Роботы из Мемфиса

Посреди знойной пустыни не одно столетие стоит город Мемфис – он словно у бога на ладони – величественно раскинулся вдоль плодородного Нила, согретый лучами палящего солнца. Крэйг – правитель. Фараон. Живое воплощение Бога. В здешних краях его слово неоспоримо и приравнивается к закону. Он вершит не только людские судьбы, но и ведет целое государство к процветанию. Его армия сильна, подданные ему верны, а великий Нил помогает растить богатый урожай. Идет уже двадцать второй год его правления – столько раз на него покушались, что по пальцам не сосчитать. Но правда в том, что фараон обладал великой, неизведанной силой, и никто не знает, какой из богов наделил его этим могуществом. Ходили слухи в народе, что правитель пользуется силой запретных знаний, но никто не осмеливался это подтверждать. Крэйг и правда был особенным. Его темные глаза, холодные и расчетливые, источали особенный блеск. Этим свечением можно было зажечь свечи в пустом храме. Каждый, кто встречался с ним взглядом в тронном зале, чувствовал, словно Крэйг препарировал его без капли опиума и алкоголя. Крэйг слишком хорошо приспособился к среде. Для элиты – лидер, для народа – бог, принявший человеческий облик. Но кем же был Крэйг? Однажды, больше двадцати лет тому назад, он очнулся посреди темной гробницы в одиночестве. Он ничего не помнил о своем прошлом. На нем были лохмотья из дешманской синтетики. На руке серебряный браслет с гравировкой "Craig-2347". Он принял это за имя и оказался прав. Его звали так когда-то. Но что же с ним случилось? Крэйга поймала стража на выходе из гробницы. Долго шли они по Дахшуру, кладбищу близ великого Мемфиса. Палящее солнце не щадило Крэйга, чья кожа оставалась на тон светлее, чем у местных жителей. Его привели к старому фараону – тот, щуплый и почти усохший, лежал в своих покоях неподвижно, сощуренными глазами изучая рослого парня. Человек, что его привел, без умолку что-то тараторил. Он опирался на деревянную трость и был облачен в белые одежды с позолоченными узорами. Крэйг стоял молча, словно подсудимый, ожидавший своего приговора. Постепенно он, неясным образом, начинал понимать о чем тот говорит. Мужчина оказался придворным священнослужителем. Тот твердил что-то о предсказании – божественном пророчестве, что именно в этот день, на рассвете, из далекой южной гробницы, то бишь Ломаной пирамиды, выйдет будущий великий правитель. Поразительна чушь, не правда ли? Действующий фараон готовился уйти на покой, но у него не осталось наследников, и пока слухи о скорой кончине государя не дошли до местной элиты, нужно было как можно скорее найти достойного преемника. Как удачно Крэйг сюда пришел, однако. Всё складывалось так, будто он – часть божественного замысла. Разве власть можно передать чужаку с улицы? И всё же, Крэйг не мог отказаться. Ему и не оставалось иного – стража сверлила его затылок грозным взглядом, перекрывая выход скрещенными копьями. У него не было ничего, но могло появиться всё. Возможно, это его миссия?

