Мелодия без слов

Слухи распространялись по Хогвартсу с такой же скоростью, как и заклинания на уроках Защиты от Темных Искусств. Гарри Поттер и Драко Малфой. Вместе. Это было настолько неожиданно, настолько противоречило всему, что они знали о вражде этих двоих, что даже самые скептически настроенные ученики и преподаватели не могли поверить своим ушам. Но факты были упрямы. Их видели вместе. Не в перепалке, не в перестрелке проклятиями, а держащимися за руки в коридорах, шепчущимися в библиотеке, и даже, о ужас, смеющимися вместе у озера. И когда стало ясно, что это не очередная шутка или чья-то больная фантазия, возник другой, не менее горячо обсуждаемый вопрос: кто же здесь "актив"? Внешне ответ казался очевидным. Гарри Поттер, Избранный, победитель Волан-де-Морта, герой волшебного мира. Он был сильным, решительным, всегда готовым к действию. Драко Малфой, напротив, был воплощением аристократической утонченности, часто казался хрупким, с его безупречной внешностью и привычкой к роскоши. Любой бы поставил на Гарри. И они бы ошиблись. Первые недели их отношений были полны неловкости, недоверия и, конечно же, страха. Страха перед осуждением, страха перед тем, что их прежняя вражда может вспыхнуть вновь, страха перед неизвестностью. Но под покровом ночи, в уединении комнат, которые они теперь делили, все эти страхи таяли, уступая место чему-то совершенно новому и захватывающему. Когда за закрытыми дверями их спальни гас свет, и мир оставался снаружи, маски спадали. Гарри, привыкший быть в центре внимания, принимать решения и вести за собой, обнаруживал себя в совершенно новой роли. Роли, которая требовала от него не столько силы, сколько уязвимости, не столько решимости, сколько доверия. А Драко… О, Драко. За его холодной, отстраненной внешностью скрывался огонь, о котором Гарри даже не подозревал. Когда они оказывались в постели, Драко преображался. Его обычно сдержанные движения становились резкими, уверенными. Иногда он был груб. Не жестоко, нет. Но с той уверенностью, которая заставляла Гарри чувствовать себя пойманным в сети, не желая из нее вырываться. Его руки могли быть сильными, прижимающими Гарри к себе, его поцелуи – требовательными, заставляющими забыть обо всем на свете. В эти моменты Гарри чувствовал себя полностью подчиненным, и это было… опьяняюще. Он, который всегда боролся, всегда сопротивлялся, теперь с радостью отдавался этой силе, этой страсти. Гарри, задыхаясь от нахлынувших ощущений, едва успевал следить за его темпом, но каждый раз оказывался на пике наслаждения, полностью вымотанный. Но были и другие ночи. Ночи, когда Драко был нежен. Невероятно, поразительно нежен. Его прикосновения становились легкими, почти невесомыми, его поцелуи – ласковыми, исследующими. Он мог часами гладить Гарри по спине, шептать ему на ухо слова, которые никогда не произносил днем, слова, полные восхищения и… любви. В эти моменты Гарри чувствовал себя самым желанным человеком на свете, его сердце таяло от этой хрупкой, искренней заботы. Гарри, который привык к тому, что его любят за его подвиги, за его храбрость, обнаруживал, что Драко любит его за то, кем он был на самом деле. За его усталость после тяжелого дня, за его неуверенность в некоторых моментах, за его искренность.