Конечное.

Он всегда был для него чем-то большим, чем просто капитаном. — Лоргон? Человеком, стойко преследовавшим свои принципы до последнего. До хруста костей и крови под ногтями. — Лоргон. Даже сейчас, стоя среди разорванной плоти погани, с тёмными пятнами чужой крови на лице, Айвен выглядел до ужаса правильным. — Лоргон, мать твою! — Крестоносец моргнул и не смог сдержать улыбки, заглядевшись на капитана. Он был прекрасен в любом виде. … Эта нездоровая привязанность началась давно. Настолько, что Лоргон уже не мог вспомнить момент, когда всё окончательно стало неисправимым. Тогда Айвен ещё был единственным крестоносцем своего вида, а сам Лоргон лишь дерзким мальчишкой, не прошедшим ритуал посвящения. Впервые внутри что-то перевернулось во время одной из вылазок. В битве с тварью Айвен даже не вспотел, вогнал лезвие снизу вверх, вскрывая гнилое брюхо. Удар вышел неровным, и лесную мглу окатило горячим, багровым фонтаном. Несмотря на это, погань сдохла быстро. Кровь, однако, забрызгала лицо Веллера, неприятно оседая на ресницах и противно стекая по шее за ворот. Айвен тогда лишь раздражённо протёр глаза тыльной стороной ладони и пошёл дальше, будто ничего не произошло, пока Лоргон, в первый раз, не мог отвести взгляда. Смотрел слишком долго. Место вокруг было залито кровью и подступающая к горлу тошнота начала смешиваться с чем-то липким и тягучим, осевшим глубоко под рёбрами. Те чувства Лоргон проглотил куда подальше, не задумываясь о том, почему ему вообще что-то подобное показалось привлекательным. … Во второй раз всё стало немного хуже. Обычный, немного пасмурный день, привычный для здешних земель. В такие дни небольшая тренировка была в порядке вещей. Они тогда дрались почти на равных. Яростно, без осторожности, будто пытаясь доказать друг другу, кто в их тандеме ведомый. Лоргону удалось зацепить Айвена первым. Лезвие вскользь прошло по боку, разрезая ткань и кожу, но это была лишь неглубокая, косая царапина. Этого хватило, чтобы Веллер остановился на долю секунды и чтобы у Лоргона пересохло во рту только от одного вида проступившей из пореза крови. Этого мига, в свою очередь, было достаточно, чтобы проиграть: Айвен повалил его на землю, вдавливая коленом в камень. Тогда Лоргон рассмеялся, отпуская очередную колкость вместо признания собственного поражения. Они сошлись на ничьей. … В последующие разы Лоргон начинал позволять себе всё больше. Сначала это проявлялось в мелочах — настолько незначительных, что Айвен либо действительно не придавал им значения, либо предпочитал делать вид, будто не замечает. Слишком сильный захват во время очередного броска, удары, которые уже нельзя было списать на случайность, короткие задержки после победы, когда Лоргон не спешил подниматься с него, продолжая удерживать капитана за запястья и с каким-то болезненным вниманием наблюдать за тем, как тяжело вздымается чужая грудь после драки. Айвен на подобное лишь раздражённо цокал языком, иногда отталкивал его локтем в челюсть или грубо сбрасывал с себя, но никогда не говорил ничего всерьёз. Именно это молчаливое попустительство с каждым разом развязывало Лоргону руки всё сильнее. Со временем драки перестали быть просто тренировками, превращаясь в нечто неправильное для обычного соперничества. Порой Лоргон ловил себя на том, что намеренно выводит привычно сдержанного капитана из себя одними и теми же колкими фразами. Хотя он прекрасно знал, где именно проходит грань чужого терпения. Затем, с каким-то почти постыдным удовлетворением, ему доводилось наблюдать за тем, как у Веллера темнеет взгляд, как напрягаются мышцы под одеждой и как тот, в конце концов, первым срывается в атаку, отчасти не пытаясь драться аккуратно. Конечно, чаще в итоге доставалось самому Лоргону, но он всё ещё любил моменты после таких драк: когда у Айвена была разбита губа или содрана кожа на костяшках, когда кровь тонкими дорожками стекала по шее и пачкала белую рубаху, а сам капитан, тяжело дыша, смотрел на него с усталой злостью, будто действительно не понимая, почему Лоргон всё это затеял. Хуже всего было то, что Айвен продолжал подпускать его слишком близко. Продолжал считать своим верным заместителем, потому что Лоргон чертовски хорошо выполнял свою работу и был поддержкой, в которой капитан иногда нуждался, хотя и отрицал это. К тому же, не только белобрысый был зачинщиком драк — иногда сам Веллер грешил и применял неожиданное насилие. Не то чтобы Лоргон был против. Но иногда они заходили слишком далеко. Громили окружение и доводили друг друга до состояния, в котором у обоих двоилось в глазах. А потом сидели и смеялись, потому что наконец смогли выпустить пар. В таких моментах Лоргону становилось интересно, где у капитана находится предел. Сколько ещё Айвен будет всё это терпеть, прежде чем наконец посмотрит на него не как на верного соратника, а как на проблему, от которой нужно избавиться. … Ответ пришёл неожиданно быстро. — Ты сегодня совсем с цепи сорвался? — раздражённо бросил Айвен, перехватывая его руку до того, как удар достигнет цели. Лоргон дёрнулся, пытаясь вырваться, но капитан только сильнее