди. Ледяная. – Дыши. Дазай сделал вдох. Выдох. Он смотрел прямо перед собой, но чувствовал, как взгляд Мори блуждает по его телу, оценивающий, хищный, собственнический. – Глубже. Дыхание сбилось, когда свободная рука Мори скользнула ниже, на талию, сжимая её чуть сильнее, чем требовал медицинский осмотр. Это было властное прикосновение. Напоминание о том, кто здесь Доктор, а кто ‐ пациент. – Сердцебиение учащёно, ‐ промурлыкал Огай, не убирая стетоскопа, но придвигаясь ближе. Его бедро вжалось в колено Дазая, раздвигая ноги шире. ‐ Волнуешься? – Вам кажется, доктор. ‐ Дазай взглотнул. Кадык выпирал до невозможности, от напряжения его тела, может он и суров, может и опасен, но вся его маска раскалывается молотком для проверки рефлексов вдребезги перед этим человеком. – Мне никогда не кажется, Дазай‐кун. Мори убрал стетоскоп, но не отошёл. Он стянул одну перчатку, обнажая тёплую, сухую ладонь, и коснулся щеки Дазая. Большой палец огладил нижнюю губу, чуть надавливая, заставляя приоткрыть рот. – Посмотри на меня. Дазай поднял взгляд. В винных глазах Мори плескалась тьма ‐ густая и манящая. – Твое тело ‐ это холст, Осаму, ‐ прошептал Мори, наклоняясь к самому уху. Горячее дыхание обожгло кожу. ‐ И я единственный, кто имеет право держать кисть. Любой новый шрам, который появится вот здесь... без моего ведома... будет наказан. Рука Мори скользнула с шеи вниз, по ключице, по шраму от пулевого ранения, и замерла на животе, там, где мышцы невольно напряглись в ожидании, и стянулось кнутом неразрывно. – А теперь, ‐ голос Мори стал ниже, интимнее, теряя клиническую отстранённость, ‐ давай-ка, проверим твои рефлексы. Дазай криво усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Только покорность и то самое, едва уловимое электричество, которое всегда возникало, когда скальпель касался нерва. – Как скажете, Босс. Мори немедленно почувствовал реакцию. Едва заметный, но ощутимый тремор, пробежавший по животу Дазая в ответ на его прикосновение. Огай улыбнулся ‐ нежно и безжалостно. – Хорошо. Ты послушный мальчик, ‐ он наклонился, и его губы едва коснулись мочки уха. ‐ Мне нравится, когда ты демонстрируешь такую дисциплину. Это облегчает мою работу. Мори вернул латексную перчатку на руку, обдумывая следующую часть "осмотра". Пальцы в перчатке скользнули по внутренней стороне бедра, мимо разорванного края фирменных брюк, по направлению к паху. Каждое движение было медленным, выверенным, направленным не столько на медицинскую диагностику, сколько на установление абсолютного контроля. – Мы должны убедиться, что внутренние органы в порядке, не так ли? ‐ спросил Мори, больше для себя, слегка надавливая на пульсирующую вену. Дазай резко втянул воздух, голова его откинулась назад. Глаза, до этого насмешливые, потускнели и закрылись. Это не было болью. Это было сдачей. – Мори‐сан... прекратите эту комедию, вы не знаете что это не к чему... – Неа. ‐ твёрдо ответил Огай. ‐ Это не комедия. Это проверка твоей пригодности, и лояльности. Любая твоя слабость ‐ это моя уязвимость. Его пальцы, холодные и цепкие, нашли и обхватили эрегированный член Дазая, небрежно, но властно. Это было унизительно. Это прикосновение, лишенное страсти, чисто механическое, словно проверка механизма на исправность. – Эрекция спонтанная? ‐ спросил Мори, голос его звучал почти клинически, но Дазай видел, как напряжены мышцы предплечья Огая. – Вы же знаете, как легко меня завести, Мори‐сан, ‐ Дазай открыл глаза, в которых теперь горела лихорадка. Но он не желал эту игру, эту боль, это подчинение. Мори отпустил его, резко выпрямившись. – Так, Дазай‐кун, мы здесь, не для развлечения, тебе стоит напомнить? Но его глаза рассказывали другую историю. Он стянул вторую перчатку и отбросил её в сторону. – Встань. Мне нужно осмотреть спину. Дазай повиновался, скользя с кушетки, слегка прилипшими, от теплоты израненных, бёдер. Он стоял к Мори спиной, обнажённый и уязвимый, освещенный холодным светом. Мори подошёл лишь на шаг, сзади. Его тёплые, голые ладони легли на плечи Дазая, массируя напряженные мышцы. Он медленно провел руками вниз по лопаткам, останавливаясь на позвоночнике. – Знаешь...