Мелодия без слов

Оливер следил за ними из-за резной арки, его пальцы белели от хватки на холодном камне. Каждый раз, когда Перси смеялся своим низким, сдержанным смехом, а Пенелопа в ответ касалась его руки, что-то в груди Вуда сжималось в тугой, болезненный комок. Это не было ревностью к девушке. Это было чувство куда более острое и мрачное — чувство неприкосновенной собственности, которой угрожают. Он подловил Уизли одного в библиотеке поздно вечером, когда тот возвращал свитки. –Перси, - голос Оливера прозвучал мягко, но с металлическим оттенком, - нам нужно поговорить о твоих… увлечениях. Перси нахмурился, отложив книги. –Вуд? О каких увлечениях? –Кристалл, - прошипел Оливер, шагнув ближе. Его тень накрыла Перси, как крыло. — Она поглощает всё твоё время. Ты стал прогуливать собрания старост, твои заметки потеряли свою привычную остроту. Ты... –Мои личные отношения — не твоя забота, Вуд, - отрезал Перси, но в его глазах промелькнуло беспокойство. Оливер уловил это. –О, это именно моя забота, - он понизил голос до шёпота, его дыхание коснулось щеки Перси. — Я годами наблюдал за тобой. Ты – безупречный механизм, но она пытается превратить тебя во что-то обыденное. В парня с поцелуями в пустом классе. Вуд протянул руку, поправил прядь волос Перси на его виске, движение было нарочито медленным и властным. Его пальцы ненадолго задержались на тёплой коже. Перси отшатнулся, но врезался спиной в стену. Он собрался отойти, но руки Оливера легли на стену по бокам от его головы, отрезая пути к отступлению. –Ты не понимаешь, какое сокровище в себе носишь. И я не позволю, чтобы его украли или испортили. –Вуд, ты переходишь все границы. Голос Перси дрогнул, но он пытался сохранить спокойствие. Оливер усмехнулся, его глаза блеснули в полумраке. –Границы? Перси, я устанавливаю их. Ты – мой. Ты принадлежишь мне, как и этот факультет. И никто, слышишь, никто не имеет права отвлекать тебя от того, что действительно важно. –Не этой… Пенелопе. Не её пустыми разговорами и легкомысленными прикосновениями. Твой разум, твои таланты – они слишком ценны, чтобы размениваться на такую мелочь. – Ты не можешь решать за меня. Ты для меня... никто. Лицо Оливера приблизилось почти вплотную . – Не смей… – начал было Перси, но слова застряли в горле, когда Оливер наклонился, его губы мягко коснулись губ Перси. Он попытался оттолкнуть Вуда, но тот лишь сжал его запястья одной рукой. Язык Оливера скользнул внутрь, исследуя, захватывая. Перси задыхался, его разум метался между паникой и необъяснимым, пугающим откликом. Он чувствовал, как его сопротивление тает под напором чужой воли, как по телу предательски растекается жар. Тем временем свободная рука Вуда скользнула по его спине под рубашку. Перси попытался ответить, но из горла вырвался лишь тихий стон. Он отстранился, оставляя Перси с приоткрытыми губами, тяжёлым дыханием и растерянным взглядом. Глаза Оливера горели странным, торжествующим огнем. Он снова наклонился, на этот раз целуя ниже, проводя языком по шее, попутно расстёгивая верхние пуговицы рубашки. Перси вздрогнул, когда пальцы Вуда коснулись кожи под воротником, но не смог вырваться. –Ты... Внезапно тот прикусил кожу на плече, оставляя кровавый след. Он услышал прерывистый вздох Перси, почувствовал, как его тело напряглось. –Отпусти меня, Вуд. Это... – Неправильно? – Оливер усмехнулся, его губы снова оказались у самой кожи Перси. Он снова прикусил шею, на этот раз чуть ниже, у ключицы. Перси вздрогнул, его руки сжались в кулаки. Он с силой оттолкнул его и быстрыми шагами вышел из библиотеки. Перси бежал по пустым коридорам, сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Он не мог поверить в произошедшее. Вуд. Оливер Вуд. Этот гордый, самоуверенный тип, который всегда смотрел на него с высоты, вдруг позволил себе такое. Он остановился у двери их общей гостиной, пытаясь унять дрожь. Мысли путались. Пенелопа. Он собирался к ней, но теперь не мог. Что он ей скажет? Как посмотрит в глаза, когда в голове ещё звучал голос Оливера, а на губах — его поцелуй? Это было немыслимо. Он чувствовал себя грязным, преданным — и, что самое страшное, пугающе возбуждённым. Перси провёл рукой по губам, ощущая остатки чужого прикосновения. Он никогда не думал, что такое возможно. Что он сам способен на такую слабость. Он опустился на пол, прислонившись спиной к холодной стене. В голове проносились обрывки фраз Лиама: "Ты – мой", "Никто не смеет отвлекать тебя", "Твои таланты слишком ценны". Было ли в этих словах хоть доля правды? Или это очередной розыгрыш? Перси закрыл глаза, пытаясь отогнать образ. Но образ таял, а ощущение его рук, невесомое, но настойчивое, оставалось.