выкрутил запястье, заставляя его скрипнуть зубами от боли. Всё началось с какой-то мелочи. С чужого замечания. С усталости после вылазки. С того, как Айвен привычно отмахнулся от него, не желая продолжать спор при младших братьях и сёстрах. Обычно Лоргон мог понять последнее и отложить раздражение до следующей тренировки или перепалки, но в тот вечер внутри уже слишком долго копилось что-то вязкое и злое, не находя выхода. Особенно после того, как кто-то слишком долго крутился возле Веллера, ловя каждое его слово с тем восхищением, которое раньше принадлежало только ему. И Айвен, конечно же, этого даже не заметил. — Отпусти, — тихо процедил Лоргон, дёрнув рукой ещё раз. От хоть какой-то сдержанности уже не осталось и следа. — Тогда перестань вести себя как идиот и не думай подавать дурной пример младшим. Это должно было его остановить. Обычно хватало одного тяжёлого взгляда Веллера или пары жёстких слов, чтобы Лоргон остыл, перевёл всё в привычную шутку и отступил. В этот раз что-то было иначе. Он резко ударил первым, почти без замаха, и Айвен едва успел уклониться, тут же толкая его обратно. Лоргон снова рванулся вперёд, уже не думая о том, насколько жалко выглядит со стороны. Злость мешалась с тем мерзким чувством, которое годами разрасталось внутри и теперь болезненно требовало выхода. В какой-то момент они врезались в стол, опрокидывая его вместе с немногими лежащими там предметами. Что-то с треском раскололось под ногами и Айвен выругался сквозь зубы, пытаясь перехватить Лоргона за плечо, но тот лишь сильнее впечатал капитана в ближайшую стену, хватая за ворот и с каким-то почти болезненным удовлетворением наблюдая, как у того на мгновение сбивается дыхание. Они должны были остановиться ещё тогда. Вместо этого, Лоргон только сильнее сжал ткань у чужого горла, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы и быстро бьющийся пульс. Айвен смотрел на него непривычно тяжёлым взглядом, будто впервые действительно пытался понять, что именно сейчас творится у него в голове. — Лоргон, — предупреждение прозвучало тихо, почти спокойно, но его уже не услышали. В следующую секунду Айвен с силой оттолкнул заместителя от себя. Лоргон даже не успел нормально удержать равновесие и спиной впечатался в деревянную стену так, что доски за ним жалобно треснули и проломились внутрь, осыпаясь щепками на пол. Перед глазами на миг потемнело.       Они часто дрались. По мелочам или нет, уже давно было не столь важно. Иногда Айвен даже давал просто выпустить на себе пар, не без возврата, конечно же, но ещё никогда Веллер не смотрел на него так. — Зачем было бить прямо по лицу?! — удар, кажется, всё-таки сумел немного привести Лоргона в себя. Он встал с обломков, пошатнувшись и найдя опору в ближайшей целой стене. Машинально провёл ладонью по разбитой губе — на пальцах тут же осталась кровь. — Тебе нужно знать меру, — тяжело выдохнул Веллер, стряхивая кровь с костяшек и выравнивая дыхание. — Постыдись перед Высшим, не переступай черту ещё больше. На него молча смотрели несколько долгих секунд. — Ты меня презираешь? — Айвен непонимающе посмотрел на Лоргона. — Смотришь на меня так. — Как именно? — но не успел он получить ответ, как заместитель в одно движение оказался рядом, перехватывая руку Веллера и с силой выворачивая её под неестественным углом. Почти послышался хруст. Лоргон действительно хотел сломать её в тот момент. К счастью, капитан оказался быстрее. Он нарушил одно из негласных правил: не использовать силы, данные Высшим, во время их потасовок, и начертил в воздухе несколько символов Алфавита Бога. Лоргона тут же придавило к земле. — Закончил? — прозвучало не столь разгневанно, сколь разочарованно. Лоргону оставалось только принять поражение, опустив взгляд. — Иди спать, пока не натворил ещё большей херни, — прозвучало как приказ, которому не стоило ослушаться, из-за чего заместитель подчинился, как только Веллер перестал использовать Алфавит. … В последний раз его поглотило безумие. Если бы не сам Веллер, скорее всего, его бы не было в живых. Впрочем, смерть от руки капитана тогда казалась лучшим из исходов. Лоргон, в целом, плохо помнил события после того, как его поглотило безумие креста. Было очевидно, что он грешил и наносил непоправимый ущерб — которого в здравом уме старался избегать. Но он был благодарен Айвену за то, что тот его остановил. Даже если тот его убил. В конце концов, это оказалось не столь важно. … Возвращению Лоргона в ордене были рады. Братья и сёстры сперва не могли поверить в такое чудо — или проклятие, — но вскоре всё вернулось на свои места. Главным было одно: от него не отвернулся капитан. И прямо сейчас, посреди залитого кровью погани леса, заместитель снова ловил на себе его взгляд. — Лоргон? — позвал Веллер, стряхивая с меча кровь. — Лоргон. — заместитель молчал, заглядевшись. Даже в крови капитан был прекрасным, и бессмертный никогда не скажет это вслух, ведь это означало потерю остатков чужого доверия. — Лоргон, мать твою! — Крестоносец моргнул и не смог сдержать улыбки. Пока Веллер согласен на их больные отношения, Лоргон будет доволен.