Стало теплее

Яркое солнце пробивалось сквозь не до конца задёрнутые шторы, расплываясь по полу жёлтым пятном и попадая на кровать. Осаму поморщился, просыпаясь от этого назойливого света уже, кажется, в пятый раз за утро. Он потянулся за телефоном на прикроватной тумбочке, потирая второй рукой лоб и морщась, когда экран засветился, показывая ровно одиннадцать утра. Обычно люди в такое время уже давно не спят, занимаясь чем-нибудь полезным и продуктивным, но Дазая вряд ли можно было приписать к числу обычных людей. Осаму нехотя вылез из кровати, бросив телефон на подушку рядом, и угрюмо направился к окну. Выглянув на улицу, он только поморщился: даже несмотря на выходной люди куда-то спешили, дети бегали по улице, смеясь и нежась в долгожданном тепле, птицы завели свои брачные трели, копошась на дереве перед домом и мешая спать. Весна, чтоб её. Осточертело. Дазай резким движением задёрнул шторы, туша дневной свет в комнате, и, развернувшись, зашагал обратно в кровать. Но, не успев даже нормально улечься, он вдруг услышал жужжание рядом с головой. Вздохнув, Осаму потянулся за телефоном.    Сообщение от: Чуя  11:17. Дазай, ты живой?    11:18. да   11:18. Хорошо, прогуляемся позже.   Дазай уже было понадеялся на то, что это обычная проверка связи, но Чуя умел разочаровывать. Он вздохнул, переводя взгляд на окно и хмурясь. Выходить никуда сегодня не хотелось: на улице было слишком много людей, светило раздражающее солнце и ветер разносил пыльцу распустившихся цветов, от которой Дазай иногда чихал. Да и настроение ни к чёрту. Хотелось просто поспать.    Сообщение для: Чуя  11:20. не хочу   11:20. Я не спрашивал.   От такого быстрого и самоуверенного ответа у Осаму даже брови взлетели. Чуя что, даже из чата не выходил? Откуда у него вообще время написывать? Но не успел Дазай ничего ответить, как экран погас. Он пару раз нажал на кнопку включения, но ничего не произошло, видимо, телефон просто разрядился. Вот чёрт. Ну ладно, не велика потеря, зато сможет поспать ещё немного. Осаму положил мобильник на тумбу, укрываясь одеялом с головой.    Громкие стуки во входную дверь вырвали из дрёмы, и Дазай подскочил на кровати от неожиданности. Кто-то явно был очень зол, раз так колотил в дверь, и Дазай догадывался кто.    — Осаму, блять, — послышался знакомый громкий голос, а затем снова стуки, — если ты сейчас же не откроешь эту чёртову дверь, я её вынесу нахер. Ты знаешь, я могу.   О, он прекрасно знал. И помнил, сколько ему обошлось устанавливать новую, потому что Чуя отказался, сказав, что Дазай сам виноват. Поэтому он всё же вылез из кровати и поспешил открыть дверь, пока Накахара не перепугал своим ором всех соседей. Когда дверь открылась, Чуя на секунду замер с поднятым вверх кулаком, осматривая Дазая с ног до головы.    — Ты почему отвечать перестал? — сказал он уже тише, но в голосе всё ещё слышалось беспокойство вперемешку с раздраженностью.    — Телефон разрядился, — Дазай повёл плечами, смотря на Чую сверху вниз.    — А зарядник для кого, блять, придумали? — Накахара закатил глаза, успокоившись после этой фразы, и прошёл в квартиру, отпихивая Дазая с дороги.   Осаму лишь улыбнулся и, захлопнув дверь, не спеша прошёл за Чуей в спальню, где тот уже по-хозяйски рылся в шкафу с одеждой, выкидывая на кровать какие-то джинсы с футболкой.    — Одевайся, — Чуя закрыл шкаф и уже было направился к выходу из спальни, чтобы дать Дазаю хоть немного личного пространства, но остановился, увидев, как тот скривился. — Что? — брови с вызовом поднялись, показывая, что спорить не стоит.    — Я не хочу на улицу, — в своей привычной манере Дазай начал ныть, медленно отступая к не заправленной кровати, — там погода страшная. Давай лучше поспим, раз ты пришёл.    — Отличная погода, я там только что был. А вот ты когда последний раз выходил на улицу? — Чуя подошёл к Дазаю, притягивая его одной рукой за воротник поближе, а второй хватая за подбородок, крутя голову со стороны в сторону. — Позеленел уже весь, домосед. Собирайся давай.    Осаму хотел было сказать, что вообще-то был вчера на работе, но Чуя слушать не захотел, мягко отпихнув его от себя в сторону лежащей на кровати одежды, и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Дазай из вредности показал в спину уходящему Накахаре язык, прекрасно зная что тот уже не увидит, и, поняв, что выбора у него нет, всё же быстро переодел то, что Чуя выбросил ему из шкафа.    