Возвращаясь к сегодняшнему дню, Крэйг уже успел многое изменить – от забавного, что английский стал вторым государственным языком, до действительно важного – изменений в экономике, сельском хозяйстве и армии. Крэйг всегда встает раньше солнца. У него горы обязанностей и его присутствие требуется на многих мероприятиях – от совещаний до жреческих ритуалов. Всякое прошение должно быть рассмотрено в тот же день, по мнению самого Крэйга. Это делало его политику эффективной, но ужасно скучной. И утомительной. Поэтому фараон любил принимать ванны на рассвете и на закате. В покои постучали три раза. Крэйг подал голос, и в комнату зашла молодая служанка с большой плетёной корзиной, забитой разными бутыльками. Корзина была настолько велика, что закрывала собой девушку от пояса до макушки. Она поставила её на табурет и уперла руку в больную поясницу, тяжко вздохнув. Её пшеничные локоны растрепались по плечам, а лямка калазириса, длинного женского платья, едва не сползла, но служанка вовремя её поправила. – Бебе, будь добра, набери ванну. – Крэйг сидел за письменным столом и увлеченно что-то писал, не наблюдая за девушкой. – Конечно. – Барбара кивнула. – Много сегодня работы? – Очень. Не думаю, что вернусь раньше полуночи. – фараон, будучи наедине со своей лучшей служанкой, а также верной подругой, вел себя неформально и расслабленно. – Нужно посетить Иуну. Девушка снова подняла корзину и, устало вздохнув, направилась в дворцовую душевую. Крэйг последовал её примеру, всё еще держа в руках свитки со своими пометками. – Гелиополь? Боги, Крэйг, они и так без конца возят тебя: туда-сюда, сюда-туда. – Бебе хотела активно жестикулировать, но из-за огромной корзины получалось только трещать банками. – Сколько можно-то? – Это моя инициатива, – Крэйг даже оторвался от свитков и посмотрел ей в спину. – Я должен продолжать искать. Там должны быть подсказки. – Сколько раз я тебе говорила? Гиблое это дело. Все, кто пытались – давно уже кости сложили под песками. – Бебе, я должен, – он нахмурился, подходя ближе. – Это мое прошлое, возможно. Я уже говорил тебе: с момента, как я принял трон, прошло двадцать два года, а я ни капли не изменился. Этому тоже должно быть объяснение. Барбара лишь по-девичьи цыкнула. Конечно, ей не понять проблем Крэйга. Она римлянка, и изначально предназначена ему в наложницы, но императору утехи совершенно не интересны. Её нарядили в местную одежду, заставили жить по новому укладу и поселили во дворце около трёх лет назад, и естественно она не лицезрела Крэйга в те годы, когда на него готовились покушения каждый божий день. Но Бебе знает, что Крэйг отчаянно хочет понять кто он и откуда – вот он и роет гробницы всякие, как песочницы, ибо впервые очнулся в одной из них. И всё же, Бебе не поддерживала, когда Крэйг пропускал вечерние уходовые ритуалы, поэтому драматично вздыхала и всегда складывала ему в дорогу мази из трав. – Я обещаю, что завтра на рассвете мы вернемся в город. Тебе же забот добавится. – Вот и чудно. В твоем пыльнике жуть как скучно, особенно когда тебя нет целыми днями. – А как же твой... – Крэйг запнулся. Он не был мастером ехидства, да и не был слишком вовлечен во взаимоотношения Бебе с остальными своими подчиненными. – "Мой" кто? – Барбара уже вошла в душевую комнату, поставила корзину и принялась набирать ароматную ванну с маслами. Пока она хлопотала, Крэйг задумчиво таращился на свитки, обдумывая предстоящую поездку. Он даже не заметил, когда Барбара подошла к нему и стала снимать с Крэйга тяжеленный золотой пояс, украшенный всевозможными камнями. – Ну, генерал твой. – Крэйг вышел из транса и наконец ответил. – Генерал он для тебя, – фыркнула девушка, – А для меня он Клайди. Крэйг, всегда холодный и молчаливый, едва сдержался, чтобы не усмехнуться ей в лицо. Надо будет обязательно передать Клайду, главнокомандующему его элитного войска, что теперь он официально Клайди. – Ой, да ну тебя. Полезай в ванну. Схенти снимешь сам. Схенти, или шенти – так называли белую набедренную повязку, похожую на юбку. Его схенти был из бысса – тончайшего царского льна, плиссированный с крахмалом и отливавший мягким, шелковистым блеском. В случае с Крэйгом, его схенти также отлично подчеркивал мускулистый торс и ровный императорский загар. Барбара часто шутила, что девушки падали бы в обморок рядом с ним, но Крэйг добавлял, что скорее от страха за свою жизнь. