слишком горький

Тем вечером они проболтали до самого закрытия кофейни. Влад порывался остаться еще и до закрытия смены, даже готов был помочь убраться и посчитать кассу, но Петя настойчиво-нежно выгнал его из помещения. Хотя и получилось это у него далеко не с первого раза.  — Влад, нельзя, чтобы посторонние были тут, пока я закрываюсь.  — Кто узнает? Мы же не никому не скажем, — Влад надувает губы.  — Лиза по камерам увидит и даст мне штраф, — Петя неумолим.  Всю дорогу до дома Влад думает-думает-думает. Все складывается до невозможности славно и так по-хорошему глупо, что Влад в конце концов перестает забивать голову лишними мыслями и просто позволяет себе наслаждаться моментом. Ему хорошо с Петей. Это факт. Неоспоримый. Петя не окатил его неприятным холодом, не сделал вид, будто незнакомы, не проигнорировал. Влад приводит сам себе в голове три этих аргумента и улыбается. У Влада очень хорошее предчувствие.  Петя в это время промывает кофемашину и натирает питчер, думая о том, какую все-таки удивительную партию разыграла судьба, заставив Влада забежать именно в их кофейню в тот дождливый день. Ставшее почти перманентным состояние тупой усталости рядом с Владом испарялось, будто его и не было. Пете очень хорошо с Владом. И это осознание немного его пугает, но радует, наверное, все-таки значительно больше. Петин телефон снова жужжит в заднем кармане джинс, оповещая о новом сообщении в мессенджере.  Они переписываются всю следующую неделю. Потом еще одну. А видятся вообще почти каждый день. Без преувеличения. Они так легко и естественно входят в рутину друг-друга, что уже и не представляют своих дней без этих встреч. Если Петя работает в утреннюю — Влад забегает перед парами. Если в вечернюю — сидит до последнего. Потом ждет около входной двери и провожает до метро.  Влад нежно прощупывает границы дозволенного в их отношениях и впервые с осторожностью пробует называть Петю — Петей, а не Петром. Тот останется вроде не против. По крайней мере, Влада не поправляет и позволяет ему и дальше называть себя так, а это Влад уже считает маленькой личной победой.  Происходящее между ними они пока не называют. Внесение каких-либо новых терминов только бы усложнило сложившийся порядок вещей. Их чувства сейчас скрываются между строк, таятся в шепоте ветра и прячутся в морщинках от искренних улыбок. Они кажутся обоим пока такими хрупкими и нежными — страшно тревожить. Однажды Влад набирается смелости и спрашивает, можно ли Петю поснимать на пленку. Говорит, мол, для учебного проекта, но на самом деле — для личного. То есть для себя. Влад раньше времени губу не раскатывает и даже особо не надеется, что получится. А Петя вдруг берет и соглашается на его просьбу.  В теплый солнечный день они идут гулять вдвоем вдоль Фонтанки, останавливаются на каждом мосту и смотрят вниз на черную-черную воду. Влад только успевает щелкать кнопкой. Про себя жалеет, что не кинул в рюкзак лишнюю катушку пленки. Петю хочется снимать постоянно. Во всех позах и ракурсах.  — Хорошо, что я не как Рахманинов, — говорит Петя, когда Влад в очередной раз направляет на него камеру.  — А что с Рахманиновым?  — Был меланхоликом и ненавидел камеры. Считал, что камера фиксирует момент навсегда. Ему не нравилось… — А ведь так и есть. Поэтому я и фотографирую, — из камеры издается трескающий звук, — чтобы сохранить наш момент, — уже чуть тише заканчивает Влад.  Где-то через дней пять фотостудия присылает на почту готовые фотографии. Влад сидит в своей комнате и в сотый раз пересматривает отцифрованные кадры. Засветились всего три фото из двадцати четырех. Личный рекорд. Остальные снимки вышли просто замечательными. Влад смог поймать момент — Петя получился настоящим. Где-то солнце смешно ложится своим лучом ему на нос, где-то сильный ветер развивает туго собранные волосы. Влад выбирает себе любимый снимок. На нем Петя кутается в свое пальто, запахивая его двумя руками, и смотрит прямо в камеру. Лучи солнышка подсвечивают его зеленые глаза.  Влад смотрит на все эти фотографии и невольно задумывается о том, сколько же еще разных вещей ему хочется сделать вместе с Петей. Получается целый список. Например, с Петей хочется болтать до поздней ночи, ведь утром после этого даже не будешь чувствовать себя разбитым. С ним хочется бродить в тихих переулках, наслаждаясь Питерской весной. С ним заодно хочется погладить за ухом всех кошек на районе. А еще на него хочется потратить все кадры в пленочном фотоаппарате. Хочется пересчитать все его родинки на теле, непременно обводя каждую пальцем. С Петей хочется пойти есть горячие пышки и измазать весь нос в сахарной пудре. С ним хочется рассуждать о великой ерунде с самым серьезным лицом на свете. С Петей ужасно сильно хочется обниматься, обязательно зарываясь своим носом куда-то ему в шею. С ним хочется быть и жить.  А еще Петю очень хочется позвать на свидание. Влад решает, что лучшего момента для этого, чем завтра, и не придумать. Завтра он как раз распечатает фотографии и отдаст их Пете. И позовет его.  Всю ночь Влад проводит в нервном предвкушении. Волнуется сильно. Но отступать не планирует.  С самого утра забегает в фотосалон и печатает фотографии. Затем направляется в кофейню. Петя сегодня в утреннюю, Влад предусмотрительно уточнил это у него еще вчера.  Заходит. Но за стойкой один Коля, а Пети почему-то рядом нигде не видно.  Влад подходит к кассе, растерянно оглядываясь по сторонам. Трет рукой свои еще сонные глаза.  — Можно мне эфиопию, пожалуйста, — негромко говорит он, все еще пытаясь собрать свои мысли в кучу.  Петя же писал ему вчера, что будет работать. Спрашивать у Коли уж как-то слишком неловко, но и уходить ни с чем не входило в его планы.  — Добавим сиропчика?  — А? — Влад хлопает глазами мило улыбающемуся Угожаеву, явно пропуская мимо ушей его последнюю реплику.  — Спрашиваю, может быть сиропчика какого закинем? На одном черном кофе долго не протянешь, есть тут у нас один любитель… — Да мне бы проснуться просто. — Понима-а-а-аю, — тянет Коля в ответ, параллельно вбивая заказ.  Владу очень уж хочется, чтобы его земляничную эфиопию для него снова приготовил Петя, поэтому плюет он на свое стеснение и собирается с духом.  — А Пети сегодня не бу- Ветер от только что хлопнувшей за спиной двери приятно шевелит кудри на затылке. Петя вбегает в кофейню вместе с весенней прохладой.  — Коля, извини, опоздал! — с порога кричит он, еще не замечая Влада.  — Не страшно, — отвечает Коля и с заговорщическим взглядом отходит от кофемашины, освобождая там место для Пети. — Влад! Они встречаются взглядами.  — Петя, — на выдохе отвечает Влад.  Влад не знает, что сказать и с чего начать. Боковым зрением он замечает, что Угожаев исчезает в подсобке, оставляя их с Петей вдвоем. Становится немного легче.  — Приготовлю тебе эфиопию?  — Давай!  За те три минуты, что Петя будет заваривать кофе, Влад как раз соберется с мыслями. Хотя бы попробует.  Он достает из рюкзака конверт с фотографиями. Начинает постукивать им о край стола, пытаясь успокоить себя ритмичным звуком.  — Твой кофе. — Петя двигает стаканчик по стойке. — Сделал с собой. Надеюсь, ты не против. Ты не говорил, как тебе сделать, но я подумал, что ты, как обычно, наверное, на учебу убегаешь… Поэтому вот, сделал. С собой.  Петя несвойственно для себя тараторит и теребит прядь у самого лица. Влад только сейчас замечает, что прическа у него сегодня в легком хаосе, а под глазами тенями легли синяки. Неужели тоже нервничает? Влад позволяет этой мысли на долю секундочки задержатся у себя в голове, но потом отгоняет ее, снова концентрируясь на своей главной цели.  — Петя?  — Да?  — Скажи, насколько тупой идеей будет пригласить тебя на кофе со мной?  Пытаясь скрыть свою внутреннюю дрожь, Влад выпаливает это предложение на шумном выдохе. — Очень тупой, — Петя расплывается в теплой улыбке, — Но я все равно согласен.  Петя осторожно тянется к руке Влада, все еще лежащей на стойке и сжимающей стакан. Их пальцы соприкасаются. Влад чувствует это почти невесомое, но такое важное прикосновение, и внутри у него все разжимается. Все тело заполняет приятная, чуть колющая кончики пальцев, теплота. — Тогда завтра обедаем вместе! И пьем кофе, конечно, — хихикает Влад, уже не сдерживаясь.  — Конечно, — отвечает ему Петя, не переставая улыбаться.  Один пункт из длинного-длинного списка вещей, старательно составленного Владом у себя в голове, похоже, можно вычеркивать. Да и вообще, что-то Владу подсказывает, что скоро ему нужно будет придумывать новый список, потому что пункты из этого будут исполняться со скоростью света.  Вкус черного кофе эфиопия шантавэн теперь всегда напоминает Владу об этой странной весне, когда он случайно забежал в первую попавшуюся кофейню и неожиданно нашел в ней все, что так отчаянно и долго искал. Это огромное и невероятное «все» оказалось заключено в одном человеке. В его Пете.