выпусти это, и впусти меня | let it out, and let me in

— Просто дыши, — Соник говорит ему, словно Шэдоу не дышит так сильно, что готов потерять сознание. — Ты просто дыши, — Шэдоу шипит в ответ. Все коридоры этого отеля начинают выглядеть одинаково, сплошные клетчатые ковры и тускло-золотые подсвечники. Это немного сводит с ума. По крайней мере, в здании тихо; сквозь стук в ушах Шэдоу может распознать обрывки приглушённых разговоров, но помимо этого, всё настолько тихо, насколько и положено в полночь. Отсутствие свидетелей тоже хорошо. Шэдоу не то чтобы горит желанием травмировать кого-то ещё видом двух окровавленных мобианцев, один из которых тяжело навалился на другого из-за перелома голени. Перепуганного администратора на входе они, к сожалению, не смогли избежать. Несмотря на то, насколько унизительной была их ситуация, Шэдоу должен признать, что не возражает компании Соника, поскольку ему едва удалось сохранить самообладание, когда несчастный сотрудник спросил, не нужно ли вызвать ему скорую (в основном потому, что Шэдоу знает правильный ответ — да, знает, что ведёт себя как последний кретин, и Соник наверняка думает, что он сошёл с ума). Наличие рядом кого-то, кто поддержит его и вежливо настоит на том, что да, они в порядке, и принимают ли они наличные — что ж, это было настоящим подарком судьбы. Вдобавок ко всему, у Шедоу было настолько сильное головокружение, что он готов был грохнуться прямо на этот столетний ковёр. Даже обилие пятен его не смущает — в его собственной шерсти достаточно разнообразных жидкостей, чтобы оставить пару загадочных пятен и после себя. — Эта, — говорит Соник, останавливаясь так резко, что Шэдоу практически выворачивает наизнанку, когда кости в его правой ноге сдвигаются. Кости не должны издавать настолько громкий скрежет, он считает. Особенно учитывая, что одна из них уже частично находится вне его ноги. Соник проводит карточку. Сенсор пищит. Шэдоу едва замечает кровь на его перчатках, коричневую и высохшую, и задумывается, принадлежит она Сонику или ему. Скорее всего, ему. У неё есть слабый зелёный оттенок. — Окей, эм, присядь пока… — Соник отводит Шэдоу к кровати, с облегчением потирая свой лоб, как только перестаёт нести на себе вес целого ежа. Его пальцы скользят по одной из многочисленных ран, размазывая кровь по лицу. Шэдоу старается не чувствовать угрызения совести за постельное бельё. Он надеется, что они не первые гости, оставляющие после себя столько моторного масла и крови на кровати. Или, постойте, разве это не хуже? Возможно, быть первыми было бы лучше. Может быть, они станут чьей-то забавной историей. Хотя бы здесь две кровати. Сонику не придётся спать рядом со всем этим беспорядком. (Им самим или кровью.) Внезапно вспомнив, что Соник рядом, Шэдоу замирает. Усиленно моргает. Рот Соника всё ещё двигается, разве нет? Непослушным языком Шэдоу выдавливает: — Извини, что? Соник смотрит на него с чем-то похожим на жалость, но её сложно разглядеть сквозь страх. Как бы то ни было, Шэдоу не был рад этому выражению. — Я сказал, что никогда не сталкивался с таким серьёзным переломом. Как твоя боль? Шэдоу думает об этом. В его голове как будто вовсю хрипит старый модем, а по ноге словно сначала прошлись молотками, а потом подожгли. — Открытый перелом, — в итоге выдаёт он. Это ничуть не успокоило Соника, судя по выражению его лица. — Чего? — Открытый перелом, — Шэдоу повторяет, показывая на кусок крупной кости, выпирающей из передней части его икры. Хех. Теперь у него словно два колена. Или три в общей сложности, что логично. Только новое — кровавое месиво. — Так называется перелом, где кость торчит наружу. — Замечательно, — говорит Соник. — Просто