‐ прошептал Мори, наклоняясь и целуя болезненный шрам на основании шеи, ‐ твоё тело, это самый дорогой актив Портовой Мафии. И я намерен, следить за каждым его дюймом. Он скользнул пальцами ниже, к пояснице, и надавил, заставляя Дазая слегка прогнуться. Это движение прижало их бёдра друг к другу, и Дазай ощутил твёрдость под штанами Мори. Медицинский осмотр закончился. Началась приватная инспекция. – Теперь, Осаму‐кун... ‐ голос Мори был властным и бархатным, ‐ покажи мне, насколько ты здоров, и как хорошо, ты усвоил мои уроки. Он развернул Дазая, схватив его за подбородок, и поцеловал ‐ глубоко, требовательно, с привкусом табака и власти. Поцелуй был не просьбой, а приказом. Мори вжал Дазая спиной в холодный край кушетки, заставляя его прогнуться. Губы Огая были властными, требующими полного отклика. Язык проникал глубоко, исследуя рот Дазая так же методично, как до этого его тело изучали пальцы. Когда Мори отстранился, Дазай тяжело дышал, глаза его были прикрыты, а губы блестели. – Отлично, ‐ Мори выпрямился, оглядывая свою "собственность" с удовлетворением. Он расстегнул пояс и начал расстегивать пуговицы на брюках. ‐ В этой части осмотра мы проверим, как быстро ты реагируешь на стимулы, которые не оставляют синяков. Он отстранился ровно настолько, чтобы Дазай увидел выражение его лица: смесь абсолютной власти и голодного предвкушения. – Разве вы не боитесь, Мори‐сан, что кто-нибудь зайдет? ‐ сбивчиво прошептал Дазай, пытаясь вернуть контроль над дыханием. Он знал, что этот вопрос ‐ всего лишь прелюдия, последняя попытка, казаться не заинтересованным и недотрогой. Мори усмехнулся, стягивая брюки. – Дверь заперта. И даже если кто-то постучит, ‐ он шагнул вперед, примяком к Дазаю, ‐ они подождут. Босс всегда занят важными делами. ‐ Его рука скользнула вниз, касаясь талии Дазая, и решительно потянула вниз мокрые от возбуждения брюки и боксеры. – На кушетку, Осаму‐кун. И лицом вниз. Дазай повиновался, двигаясь с той же апатичной покорностью, которая маскировала его внутреннее возбуждение. Он лег на живот, лицом в бок, подложив руки под голову. Бледные ягодицы и тонкая, уязвимая линия позвоночника были теперь полностью открыты взору Мори. Мори встал между его разведёнными бёдрами, его взгляд был прикован к напряженной линии, которую создавал Дазай. Огай достал из кармана флакон с лубрикантом. Звук открывающейся крышки был оглушителен в тишине. – Должен же я быть уверен, что все твои каналы функционируют должным образом, ‐ прошептал Мори, выдавливая на пальцы теплую, вязкую жидкость. Дазай почувствовал, как Мори сжимает его бедро, слегка отодвигая его. – Расслабься. Это всего лишь проверка. – Хорошо, вам говорить... когда не испытывали такого... ‐ съязвил Дазай, но за это на удивлении, ничего не получил. Первый палец вошёл медленно, методично, растягивая и исследуя. Дазай приглушенно застонал в руку, которую закусывал. – Хорошо. Ты податливый, ‐ прокомментировал Мори, словно ставя галочку в невидимой графе. Через мгновение Мори добавил второй палец, затем третий, увеличивая давление и глубину проникновения, подготавливая своего подчинённого. Мори наклонился, его дыхание обожгло ухо Дазая. – Мне нужно знать, насколько ты крепок. Насколько ты способен выдержать моё давление, Осаму. Он вытащил пальцы, и Дазай, наконец, смог вдохнуть полной грудью, хотя боль сдавливала его лёгкие. Мори не дал ему времени на восстановление. Доктор подхватил Дазая за бедра, поднимая их вверх, и без предупреждения вошёл в него, ему это не требовалось, уже большой мальчик.. и это было... глубоко, намного дальше, чем требовалось для подготовки. Дазай вскрикнул. Это был громкий, чистый звук, который Мори и хотел услышать. – Отлично. Никаких препятствий, ‐ Мори задвигался, его движения были неторопливыми, но явно напоминающие. Это было вторжение, полное доминирование. ‐ Твой анамнез чист, Осаму‐кун. Ты полностью пригоден к работе. Мори не позволял Дазаю двигаться, удерживая его бедра на месте, заставляя принимать на себя весь темп и силу. Это была его демонстрация власти, Дазай был под ним, сломленный и подконтрольный. – Всегда