Фантомный хвост

             В лице и глазах Стэна искрилось безграничное обожание и какая-то щенячья покорность.       Кайл клянётся, он никогда ранее не замечал за его спиной хвостика, но он там был! Честно, был! Или ему уже чудится после бог-знает-сколько часовой работы над докладом для университета, который должен быть готов к завтрашнему дню.       И вроде бы дело уже близилось к завершению, но как тут сосредоточиться, когда пронзительные синие глаза так и норовят проделать в тебе дырку, что-то выискивая то ли в отражении очков, то ли в зелёных глазах за ними, которые всё пытались удержать своё внимание на тексте?       Ноутбук, лежащий на коленях Кайла, был в его комнате единственным источником света, и сияние от экрана мягко подсвечивало его сосредоточенное лицо, отражаясь в линзах очков. Стэн лежал рядом, уткнувшись носом куда-то в район Кайловского плеча, и безуспешно пытался делать вид, что тоже чем-то занят, минутами раннее скроля ленту. Но телефон уже погас, а его взгляд в сотый раз бессмысленно скользил по рыжим кудрям и лицу парня рядышком.       Кайл чувствовал это кожей. Знакомое, теплое присутствие парня, который ворочался рядом, стараясь не мешать, но при этом занимая собой всё пространство. И ощущал, как на душе становится спокойнее...       Оба парня уже не жили в Южном Парке, многое поменялось, но они оставались вместе. Оставались такими же. Особенно такой иногда навязчивый и требующий внимания к собственной персоне Стэн.       — Ты чего там пыхтишь? — не отрываясь от экрана, спросил Кайл.       Стэн ничего не ответил. Он просто придвинулся чуть ближе, и его губы коснулись обнаженного кусочка кожи Кайла, прямо у края небрежно сползшей с плеча футболки. Поцелуй был легким, почти невесомым, как крыло бабочки. В ответ Кайл невольно дёрнул плечом.       — Чувак, щекотно...       Стэн хмыкнул куда-то в кожу, и в звуке этом было ни грамма ехидства — только тепло и искреннее, переполняющее всё его существо, счастье. Он снова его целует, теперь уже чуть выше, в шею. Потом еще раз. И ещё.       Они встречались уже третий год. И на самом деле, когда статус их отношений сменился на "да, мы теперь вместе", ничего толком не поменялось, разве что расставились все точки над "и" и окончательно размылись границы: остались всё те же ночёвки, во время которых они с самого детства спали рядышком и никого этим не удивляли, пускай и являлись мишенью для потруниваний их общего друга Эрика; остались всё те же "бро", "чел" и "чувак", так и не уступив место более "нежным" прозвищам; остались касания, видимые только им двоим, и игры в снежки, как в детстве, во время которых они кидали друг друга по-дружески в снег. Наверное, поэтому никто даже сначала не понял, что они начали встречаться, хоть те и не пытались как-то скрываться. Просто вели себя друг с другом так, как им комфортно.       Ладно, на самом деле Кайл был не против оттянуть момент их общего каминг-аута, потому что у выхода из шкафа ожидал их никто другой, как Эрик Картман, растягивая губы в ехидной улыбочке. Только дело вот в чем: от глаз этой жирной морды не могла ускользнуть ни одна новость, так что прознал он обо всём довольно быстро. Но и тут ничего не поменялось, так как звание "педиков" из его уст эти двое заработали уже давно. Да и к тому же большинство ребят их поддержали, потому что однополая пара в их школе не была чем-то новым.       И Стэн, видимо взяв пример с тех самых "гей-одноклассников" — Крейга и Твика — всё-таки попытался ввести разнообразие в их вокабюляр. Правда "детка", "зайчик" и прочие создания из животного мира не прижились и заставляли их, в основном, конечно, Кайла, брезгливо морщить нос.       Однажды Марш попробовал называть своего парня "котёнком" и предложил тому тоже постараться быть более романтичным. Но после того, как он в ответ обратился к нему "щенок" понял, что, в принципе, и так нормально и пускай лучше эта рыжая задница выражает любовь своими способами...       Последней его попыткой — о, боже, почему ты так стараешься — был "одуванчик", и Кайл пусть и прищурился на это, но махнул рукой. "Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось," — напоследок кинул тот, заставив Стэна фыркнуть.       А Стэн, видимо, любил ставить Кайла в неудобное положение, иначе не объяснишь, почему он всё время такой неловкий и как постоянно выдумывает новые способы заставить его покраснеть. Только природное очарование спасает Стэна от гнева праведного...       За примером далеко ходить не надо: когда обоим мальчишкам было по шестнадцать, Стэн решил проверить их взаимоотношения и заодно нервы Кайла на прочность, поздно вечером устроив сольное представление с признанием в любви под его окном. Этот бедолага ехал со своей несчастной потрепанной гитарой на своем потрепанном велике к дому семьи Брофловски прямиком с их дурацкой фермы через весь город и, наверное, только чудом не разбудил всё семейство! Хотя Айк во время их со Стэном следующей встречи как-то слишком довольно ухмылялся. Этот канадский гений всегда был каким-то через чур умным и пытливым, не смотря на свой малолетний возраст.       — Стэнли, — вздохнул Кайл, поправляя очки указательным пальцем, пока Стэн не прекращал покрывать его шею поцелуями. — Дай дочитать.       Стэн послушно замер. Замерло в нем всё, кроме… У Кайла вновь возникло это странное, совершенно иррациональное ощущение! Опять же, он знал, что никакого хвоста у Стэна, конечно же, нет. Никогда не было! Но в этот момент, когда Стэн замер, прижимаясь к его боку, Кайл мог поклясться, что почувствовал ритмичное постукивание. Словно где-то там, за спиной его парня, в воздухе мелькало что-то пушистое, невидимое, но невероятно активное, выбивающее радостную дробь по одеялу. Этого не могло быть, но ощущалось так явно, что Кайл чуть не обернулся, чтобы проверить.       Терпение Стэна лопнуло ровно через десять секунд. Видимо, воображаемый хвост завилял с удвоенной силой, потому что Стэн вдруг резво, по-щенячьи, ткнулся носом в щеку Кайла, заставляя его отвлечься от экрана.       — Ка-а-айл, — протянул он.       — Чего тебе, Марш? — специально обратился к тому по фамилии Кайл, показывая всю свою серьёзность.       — Ничего. Просто…       Затем он чмокнул его в уголок губ. Потом в кончик носа. Потом снова в губы, но коротко, невесомо. Глаза у Стэна были совершенно счастливые и немного сонные, а темные, как смола, волосы торчали в разные стороны.       Кайл смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается что-то тягучее и сладкое. Его очарованию почти невозможно противостоять... Стэн был похож на большого, немного неуклюжего, но бесконечно преданного щенка, который наконец-то добрался до своего любимого человека и теперь не знает, как вместить в себя всю эту переполняющую его нежность, кроме как извести хозяина поцелуями.       — Ну и что мне с тобой делать? — почти беззвучно, одними губами спросил Кайл, но вопрос этот был риторическим.       Он ничего не собирался с ним делать. Просто убрал ноутбук с коленей на тумбочку, снял очки и, положив их туда же, повернулся к Стэну. Тот тут же, воспользовавшись моментом, забрался к нему под мышку, обнял поперек груди и пристроил голову у него на плече.       — Устал? — тихо спросил Кайл, запуская пальцы в его волосы.       — Угу, — промычал Стэн, жмурясь от удовольствия. — Мы столько работали над этим дурацким докладом, что я утомился.       Конечно же, работал только Брофловски, а Марш, не являясь фанатом учёбы, был чисто в роли моральной поддержки, но Кайл не мог не усмехнуться на его слова.       Тем не менее руку он не убрал. Просто продолжал гладить его по голове, перебирать пряди, иногда проводить большим пальцем по виску. Стэн довольно выдохнул и окончательно растаял, прижимаясь еще теснее, если это вообще было возможно. Он больше не целовал, только терся щекой о ключицу Кайла, вдыхал его запах и чувствовал, как отступают все проблемы и усталость, накопившиеся за этот день.       В комнате снова стало тихо. Кайл вглядывался в темноту за окном, одной рукой обнимая Стэна, а второй продолжая медленно гладить его по голове. И в тишине ему вдруг снова почудилось это движение. Тихое, счастливое постукивание по одеялу. Фантомный хвост, который никак не мог успокоиться, даже когда его хозяин уже почти спал.       Кайл улыбнулся и поцеловал Стэна в макушку. Хвост, кажется, стукнул в последний раз особенно довольно и затих.       Спустя минут пять, когда последняя капелька нежности иссякла, и щенячьи глазки прекратили свое покушение на сердце Брофловски, Кайл подумал, что Стэн задремал, судя по ровному дыханию и расслабленным плечам. Но стоило ему чуть повернуть голову, чтобы взглянуть на него, как Стэн тут же приоткрыл один глаз, хитро и сонно глядя на него из-под темных ресниц.       — Ты чего притворяешься? — шепотом спросил Кайл.       — Я не притворяюсь, — так же шепотом ответил Стэн. — Я наслаждаюсь моментом. И твоим присутствием.       Последние слова были сказаны почти что беззвучно, словно Стэн хотел, чтобы Кайл прочитал их по его губам, но тот всё прекрасно услышал, в ответ закатив глаза. Стэн порой просто невыносимый...       — Чувак... — Брофловски отводит зеленые глаза в сторону, явно смутившись, будто эти откровения со стороны Марша не были чем-то привычным.       И, словно этих слов было недостаточно, Марш приподнимается на локте, нависая над Кайлом. Свет от уличного фонаря, пробивающийся сквозь шторы, мягко очерчивал его профиль, делая черты лица почти неземными. Глаза у него были словно небесные — ярко-голубого цвета, глубокие, полные такого откровенного, незамутненного обожания, что у Кайла перехватило дыхание. И при этом будто светились... Ну серьёзно, правда светились. Или же, как луна, отражали свет солнца, только сейчас вместо него сиял Кайл.       — Знаешь, — тихо начал Стэн, глядя на него сверху вниз, — я иногда смотрю на тебя и думаю: как так вышло, что ты у меня есть?       Кайл хотел съязвить, хотел сказать что-то вроде "ну, вообще-то, мы знаем друг друга с ясельной группы", но слова застряли где-то в горле. Потому что Стэн смотрел на него так, будто Кайл был не рыжим еврейским мальчишкой из Колорадо, с которым он прошел через огонь, воду и медные трубы, а чем-то невероятным, драгоценным, чудом уцелевшим посреди вселенского хаоса.       И Кайл просто промолчал, хотя сначала его губы сами собой разомкнулись, чтобы что-то сказать. Но он так и не ответил. И просто ждал.       Стэн осторожно, почти благоговейно, коснулся губами его лба. Не чмокнул, а именно прижался, задержался на секунду, словно оставив невидимую печать "моё".       После его губы переместились ниже. На переносицу, туда, где обычно сидят очки. Это был легкий, щекотный поцелуй, заставляющий Кайла невольно прикрыть глаза.       — Стэн...       — Тш-ш-ш, — выдохнул тот ему в кожу.       Следующий поцелуй пришелся на закрытое веко. Сначала левое, потом правое. Касания его были такие медленные, такие бережные, такие трепетные... Кайл чувствовал, как внутри что-то сжимается от этой нежности — абсолютно чистой и невинной.       Стэн целовал его скулы, на которых уже начала пробиваться легкая рыжеватая щетина, целовал кончик носа — того самого носа, над которым вечно подшучивали в детстве, целовал ямочку над верхней губой. И каждый его поцелуй был словно крошечным признанием в любви. И снова, и снова, и еще раз, еще одно касание за другим...       Кайл лежал неподвижно, позволяя Стэну вылить на него весь свой чан нежности, пока тот нависал над ним, заключив в "ловушку" из рук, что уперлись по бокам. Он не отвечал, потому что отвечать было и не нужно. Стэну сейчас требовалось не взаимодействие, не зеркальная реакция. Ему нужно было просто отдать. Выплеснуть всю эту колоссальную нежность, которая, казалось, физически распирала его изнутри.       Стэн чуть отстранился, всматриваясь в лицо напротив. Тот лежал с прикрытыми глазами, длинные рыжие ресницы отбрасывали тени на щеки. Он был спокойным, расслабленным, доверчивым.       — Ты такой красивый, — выдохнул Стэн, мечтательно улыбаясь, словно не веря, что этот человек его.       Просто констатация факта, но у Кайла почему-то защипало в носу. Марш всегда восхищался им, хотя у самого Кайла были проблемы с самооценкой и принятием внешности, оставшиеся в детстве и подростковом возрасте. Когда рядом с тобой Стэн, так часто повторяющий, насколько ты прекрасен, трудно в это не поверить... Или хотя бы стать чуточку добрее к самому себе.       Он наклонился снова, теперь целуя уголок губ. Чуть сместился — в другой уголок. Дразнил, тянул время, наслаждался предвкушением. Кайл едва заметно улыбнулся, чувствуя это щекотное, манящее касание.       И тогда Стэн накрыл его губы своими в полном, абсолютном слиянии. Медленно, глубоко, проникновенно. Он гладил большим пальцем скулу Кайла, другой рукой переплетая их пальцы и прижимая ладонь своего парня к подушке, и целовал его так, будто пытался без слов передать то, что он чувствует. Потому что ни одна буква алфавита не смогла бы сложиться во что-то хоть приблизительно похожее на то, что сотнями фейерверков взрывалось где-то внутри, в сердце, за ребрами в легких. Чем только занимаются учёные-лингвисты?       Кайл, наконец, ответил. Чуть приоткрыл губы навстречу, позволяя углубить поцелуй, позволяя Стэну чувствовать его полностью. Вкус у Кайла был привычный, домашний — мятная зубная паста и, кажется, чай. Для Стэна это был лучший вкус на свете...       Они целовались долго, бесконечно долго. Неспешно, смакуя каждое мгновение, каждое движение губ. Иногда Стэн отрывался, чтобы перевести дыхание и посмотреть в эти зеленые глаза, такие близкие, такие родные. И каждый раз, встречаясь взглядом с Кайлом, он чувствовал, как его несуществующий хвост снова начинает вилять с бешеной скоростью. Потому что в глазах Кайла не было ни капли раздражения. В них было то же самое. То же тепло, та же глубина. Любовь, которую не обязательно озвучивать, потому что она и так пропитывает каждый их вздох. Но всё же...       — Я люблю тебя.       ...всё же шепчет признание в его губы Стэн, пусть в этом и не было нужды.       — И я тебя, — с легкой хрипотцой ответил Кайл и только сильнее сжал его пальцы, притягивая ближе и утыкаясь носом ему в шею. Позволяя укрыть себя, раствориться в безграничном и всеобъемлющем обожании.       Они так и лежали в этом укутывающем их полумраке комнаты, сжимая друг друга в объятиях. Стэн всем своим весом навалился на Кайла, но тот не против — это по-своему приятно, быть прижатым к кровати крепким телом парня. Одной рукой он скользнул под его футболку, заставляя того вздрогнуть от разницы температур — руки Кайла холодные, контрастируют с горячей кожей под длинными пальцами, и он ощущал, как остро реагирует Стэн на каждое из его прикосновений, как дышит — часто и сбивчиво, а ещё...       — Чувак... — Кайл провел рукой ниже к пояснице, останавливаясь кончиками пальцев у резинки его боксеров. — Ничего сказать мне не хочешь?       Он шептал в самое ухо, легко усмехнувшись, словно ощущал в этот момент своё превосходство, а Стэн мелко дрожал, так, как если бы его поймали за чем-то непристойным, хотя в какой-то степени это действительно было так...       — Прости... — так же шепотом ответил он, осознавая, что совсем не заметил, как прижимается к Кайлу и чуть ли не трется бедром, и тот без всяких усилий мог почувствовать его напряжение через ткань домашних штанов.       Кайл ухмыльнулся так, как это мог бы сделать только, наверное, до боли довольный Чеширский Кот, только зубы не оголяя — просто растягивая уголки губ в стороны. Было в поведении Стэна что-то очаровательное, и Кайл уже даже не пытался найти логическое объяснение своим реакциям на него. Вообще мало что в его реакции на Стэна во многих ситуациях поддавалось логическому осмыслению, не смотря на вечное стремление Кайла объяснить всё и вся.       — И долго ты планировал терпеть? — уже откровенно издевался Кайл, заставляя Стэна нахмуриться и в возмущении приоткрыть рот.       Только вот сказать он ничего не успел — Брофловски без всякого стыда проскользнул тому под ткань боксеров, сжимая его ягодицу. Марш сразу же спрятал вспыхнувшее красным лицо в его шее, громко дыша и сжимая рукой его футболку.       — К-кайл... — то ли обиженно, то ли умоляюще проронил он. — Не издева—...       — Давай я тебе отсосу? — не дал ему закончить Кайл, всё так же глядя куда-то в потолок, но говоря уже с абсолютно спокойным и ровным тоном, заставив Стэна чуть ли не подскочить на месте.       — Что? — переспрашивает он с севшим голосом, как будто только что проснулся.       — Марш, ты глухой? — почти смеется Кайл и приподнимается на локте, сталкиваясь с круглыми глазами Стэна, будто они уже не третий год вместе и что-то такое между ними до сих пор считается чем-то незаконным. — Я спрашиваю, сделать тебе минет или так и будешь всю ночь елозить?       Стэн хотел сказать что-то остроумное и хотя бы выровнять счёт, потому что сейчас явно лидировал Кайл, но вместо этого только глупо и быстро-быстро закивал, пока не почувствовал руку парня на своем подбородке.       — Муха залетит, — с хитрым прищуром улыбается Брофловски, закрывая тому рот.       — Да, — с запоздалой реакцией всё-таки отвечает Марш, облизнув сухие губы и гулко сглотнув. — Пожалуйста, Кайл... Пожалуйста...       А теперь настал черёд Кайла округлять глаза. "Пожалуйста" — это уже слишком, особенно таким тоном... И Стэну лучше не напоминать об этой причудливой слабости Кайла, иначе он начнёт с этим переусердствовать! Ну, разве что, если немножко... Можно же?..       — Скажи еще раз... — зеркалит движение парня Кайл, облизывая свои губы, а затем упирается руками в его грудь, толкая мягко, но настойчиво.       Марш поддаётся, опрокидывается на спину, позволяя Брофловски нависнуть над ним, а после смыкает руки в замок за его шеей.       — Пожалуйста... — произносит на выдохе. — Прошу...       — Твою мать... — тяжело дышит Кайл и, наконец, спускается вниз, выбираясь из плена объятий и глаз Стэна.       Он не спешит, садится коленями на пол, смотрит на Стэна снизу вверх, пока тот устраивается так, чтобы Кайлу было удобнее, и заодно протягивает тому подушку, чтобы он мог подложить что-то мягкое себе под ноги.       — Штаны, — напоминает Кайл.       — А, да...       И Стэн справляется сам. Пальцы дрожат — чёрт бы побрал эту дрожь, он не подросток, чтобы так трястись, — но резинка поддаётся, и он стягивает штаны вместе с нижним бельём. Член уже твёрдый, головка влажная, и прикосновение прохладного воздуха заставляет его вздрогнуть.       Кайл смотрит. Просто смотрит секунду, другую, и Стэн готов сквозь землю провалиться.       — Чего ты…       — Любуюсь, — спокойно отвечает Кайл. — Проблемы?       У Стэна нет проблем. У Стэна вообще нет ничего, кроме желания, чтобы Кайл наконец коснулся его. Но он молчит. Потому что просить ещё раз — это уже перебор. И потому что знает — Кайл любит тянуть. Любит смотреть, как Стэн разваливается на части от одного только ожидания.       И наконец Кайл наклоняется.       Он не берёт в рот сразу, а сначала проводит пальцами. Легко, от головки до основания, и Стэн вжимает голову в плечи, потому что это прикосновение обжигает. Потом Кайл обхватывает ладонью, сжимает и делает несколько медленных движений. Смазка не понадобилась — предэякулята, выступившего на головке, оказалось достаточно, чтобы член скользил легко и мягко.       — Кайл, — выдыхает Стэн. Из его уст имя Брофловски звучит как молитва — единственная ясная мысль пришедшая ему в голову.       А потом он наклоняется ниже.       Первый контакт языком. Кайл проводит им по головке медленно, широко, влажно, и Стэн выгибается в спине. Он не сдерживает тихий, сорванный стон, и его пальцы вцепляются в простынь, потому что если он вцепится в волосы Кайла, то, наверное, сделает больно. Пока звёздочки от удовольствия не рассыпались перед его глазами плотной завесой, Стэн еще может думать об этом...       — Боже, Кайл... — шепчет он. — Т-ты... Ты такой умничка... Возьми в рот, пожалуйста...              