замечательно, Шэдоу. — Так и есть, — Шэдоу вяло соглашается. Он сглатывает. — Ты можешь идти. Соник мигает, слишком удивившись, чтобы обижаться. — Идти? — В смысле идти спать. Теперь Соник тупо пялился на него, словно Шэдоу вырастил вторую голову или признался, что забыл строчки песни "Bring Me To Life". — И что, оставить тебя справляться с этим в одиночку? Он неопределённо указывает в сторону нижней части ноги Шэдоу, не желая смотреть прямо на неё. Что было справедливо. Вокруг торчащей кости зияла глубокая рана, и если бы у Шэдоу было чуть меньше опыта в получении травм, его бы наверняка давно рвало прямо на этот обшарпанный гостиничный ковёр. (Даже так, Шэдоу всё равно прилагает усилия, чтобы сдерживать тошноту, когда он смотрит на неё. Она перестала кровоточить, но это только оставляет его созерцать месиво из разорванной плоти, где сквозь слой жира блестели мышцы.) — Ага, — Шэдоу закрывает глаза, пытаясь понять, почему этот ответ прозвучал неправильно. — Да. Тебе стоит отдохнуть, я разберусь с этим. Соник вскидывает бровь. Краем глаза смотрит на обнажённую кость. — Неужели? И как именно ты собираешься, цитирую, «разбираться с этим»? Шэдоу колеблется. По правде говоря, он планировал заснуть и надеяться, что его тело само починит себя до того, как он проснётся, и когда это не сработает, он сломает эту чёртову штуку снова и вправит её самостоятельно. Он знает по опыту, что боль легче переносить, когда у него есть силы. Но по какой-то причине озвучивать этот план вслух казалось очень плохой идеей. — Я… — Я не собираюсь просто, блять, спать, пока ты обливаешься кровью в другом конце комнаты, — отрезает Соник, когда Шэдоу не находит, что сказать. Он не знал, чему удивляться сильнее: ругательству или тому, насколько рассерженным прозвучал Соник, произнося это. Ни то, ни другое не вязалось с тем, что Шэдоу привык ожидать от ежа. И, по крайней мере, одно из этого заставило его вздрогнуть, и Шэдоу думал, что дело не только в нервах. Шэдоу вздыхает. Если Соник не планирует засыпать до того, пока ситуация не улучшится, вероятнее всего, он не позволит Шэдоу спать тоже. Значит, будем лечиться как попало. — Ладно, — Шэдоу выдыхает, указывая рукой на ранение. — Мне нужно вправить кость обратно под кожу. Ты можешь держать мою ногу на месте. Если ты думаешь, что справишься. — Конечно я справлюсь, — Соник отвечает, но звучит это не очень убедительно, даже с напускной уверенностью. — Хорошо, но если ты упадёшь в обморок прямо поверх моей дырки в ноге, я никогда тебя не прощу. — Пожалуйста, не называй её так. Соник опускается на колени перед ним, и Шэдоу чувствует невольный укол вины. Сегодня Соника швыряло в разные стороны не меньше, чем его самого — наверняка его тело ноет от боли. Шэдоу надеется, что сможет загладить эту вину в ближайшее время. — Уверен, что не хочешь поручить это мне? — Мне нужно сделать это с первого раза, и я сильнее тебя, — Шэдоу говорит и качает головой, не упоминая тот факт, что он точно потеряет сознание, и мысль о том, что хоть кто-то будет проводить над ним медицинскую процедуру, пока он без сознания, хуже любой боли. Даже если это всего лишь Соник. (И ведь это грустно, правда? Он, пожалуй, самый величайший герой на планете, не говоря уже о верном союзнике и друге, и Шэдоу всё ещё не может довериться ему. Это было бы забавным, не будь тами беспросветно паршивым.) К счастью, кажется, что Соник не знает так же много о лечении, как Шэдоу, чтобы спорить с ним. Или он просто пытается быть вежливым. — Это обычно не требует операции? — вместо этого спрашивает Соник, кладя одну руку на лодыжку Шэдоу, а другую чуть выше его колена. И Шэдоу- Что ж, несмотря ни на что, Шэдоу, к сожалению, живая личность. Личность, которой не хватает обычного прикосновения. Даже когда его нога немеет от боли, ему внезапно невозможно сосредоточиться на чём-либо, помимо прикосновения пальцев Соника или решимости на его лице. Ему и вправду не всё равно, не так ли? Шэдоу сглатывает, стараясь сдерживать свой пульс от ускорения. С тем количеством адреналина, что уже в его теле, он словно напрашивается на сердечный приступ. — Да, обычно, — говорит Шэдоу. — Будут ещё бессмысленные вопросы? Соник трясёт головой, перестаёт держать Шэдоу на момент, чтобы изобразить закрывание своих губ на замок и выбрасывание ключа. Шэдоу пользуется этой возможностью, чтобы отодвинуться назад, освобождая место для своей ноги на кровати. Это больно. Пока он сидел, его нога пребывала в каком-то онемении, шок притупил ощущения, но, по всей видимости, даже такое движение возвращало боль на поверхность. Шэдоу скулит, не в силах вовремя прикусить язык. Он звучит сломано. Жалко. Но Соник просто смотрит на него со смесью страха и... и волнения, осознаёт Шэдоу. Это волнение, а не жалость. От этого тяжесть в груди немного отступает. — Ты в порядке? — Соник спрашивает, и Шэдоу изо всех сил пытается отмахнуться от этого. Он кивает в сторону своей ноги, чтобы переключить его внимание. — Я выживу. Просто держи её покрепче, хорошо? Такое отношение к своей конечности как к чему-то неодушевленному и отдельному от него самого, странным образом приносит ему облегчение. Всего лишь очередная проблема, требующая решения, а не несовместимая с жизнью травма, лишающая его крови. И всё равно его голос слегка дрожит. Шэдоу молится звёздам, чтобы Соник не заметил. Соник снова обхватывает его ногу. Шэдоу наклоняется вперёд и кладёт обе свои руки поверх обнажённой кости, правую поверх левой, прикусывая свой язык, чтобы не подавиться, или хныкнуть, или издать какой-либо другой унизительный звук. Он пробует слегка надавить. Искры затуманивают его зрение, но вроде бы кость движется в правильном направлении. — Хорошо, — Шэдоу проговаривает, скорее чтобы перевести собственный дух. Это не срабатывает. — На счёт три. Раз, два- Он вжимает вниз. Раздаётся ужасный, ужасный звук — что-то между хрустом и глухим стуком переключения коробки передач- и после Шэдоу не замечает ничего, потому что в его уши колотит кровь, и он почти уверен, что плачет, и чёрт, он не может дышать, он потеряет сознание и умрёт и- — Всё хорошо, всё хорошо, — кто-то повторяет, и Шэдоу смутно чувствует, как его голова прижимается к чему-то тёплому и твёрдому. — Я рядом, ты в порядке… — Получилось? — Шэдоу хрипит сквозь сбитое дыхание. Сейчас весь его мир и так похож на бессвязные цветные пятна, так что он крепко жмурится и утыкается лицом в это тепло. Блаженная темнота немного унимает пульсирующую боль в голове. — Да, не волнуйся. Ты хорошо справился, окей? — Окей, — шепчет Шэдоу. Старается в это поверить. Шэдоу понадобилась минута, пока он болезненно глотал воздух и чья-то чужая рука перебирала его иголки, чтобы понять, что он рыдал, уткнувшись в грудь Соника. М-да. Полный кринж, как сказала бы Руж. Он должен срочно прекратить это, прямо сейчас. Чёрт, он ведёт себя слабо и жалко, и Шэдоу бы убежал, если мог, но его ноги похожи на желе, и он не уверен, что попытка встать не приведёт к повторному перелому. — Прости. Я в порядке, — выдавливает Шэдоу надломленным и сиплым голосом, как будто ситуация и без того не достаточно позорная. — Я знаю, — Соник отвечает. Это звучит как просьба не беспокоиться. Как негласное «просто позволь мне подержать тебя». И Шэдоу позволяет. Это успокаивающий и в целом трогательный жест. Шэдоу не помнит, чтобы кто-то держал его настолько близко. Его воспоминания о Марии затуманены, Омега сделан из металла, а Руж всегда слишком боится напугать его. Но спустя какое-то время, Шэдоу чувствует зуд от неподвижности и ему приходится оттолкнуться. Он делает это, кладя одну руку на грудь Соника, что никак не разряжает воцарившуюся неловкую атмосферу. — Я намочил твой мех, — Шэдоу бормочет, свободной рукой утирая лицо. Он и так выглядит ужасно, но кровь гораздо менее унизительна, чем следы от слёз. Соник следует за его взглядом и смеётся. — Всё в порядке, дружище. Как бы- — он поднимает свои перчатки, потом жестикулирует на остальное тело. Он покрыт грязью и сажей и чем-то ещё, что точно не похоже ни на грязь, ни на сажу. — Это сейчас наименьшая из моих проблем в этом плане, я думаю. Как ты себя чувствуешь? Шэдоу кладёт обе свои руки на колени. Ему сложно сидеть ровно, не напрягая ногу, но он справляется. — Нормально. Соник кивает, зевая, и тут Шэдоу накрывает волной внезапной тревоги, словно ударом кувалды. — У тебя есть какие-то повреждения? Чёрт, он был настолько сфокусирован на собственном дерьме- он даже не подумал спросить. Увидел только поверхностные царапины и синяки и не стал вникать глубже. Соник пытается сказать что-то, наверняка что-то глупое, но Шэдоу уже заметил пятно крови снизу под его левым ухом, темнее, чем всё остальное. — Иди сюда, — Шэдоу командует, не оставляя места для возражений. — Сейчас же. Ёжик вздыхает. — Знаешь, большинство людей побеспокоилось бы о том, чтобы сперва забинтовать свою ногу- Шэдоу хватает его голову и тянет её на себя, обрывая возмущения Соника на восклицании. Это не жутко страшная рана, но она всё кровоточит — на самом деле впечатляющее достижение, учитывая, что сам Шэдоу провёл в полуобмороке как минимум десять добрых минут. — Слушай, а ты та ещё вредина, когда приспичит, — Соник безучастно говорит. Он шипит, когда Шэдоу касается его раны. — Есть такое. Принесёшь воды? Соник кивает, сползая с кровати, чтобы направиться в ванную. Он возвращается через несколько секунд, держа маленький пластиковый стаканчик и полотенце для рук, что умно. Шэдоу планировал просто использовать простыни. — Садись, — он указывает на место около себя. — Как строго, — Соник подмигивает ему. — Мне нравится. — Ага, конечно. Ты в жизни ни одного приказа не послушал, — бормочет Шэдоу, но его щёки горят, и он понимает, что Соник действительно сел, наверняка ради того, чтобы Шэдоу не пришлось преследовать его на сломанной ноге. Он опускает полотенце в стакан, после чего приступает к работе по удалению крови. — Только ради тебя, малыш, — шутливый тон Соника быстро сходит на нет, стоило Шэдоу надавить на саму рану. Она была рваной — скорее всего, его зацепило каким-то зазубренным куском металла во время атаки. Соник сглатывает. Закрывает глаза. — Извини, — говорит Шэдоу. Ему бы хотелось придать голосу хоть какой-то тон, а не его обычную безучастность. Но Соник улыбается, пожимая плечами. — Всё в порядке, бывало и хуже. Это правда. Но это не значит, что Шэдоу понимает, как на это отвечать. Вместо этого он сосредотачивается на порезе; белое полотенце постепенно краснело, пока Шэдоу последовательно смачивал его в воде и промывал кровь. Соник сидел молча, пока он работал, его веки слипались от изнеможения, что дало Шэдоу редкую возможность его рассмотреть. Он никогда не бывает настолько неподвижным, кроме как во сне. Шэдоу видел его спящим пару раз, но это… другое. Его глаза мягкие, их зелёный цвет переливается в карий под тёплым освещением ламп, и его ухо неосознанно дёргается каждый раз, когда Шэдоу прикасается к нему. Такой эффект кажется ему странным, хоть он и знает, что это всего лишь инстинкт. У Соника всегда был красивый мех, Шэдоу отметил про себя. Взъерошенные и лёгкие — тонкие шерстинки созданы скорее для запредельных скоростей, чем для тепла. — Шэдоу? — Соник спрашивает и Шэдоу моргает, внезапно осознавая, что Соник смотрит ему в глаза, и о чёрт, как долго он пялился? — Да? Словно планируя сделать жизнь Шэдоу как можно более невыносимой, он спрашивает: — Ты гладишь моё ухо? Внимание Шэдоу переключается на его руку, ту, которая не держит одеяло. И он действительно держал ухо Соника между указательным и большим пальцем, поглаживая тонкую кожу круговыми движениями. Он моментально отстраняет руку, чувствуя, что его пальцы горят так же, как и лицо. — О боже, — он бормочет, и Соник расплывается в ухмылке, обнажая клычки, и ну почему его уши такие чертовски мягкие, и- — Я- Мне очень жаль. Кажется, я теряю рассудок. Соник смеётся, но совершенно беззлобно. — Я просто дразню тебя, Шэдс. Я, эм. Не против. Шэдоу замирает. Его-то воспитывали люди, но разве у мобианцев нет какого-то правила насчёт ушей? Руж говорила что-то о… близости, кажется? — Что ж, я сделал всё, что смог без бинтов, — Шэдоу бросает полотенце на кровать, и Соник тут же скидывает его на пол. Шэдоу бросает на него испепеляющий взгляд, но поделать с этим он ничего не может, да и Соник выглядит слишком уставшим, чтобы стоять на ногах. — Нам стоит поспать. Соник зевает, едва не ударяя Шэдоу по голове, пока растягивает руки. — Звучит отлично. И потом он падает плашмя, явно решив уснуть прямо здесь. Сердце Шэдоу пропускает удар. — Ты же… в курсе, что тут есть вторая кровать, верно? Соник приоткрывает один глаз. — Ой, извини. Ты хочешь, чтобы я ушёл? — Нет, всё в порядке, я просто- — Шэдоу осекается. В чём, собственно, была заминка? Он вовсе не возражал разделить постель с Соником, проблема не в этом, но в самом наличии двух кроватей. Разве большинство людей не воспользовались бы шансом спать отдельно? (И неважно, что сам Шэдоу этого не хотел. Неважно, что справляться с болью в одиночку — одно из самых изолирующих чувств в мире.) Теперь Соник смотрит на него с лёгким волнением. — Да? Шэдоу машет головой. — Ничего. Просто- подожди, мне нужно передвинуться. Отвлечение срабатывает. Соник моментально расслабляется, присаживаясь. — Нужна помощь? — Нет, — Шэдоу упирается ладонями в матрас и пытается оттолкнуться назад. Вспышка боли простреливает его ногу от голени до бедра, а в глазах на пару секунд всё белеет. — … Да. То, с какой лёгкостью Соник поднимает его, наверное, должно быть стыдным. И так оно и было, но Шэдоу слишком устал, чтобы чувствовать что-то сильнее лёгкого раздражения. По крайней мере, ёж не стал развивать эту тему; он молча подхватил Шэдоу под ноги и плечи и прислонил его к изголовью кровати, отпустив так же быстро. — Так пойдёт? — Соник спрашивает. Он уже уронил собственную голову в подушки. Шэдоу кивает. Он слегка поворачивается, ложась в зеркальное положение к Сонику, их носы едва касаются. — Мы не выключили свет, — устало говорит Соник. Он с непоколебимостью встречается взглядом с Шэдоу, совершенно не смущаясь отсутствием приличной дистанции. На его лице всё ещё виднеется след от крови. — Оставь его, — вырывается у Шэдоу. — Хорошо. Шэдоу прикрывает глаза. Проходит несколько минут, и хотя Соник молчит, Шэдоу чувствует, что тот на самом деле не спит. Не открывая глаз, Шэдоу спрашивает: — Всё в порядке? Он говорит в полголоса — на случай, если ошибся и Соник всё-таки спит, — но ответ приходит мгновенно. — Не у меня сломана нога. Шэдоу хмурится. Он всё ещё не хочет смотреть, так что он не смотрит. — Это не значит, что у тебя не может быть своих проблем. Вздох. Шэдоу не настаивает и, честно говоря, уже начинает проваливаться в сон, когда Соник произносит: — Помнишь, как ты упал с крыши сегодня? — Нет, я