помни, ‐ прошептал Огай, достигая своего пика и сжимая Дазая в сильном, болезненном объятии, проводя левой рукой по впалому животу, спускаясь, а правой держа за шею. ‐ ты всегда будешь моей собственностью, Дазай‐кун. И только я решаю, как ты будешь использован. Мори излился глубоко внутрь, мгновенно прекратив движение. Он остался внутри Дазая на несколько долгих для исполнителя секунд, наслаждаясь своей победой, тяжёлой и властной. Наконец, он вышел, обтирая себя и Дазая салфеткой с тем же клиническим спокойствием, с каким брал стетоскоп в начале. – Медосмотр завершен. ‐ сказал Мори, застегивая брюки, и ремень. ‐ Я прописываю тебе отдых и полное подчинение. Не нарушай режим. Он отпёр дверь. Дазай остался лежать на кушетке, медленно приходя в себя, его тело было тяжелым и мокрым, а в голове царил хаос. Единственное, что он смог выдавить: – Забинтуйте меня, Мори‐сан. В это время, названный уже стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на ночную гавань. Сквозь толстое стекло кабинета слышался отдаленный гул Портовой Мафии, живущей своей ночной жизнью. Дазай, лежавший на кушетке, чувствовал, как остаточное тепло его тела медленно уходит, сменяясь холодом и отвратительной ясностью ума. – Вставай, Дазай‐кун. Ты нужен мне. ‐ Дазай сел. Ему не нужно было спрашивать, для чего именно он нужен. Он был нужен как оружие, как самый острый, самый непредсказуемый и самый личный инструмент Мори. Он начал медленно одеваться, натягивая рубашку, которая пахла его собственным потом, и застёгивая жилет. Руки чуть подрагивали, но не от стыда или слабости, а от послевкусия сильной эмоции, которую он всегда презирал, но всегда искал: ощущения, что он чей‐то. – Отчёт об осмотре, ‐ Мори обернулся, держа в руке тонкую папку, небрежно бросая её на край кушетки. ‐ Твоё состояние... стабильное. Психологически зависим, физически пригоден. Дазай взял папку. – А что насчёт, побочных эффектов, Мори‐сан? Ночные кошмары, как они пройдут?... Непреодолимое, желание утопиться?... – Кошмары ‐ это привилегия слабых. А утопиться ты не сможешь, пока я не дам разрешения, ‐ Мори подошёл к письменному столу, взял сигарету и поджег её. Запах дорогого табака мгновенно наполнил и до того, душное пространство ‐ Ты моя собственность. Забываешь? – Я всегда это помню... ‐ тихо ответил Дазай, поднимая взгляд. Его глаза были пустыми, но в этой пустоте таилась угроза. Он знал, что его абсолютная покорность, а это самая страшная ловушка для Мори. Мори сделал затяжку, выпуская дым в лицо Дазаю. – Сегодня вечером ты займешься разборкой документации. Отдыхать я тебе не дам. Дазай встал, накинул плащ. Он выглядел идеально, словно и не было никакого осмотра: безупречный костюм, скрывающий шрамы и всю ту грязь, которая находится под ним. Он направился к выходу, но у самой двери остановился. – Вы не забинтовали меня, Мори‐сан, ‐ напомнил он, немного приподнимая в хитрой, острые как нож, уголки губ. Мори улыбнулся ‐ та же мягкая, но ледяная улыбка, которую Дазай видел тысячи раз, и совершенно не думает о ней сейчас. – Я хочу, чтобы ты ходил так. Чтобы помнил мои руки. Чтобы ты помнил, о нашем осмотре, пока не придёт время следующего. Это было последнее напоминание. Последний штрих к портрету его, собственности. Дазай кивнул, принимая этот "приказ". Он знал, что этот "медосмотр" ‐ не просто принуждение, и не просто проверка здоровья. Это был подноценный, ритуал власти. И он только что получил свой диагноз. Дазаю мерзко, невыносимо мерзко. Ему не страшно что это произошло и произойдёт в будущем, он знает что это будет ровно до того, пока он сам не сможет противостоять боссу портовой мафии, сравнявшись с его силами. А до этого момента, ему придётся терпеть, и принимать абсолютно всё, что ему даёт его опекун. – Я понял. До встречи, Мори‐сан. Он вышел в коридор, вежливо прикрывая дверь. Мори остался совершенно один, но ненадолго, у него есть ещё и Чуя, с которым он полностью наиграется. Он уже не смотрел на закрытую дверь, а лишь улыбался. У него был идеальный инструмент, которым он будет пользоваться ещё даже не раз, и не два, а может и не целых тысячу раз.