Кайл щурится — даже в темноте видно, как зелёные глаза сужаются, — но ничего не говорит. Возвращается к делу, потому что ничего внятного он сейчас вымолвить и не сможет! Стэн... Этот... Кайл даже не знает, как его обозвать сейчас!.. Им двоим "повезло" иметь один кинк на двоих, и поэтому Марш точно знал, какое влияние оказывал на парня одними словами, одной ласковой похвалой, одним движением руки, когда он мягко запускает пальцы в его волосы и слегка оттягивает — что он пока делать не решается. Он знал всё. И если он воспользуется всем, что есть в его наполнившимся багаже знаний, то Кайл кончит даже без прикосновений, но его, видимо, решили пожалеть... По крайней мере сейчас.       Он берёт в рот. Сначала только головку, втягивая щеки медленно, с явным, демонстративным удовольствием. Язык активно работает, давит снизу, обводит по кругу, дразнит чувствительное место под уздечкой. Стэн вжимает затылок в подушку, и его горло выдаёт сдавленный, гортанный звук.       — Боже… — шепчет он. — Боже, Кайл…       И Кайл углубляется. Он берёт ровно столько, сколько может, не давясь, давая себе привыкнуть к размеру. Его рот — горячий, влажный, идеальный — скользит по члену Стэна вниз и вверх. Ритм медленный, почти ленивый — сейчас они никуда не спешат, не смотря на то, что у Кайла еще остались назаконченные дела по учёбе.       Стэн не выдерживает.       — Быстрее, — умоляет он, и голос его ломается где-то на середине слова. — Пожалуйста, быстрее…       Кайл поднимает глаза, смотрит на него снизу вверх через рыжие пряди, упавшие на лицо. Затем делает последнее, особенно глубокое движение, втягивает щёки и выпускает член изо рта с громким, влажным чмоком, оставляя между головкой и припухшими губами ниточки слюны.       — Если хорошо попросишь... — чуть ухмыляется уголком губ он и давит пальцем на член, прогибая его вниз, а после убирает палец — и тот снова отскочил вверх, упруго вернувшись в прежнее положение.       Стэн понимает.       Понимает, что пришло время.       — Кайл, — начинает он медленно, вкладывая в одно имя всё, что у него есть. Всю любовь, нежность, слабость, бесконечное обожание и желание. А затем глубоко вздыхает, произнеся следующее будто на одном дыхании. — Ну пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, прошу... Я обещаю, я буду хорошим мальчиком, я сделаю всё, что ты попросишь, только молю... Ты самый лучший. Самый-самый... Я схожу с ума от того, как ты это делаешь, прошу...       И тут Кайла накрыло.       В голове что-то щёлкнуло. Слетел предохранитель. И он понял: сидеть на месте спокойно — это пытка.       "Блять."              Если бы он мог, то прямо сейчас просто забрался на Стэна сверху. Оседлал, придерживая член рукой, и опустился, принимая всего, до основания. Без подготовки, без прелюдий, да даже без презерватива, которые у них вроде как закончились — взял бы всего, чтобы Стэн даже дышать не мог без него. Сам бы задал ритм, а после позволил бы Маршу завалить его, вдалбливая с неприличными скрипами в кровать. А потом они бы поменяли позу, и контроль перехватил Кайл, беря его медленно и мучительно, чтобы Стэн скулил и хныкал от удовольствия и нетерпения.       Он знал себя. Если начать, не остановится. Один раз — мало, два — тоже. Он будет брать снова и снова, пока у обоих не кончатся силы, а там и до утра недалеко. А завтра доклад. Университет. Взрослая жизнь, где отговорки "я проспал, потому что трахал всю ночь своего парня, а потом он меня" не работают.       Стэн запустил пальцы в рыжие кудри. Медленно, словно давая Кайлу время отстраниться, если тот захочет. Но Кайл не отстранился, не захотел. Тогда пальцы сжались, мягко, но настойчиво прижимая его голову ближе. К всё ещё влажному от слюны и предэякулята стволу.       — Пожалуйста, Кайл... — делает ещё одну попытку он, и Брофловски сдаётся.       Он берёт глубоко, почти до горла, и у Стэна темнеет перед глазами. Его слюна течёт по члену и подбородку, делая каждое движение скользким и громким. Звуки влажные, неприличные разрывают тишину комнаты, и парень под ним понимает, что кто-то из них стонет. Наверное, он. Наверное, оба.       — Блять, — вырывается у него, пока он направляет голову своего парня уже двумя руками, помогая ему ускориться. — Блять, Кайл, я сейчас…       Кайл не останавливается. Он даже не замедляется — да и пальцы, крепко ухватившиеся за кудри, всё равно бы не дали — наоборот, его рука ложится на основание члена, сжимая в такт движениям рта, и Стэн понимает, что это конец.       Он кончает с тихим, жалобным скулежом — тем самым, с которым он иногда терся носом о плечо Кайла, когда хотел внимания. Только сейчас это было в сто раз откровеннее. Всхлип со стиснутыми зубами, и горячее, пульсирующее тепло на языке Кайла.       Кайл принимает всё, не давится и не отстраняется. Он просто глотает, продолжая двигать языком, пока последние спазмы не затихают. Потом медленно, с явной неохотой, отпускает, поднимает голову и вытирает губы тыльной стороной ладони.       Стэн не может говорить. Он лежит, раскинув руки и ноги, глядя в потолок, и чувствует, как тело постепенно возвращается к нему — по кусочкам, по косточкам, позвонкам, чувствует, как грудь ходит ходуном. Он был прекрасным — потрёпанным, счастливым, совершенно разбитым.       — Ты… — выдохнул он. — Ты монстр...       — Самый ласковый монстр в этом городе, — поправил Кайл, нависнув над ним и ласково ткнув кончиком пальца в нос, куда же потом "приземлились" его губы.       Он хотел уже отодвинуться, лечь обратно на свою половину кровати, но Стэн поймал его за запястье.       — Стой, — сказал тот, громко выдохнув и широко раскрыв глаза, но всё еще будто глядя сквозь лёгкую дымку. — А тебе? Может, и я тебе…       Он не договорил, но Кайл понял. И на секунду задумался. И слепому понятно — он возбужден до предела. От процесса, от того, как Стэн извивался под ним, от его тихих, сдавленных стонов, от его слов и пальцев в рыжих волосах. От всего Стэна и одного его существования. Только вспоминая то, что произошло буквально минуту назад, Кайл чувствовал, как щеки приобретают почти такой же огненный оттенок, как и его волосы.       Но сейчас ему не хотелось просто лечь и принять. Сейчас ему хотелось другого. И это "другое", конечно, не полноценный секс с проникновением, но кое-что, что нравилось Кайлу просто до чёртиков. Стэн об этом знал. Удивлялся, но не противился. Пока он может, почти ничего не делая, стать причиной сорванной крыши его парня — это не важно.       — Не надо, — сказал он мягко. — Я сам.       — Что "сам"? — не понял Стэн, видимо, всё еще не соображая после бурного оргазма.       Кайл не ответил. Он лег на бок и потянул парня за руку.       — Иди сюда, — сказал он. — Ложись ко мне.       Стэн послушно придвинулся. Кайл развернул его так, чтобы он оказался перед ним, спиной к его груди. Сейчас Кайл — большая ложка, почти как когда они просто засыпали. Привычная позиция, но далеко не постоянная.       Однажды, еще в последнем классе старшей школы, из-под капюшона внезапно показались — внезапно — невинные голубые глаза, и последовал внезапно безобидный вопрос: "А кто из вас большая ложка?", заставивший Кайла с недоверием прищуриться, но уже через секунду смущенно улыбнуться.       От Кенни ожидаешь вопросы совершенно другого характера, но тот, судя по всему, оставил это их другу Эрику, который скорее откровенно издевался, нежели интересовался, так еще и лез не в своё дело, поэтому Кайл, даже не раздумывая, ответил: "Мы по очереди. Меняемся просто, потому что и так, и так удобно".       И это чистая правда.       Вот в эту минуту, например, Кайл был большой ложкой. Его рост даёт преимущество: подбородок удобно ложится на макушку Стэна, нос утопает в тёмных волосах, руки свободно обхватывают талию, ладони ложатся на живот. Если бы они сейчас собирались спать, то еще и ноги можно было удобно переплести — идиллия.       А когда они меняются — Стэн сзади, Кайл спереди, — удобно иначе. Потому что Стэн шире и его плечи становятся суперспособностью. Не намного, но достаточно, чтобы его объятия превращались в кокон. Кайл утыкается спиной в его грудь и чувствует себя... ну, не маленьким, а защищённым. Чувствует, как чужие руки смыкаются в замочек у него на талии, и выдыхает. Потому что Кайл Брофловски всегда всё контролирует. Всегда. А здесь можно не контролировать. Можно просто лежать, чувствуя, как чужое дыхание греет затылок, и знать, что крепкие руки тебя держат и не отпустят.       Поэтому да. Они меняются. Просто потому, что их тела созданы для того и другого. Просто потому, что они созданы друг для друга.       Кажется, отвечая Маккормику, Брофловски утонул в своих сентиментальных мыслях и не заметил, как тот ухмыльнулся, получив, видимо, ожидаемый ответ.       — Меняетесь, значит... Понятно. Универсальненько, — загадочно протянул он, но тогда это осталось без внимания.       Только сейчас, спустя несколько лет Кайл ухватился за двусмысленность этого вопроса и понял, что тот — не исключено — поспорил с кем-то об их со Стэном позиции! Вот чего он такой довольный щеголял! Сукин сын... А он не хвастался им на следующий день своей новой покупкой, случайно?       Кайл проводит ладонью по бедру Стэна и, видимо, не замечает, что задумался, втыкнув в одну точку. Стэн обеспокоенно поворачивает голову в его сторону.       — Чел, всё в порядке?       — Напомни потом позвонить Маккормику, — возвращается в реальность он и тянется за чем-то в прикроватной тумбочке.       — Мне стоит беспокоиться, что пока я лежу с тобой, ты думаешь о Кенни? — смеется Стэн, на что Кайл только бровь выгибает, но тоже с улыбкой.       — Стэн, ты дебил, — и устраивается подбородком на плече парня, оставляя на шее почти невесомый поцелуй.       — А что мне еще думать? — наигранно драматизирует он. — Я тут рядышком, а ты всё думаешь о чем-то или о ком-то. Что еще вспомнил? Может надо было что-то сделать или купить?       — Кстати, Марш, а яйца у нас есть? — Кайл замечает какую-то странную ухмылку и тут же делает ударение на следующем слове. — Купил?       — Ты не просил...       — А завтракать мы чем будем?       — Я могу предложить вариант получше, — еще в более широкой ухмылке растягивает губы Стэн, приближаясь к губам Кайла.       — Фу, Стэнли Марш, какой же ты мерзкий, — выдавливает Кайл, пытаясь сохранить серьёзное лицо, но в конце фразы всё равно срывается в короткий, сдавленный смешок, а после целует.       Кажется, оба еще смеются — тихо, одними носами, быстро выдыхая. Кайл чувствует, как дрожат губы Стэна, как подрагивают плечи — он не может перестать улыбаться. Кайл тоже. Они вновь пытаются настроиться, но поцелуи выходят смазанными, и они пару раз сталкиваются зубами.       Оба стараются друг на друга не смотреть, потому что если посмотрят, то снова засмеются. Но в моменте Кайл придвигается ближе, хотя куда еще, перехватывает инициативу: запускает пальцы в волосы Стэна, наклоняет его голову чуть сильнее и всё-таки смотрит. Всё еще с легкой усмешкой, но такой знакомой искринкой в зеленых глазах.       — Так, соберись. А то всё, что стояло, попадает.       — Прос... — не успевает извиниться Стэн, как Кайл сам задаёт угол. Его губы находят губы Стэна и уже безошибочно.       Марш хотел было пошутить, что, мол, чтобы не падало, подумай о своём Кенни, о котором ты почему-то внезапно вспомнил, но решил не портить настрой и, к тому же, довольно быстро растаял — сил на ехидство бы не нашлось.       Кайл проводит языком по губам Стэна, а тот отвечает, размыкая их, и смешинки, ещё секунду назад плясавшие в уголках их глаз, тают, сменяясь чем-то тягучим и горячим. Поцелуй становится глубже. Тяжелее. Язык Кайла скользит внутрь, и он чувствует, как Стэн выдыхает — длинно, почти жалобно.       Кайл отстраняется ровно на миллиметр, облизывает губы.       — Ты всё ещё мерзкий, — шепчет он, но в голосе не возмущение, а только тёплая нежность.       Стэн улыбается ему в губы.       — Знаю.       — А теперь расслабься, — шепнул он, снова устраиваясь удобнее позади парня.       Стэн послушно поддался и выдохнул. Кайл стянул с себя домашние штаны — не до конца, только насколько нужно, до колен — и прижался к нему вплотную. Своим возбуждённым членом к внутренней стороне бёдер Стэна, к тому месту, где кожа была самой мягкой и горячей.       — Зажмёшь бёдра сильнее. Только сначала...       Кайл потянулся к тюбику, который уже валялся на простыне с того момента, как он достал его из тумбочки, и выдавил немного прохладной жидкости на пальцы. Провёл по своему члену, распределяя скользкую смазку по всей длине. А затем вошёл — медленно, осторожно, туда, где бёдра Стэна смыкались мягко и тесно, создавая почти идеальное давление. Он чувствовал, как кожа скользила по коже, как смазка делала своё дело, как поддрагивал Марш, но уже не от смеха, а новой волны возбуждения.       Стэн выдохнул.       — Вот так? — спросил совсем тихо, сжимая член Кайла сильнее.       — Д-да... Вот так... Умничка... — тяжело выдохнул ему в плечо он, разнежившись от того, как же заботится о его комфорте и удовольствии Стэн, который и без всяких подсказок знает как Кайлу нравится, но всё равно переспрашивает, чтобы убедиться, что всё в порядке.       А тот сам томно вздыхает, разнежившись вместе с парнем то ли из-за его ласкового обращения, то ли от всего и сразу.       Кайл прижимается лбом к затылку, одной рукой обнимая Стэна за грудь, другой придерживая за бедро, чтобы ноги не разъезжались. Ему было так хорошо. Каждое движение отдавалось приятной тягучестью внизу живота. Сначала медленно, размеренно, неглубоко, но постепенно Кайл ускорялся. Его член ходил между бёдер Стэна, а головка показывалась из-за них при каждом толчке.       Он ускорился самую малость. Стэн издал тихий, сдавленный звук — не то стон, не то выдох. И когда рука скользнула от груди к животу парня, он всё понял. Марш возбужден. У него снова стоит. Ладонь оказалась еще ниже, касания холодных рук оказались внезапно обжигающими, скользили по животу и в конце концов накрыли член Стэна. Тот уже был влажным на головке, горячим, пульсирующим.       — Серьёзно? — выдохнул Кайл ему в затылок, после проводя языком по загривку, от чего Стэну так и не удаётся извергнуть из уст возмущенное: "А как ты хотел?!" Всё что он может — это жалобно простонать и поспешить его остановить, схватив за руку и открыв рот.       — Я не... — начал он, но голос неожиданно сел, и Стэн только гулко сглотнул.       — Молчи. Я всё сделаю, — звучит только сильнее разжигающий возбуждение голос Кайла, а за ним — еще один поцелуй туда же, где только что оставил влажную дорожку его язык.       Кайл сжал ладонь, и от новой волны удовольствия Стэн выдохнул в угол смятой подушки. Но первый на этом не остновился и начал двигаться в двух ритмах сразу: бёдрами — между бёдер Стэна, рукой — по его члену. Проводил большим пальцем по головке, собирая выступившую влагу и размазывая её по всей длине, чтобы скользило легче.       Стэн застонал. Тихо, жалобно — так, что у Кайла внутри всё перевернулось. Он вжимался спиной в его грудь и толкался вместе с ним — в руку и обратно.       — Кайл... — прошептал почти беззвучно Стэн.       — Знаю, — ответил тот, ускоряя руку. Жёстко, в такт своим толчкам. — Я тоже... Па-пару секунд...       