забыл, — Шэдоу огрызается, звуча устало и раздражённо. — Вот бы у меня была сломанная кость, чтобы напомнить мне. "Упал" это мягко сказано. По факту, поступок Шэдоу сводился к тому, что он сшиб противника с края, не побоявшись высоты четвертого этажа. К несчастью, противнику повезло нанести удар, и когда Шэдоу пришёл в себя, времени не оставалось ни на что — только на встречу с землей. — Ну, да, — Соник шумно выдыхает ртом, небольшое движение указывает на то, что он проводит рукой по своим иголкам. — Я видел, как ты падаешь. — Оу, — шёпотом отвечает Шэдоу. Он открывает глаза, но Соник не смотрит на него, отвлечённый переплетением собственных пальцев. — И я не смог добежать вовремя. Это было… Я не мог перестать думать об этом. Даже если это не было похоже на… Шэдоу прикусывает губу. Он не уверен, что сказать. Он не помнит, как умирал. Он не знает, как ответить, что пообещать. Он не может изменить прошлое. — Хех, — Соник замирает, глядя на него с кривой усмешкой. — Глупо, да? Шэдоу не может ответить. Поэтому он подается вперёд, оборачивая свои руки вокруг шеи Соника и прижимая его к себе. Соник застывает. Медленно, медленно прячет своё лицо в плече Шэдоу. Он слишком близко — ближе, чем принято между напарниками — но если Соник не возражает, то Шэдоу только рад обнимать его. — Ты не должен ловить меня каждый раз, — Шэдоу говорит ему. Его иглы имеют слабый аромат яблочного шампуня. — Да, но… разок-то можно было бы. Шэдоу усмехается. — Хочешь, чтобы я спрыгнул с балкона? — Во имя Хаоса, — Соник бурчит с улыбкой в голосе. — Даже не думай. — Я даже готов подождать, пока ты спустишься вниз. За это он получает лёгкий укус в плечо (единственное место, до которого Соник может дотянуться), и Шэдоу вскрикивает, но Соник тоже смеётся, так что оно того стоило. Комок напряжения, мучивший Шэдоу, практически полностью растворился. Соник немного ёрзает, высвобождая одну руку, чтобы обхватить Шэдоу за талию. Их колени соприкасаются, но Соник следит за тем, чтобы не задевать его голень. — Это- это помогает? — Шэдоу смеет спросить. Соник мычит, решительно прижимаясь ближе, словно если он сделает это правильно, нога Шэдоу излечится, и сегодняшний день останется всего лишь плохим воспоминанием. — Ага. Спасибо, Шэдоу. — Всегда пожалуйста, — Шэдоу отвечает, смутно понимая, что его слова начинают сливаться в единое целое. Соник легонько сжимает его и да, раздельный сон был переоценён. Даже если у Шэдоу сейчас нет энергии, чтобы задуматься, почему. — Я раньше никогда не встречал таких, как ты, — Соник шепчет. — Как я? Соник кивает. — Ты странный, — говорит он. На сей раз Шэдоу не воспринимает это как оскорбление.— С тобой так… ну, как будто мы подходим друг другу, наверное. Воздух в моменте словно заряжен током. Будто в руках он держал кабель под напряжением, а не Соника. Шэдоу ловит себя на безумной мысли, что будь они всё ещё лицом к лицу, он бы- Шэдоу сглатывает. Что ж, он бы наверняка сделал какую-нибудь глупость. — Ты тоже странный, — Шэдоу честно отвечает. Он не помнит, когда в последний раз кто-то всерьёз волновался за него, что он упадёт с крыши, при этом зная, что он выживет. Кто-то, кто может дотронуться до него, не заставляя его сердце биться в каком-то неправильном ритме. Кто-то, с кем он чувствовал, что может поплакать подольше. Он не уверен, любит ли он это или ненавидит. Не уверен, любит ли он- Шэдоу очень жалеет, что они не лежат лицом к лицу, вот и всё. Он ограничивается тем, что сжимает плечи Соника крепче в подобии объятия. — Стараюсь, — Соник сонно бормочет, и даже если он замечает отсутствие реакции со стороны Шэдоу, он не придаёт этому значения. Шэдоу погружается в сон, ощущая дыхание Соника на своей шерсти.