На улице солнце светило ещё ярче, чем через неплотные шторы в квартире, отчего Дазай зажмурился и прикрыл лицо рукой, привыкая к дневному свету. Чуя на это лишь усмехнулся и повернул налево, направляясь, как Осаму догадался, к парку. Они часто там бывали, подростками особенно, едва ли не каждый вечер. Парк был тихий, на удивление не многолюдный, и из него можно было выйти к порту, где они вдвоём наблюдали самые красивые закаты. Эх, ностальгия. Повзрослев, они стали ходить туда реже, но это место всё равно осталось их любимым.    Первое время Чуя молчал, но через несколько минут, собравшись с мыслями, начал тихо рассказывать о чём-то отвлечённом, лишь бы заполнить тишину и не дать Дазаю с головой уйти в свои мысли. Он говорил о работе, о том как в последнее время все только и делают, что занимаются бумажной волокитой, что высасывает силы похлеще любых миссий и физической работы; о том, какие у Мори планы на будущее, даже несмотря на то, что эта информация секретна; о том, когда он сможет взять себе отпуск и что он планирует для них двоих на это время; о том, как у него уже давно не было выходных и он устал.    Осаму шагал рядом и слушал — правда, только наполовину. Мысли всё равно были о другом. О том, что Чуя сорвался с работы, бросив все дела, и пришёл к нему, когда он всего лишь перестал отвечать на сообщения. Эта мысль настойчиво жужжала в голове, не давая о себе забыть. Даже несмотря на то, что Чуя делал так далеко не первый раз, Дазай удивлялся. Он пытался найти причину такого поведения, анализировал, подбирал возможные варианты, рассматривал даже выгоду, но каждый раз заходил в тупик, а умный мозг упрямо подкидывал лишь одну причину, которая действительно казалась истинно верной: примитивные человеческие чувства. Это было так просто, что аж иногда не верилось. Дазаю тяжело было принять, что Чуя, который в пятнадцать лет был готов на всё, что угодно, чтобы избавиться от назойливого мафиозного мальчишки, сейчас выбивал двери его квартиры, когда тот не отвечал каких-то десять минут. Какими бы способами Чуя не показывал свои чувства, Осаму никак не мог свыкнуться с тем, что это по-настоящему.    Дазай отвлёкся от своих мыслей и заметил, что они прошли через весь парк, лишь когда Чуя взял его за запястье и слегка потянул в другую сторону, к набережной. Накахара понял, что его не слушали, но его это не обижало. Он только смотрел своими голубыми глазами-озёрами прямо в душу, будто стараясь выжечь оттуда всё, что её терзает. Улыбнувшись, Осаму скользнул рукой выше, переплетая их пальцы, и уже сам потянул его дальше.    Ветер на набережной был сильнее и холоднее, чем в городе, легко трепля волосы и футболку, поднимая табун мурашек. Чайки кричали над головой, сливаясь с шумом людских голосов, что тоже отдыхали в свой выходной; пахло морем. Осаму был готов признать, что находиться на улице не так уж и плохо. По крайней мере пока где-то рядом мелькали рыжие волосы. Они оба молчали. Чуя собирался с мыслями и подбирал слова, а Дазай, чувствуя его задумчивость, готовился к тому, что может услышать.    — Осаму, я хотел кое-что сказать тебе, — Чуя повернул голову, смотря теперь на Дазая, но тот продолжал вглядываться в солнечные блики на водной глади. — Так не может — и не должно больше продолжаться, слышишь? — его голос был тихим, успокаивая даже лучше шума волн. — Сколько лет это уже длится? Пожалуйста, позволь мне помочь и мы справимся с этим. Вместе.    Этот диалог происходил несчётное количество раз с их пятнадцати лет, но только сейчас Осаму задумался, что, может быть, стоит дать этому шанс. Он всё же перевёл взгляд на Чую, встречаясь с его глазами, полными надежды на то, что Дазай ещё не поставил на себе крест. Дазай поставил, но ради этого взгляда был готов его стереть и попробовать жизнь ещё раз. Он слабо кивнул и Чуя в ответ мягко сжал его ладонь, улыбаясь. Стало теплее.    Осаму никогда не верил в судьбу и богов, но сейчас благодарил обоих за то, что его персональное солнце не сбежало от него семь лет назад и сейчас стояло рядом. Он даже думать не хотел о том, где бы сейчас был без Чуи. Если бы вообще был.