Стэн всхлипнул, и Кайл почувствовал, как член в его ладони дёрнулся, пульсируя. Горячо. На его пальцы, на простынь. Кайл не остановился — всё продолжал водить рукой, помогая Стэну прожить каждую пульсацию до конца, пока тот не замер, обессиленно обмякнув в его руках. Сам же Кайл сделал еще пару толчков и кончил вслед за ним, содрогаясь от удовольствия и утыкаясь лицом в волосы Стэна.       Тепло разлилось по бёдрам парня впереди, и тот вздрогнул — то ли от неожиданности, то ли от того, как сильно Кайл сжал его руками в этот момент.       Они лежали неподвижно. Кайл обхватил двумя руками плечи Стэна и не произносил ни слова — только тяжело дышал и приходил в себя. Марш первым нарушил молчание.       — Ты пиздецки странный, знаешь? — насмешливо произносит он между тяжелыми вздохами, пока Кайл стягивал с себя футболку, а после вытер ею сперму с бедер Стэна.             — А ты мокрый и липкий, — парировал он, отбрасывая вещь куда-то в сторону.       Стэн фыркнул.       — На самом деле это прикольно. Просто ты ничего не понимаешь, — вновь ложится рядом Кайл, притягивая того к себе.       — Куда уж мне... — только прыскает Марш. — Прям настолько прикольно?       — Ну, если бы ты не бросил спорт в средней школе, было бы ещё лучше...       После этих слов Стэн подскакивает на месте, чтобы заглянуть Кайлу в глаза — по его интонации непонятно, издевается он или серьёзно.       А Кайл только поджимает губы, поймав его выражение лица и пытаясь не рассмеяться. Обычно ему это удавалось легко — он мог нести любую чушь и оставаться серьёзным, но Стэн иногда заставлял его постараться сильнее обычного.       Нет, тут он не лгал — крепкие мышцы действительно лучше сжимают член во время трения, но на самом деле Кайлу было не так важно, и Стэн его во всём устраивал — это во-первых, а во-вторых — уж очень забавное выражение лица было у того сейчас.       — А что, так не очень? — обеспокоенно вымолвил Стэн.       — И когда на велике ко мне вечно с фермы ездил... — ровным тоном продолжает Кайл, отводя глаза.       — И что, мне—...       — И когда мы в баскетбол вместе играли...       — Тебе не—...       — А так, ну, не зна—...       — Да блять, Кайл.       — Шучу, всё потрясающе, чел, — всё-таки сдается он, показав тому язык и рассмеявшись.       — Боже... — Стэн откидывается на подушку и сжимает переносицу, зажмурив глаза.       — Меня пиздец разморило... А еще доклад дописывать.       Но после слов о докладе Кайл не двигается ни на сантиметр, а только зевает и складывает руки в замок у себя на груди.       — Раз так, то проверю, — всё не унимался Стэн, глядя в потолок и зеркаля движение парня. — Ты же у нас в баскетбол гоняешь, самый крепкий, наверное.       — Чувак, я же сказал, что пошутил. Но проверить всё равно можешь, — после его слов, Марш, кажется, позволил своему воображению разыграться и даже смутился, а Кайл только блаженно прикрыл глаза. — Пойти покурить, что ли...       — Ты ж бросил, — закрыл вслед за ним глаза Стэн.       — Да помню.       Так бы они и лежали, только вибрация из заднего кармана где-то лежащих на полу штанов Марша заставила обоих открыть глаза.       Стэн лениво потянулся, и как раз в тот момент, когда он переступал через Кайла, звонок прекратился. Поэтому Марш довольно улыбнулся, навалившись всем весом на своего парня сверху. Тот только положил руку ему на спину, как телефон вновь начал настойчиво вибрировать.       — Да кому там неймётся... Поздно уже, — прокряхтел он, покидая теплое тело Брофловски.       — Мама, может? — предположил он, но после того, как Марш прыснул, поднял голову с подушки. — Что?       — Не поверишь, — перешел уже в откровенный ржач он. — Маккормик, блять.       — Опа, дай сюда!       Брофловски выхватил телефон из рук, по-хозяйски отвечая на входящий и оставляя Стэна в немом замешательстве.       — Да, алло.       — Чел, отдай!       — Подожди секунду, — Кайл прикрыл микрофон ладонью, обращаясь уже к парню. — Иди помойся. Мне с этим перетереть нужно.       — Вы оба пиздец мутные. Он мне позвонил...       Брофловски улыбается и тянет руку к влажным волосам Марша, причесывая их и ведя пальцами ему за ушко, а после ласково гладит большим пальцем по виску, переходя на шепот:       — Будь хорошим мальчиком, ладно? — шепчет почти в самое лицо. — Ты обещал...       Стэн поджимает губы и гулко сглатывает, вжимаясь головой в плечи, но не в силах оторвать свои синие глаза от зелёных Кайла. Вот рыжий засранец — знает, что делает... А тот, как довольный кот, нажравшийся сметаны, улыбается, пока не слышит стук. Блять, этот чёртов хвост... Кайл уже не верит, что это просто галюны, но хвоста за спиной вроде не видно...       Парней прерывает смех из телефона, на что оба в микрофон взрываются:       — Иди нахуй, Кенни!       Тот, кажется, сказал что-то вроде "после вас" — Марш уже не слышал, но верил, что всё было именно так. Весьма в стиле Маккормика. Он спросит Кайла об этом позже, когда вернётся из душа, и когда тот оторвется от телефонного разговора и мыслей о фантомном хвосте. Чуть позже...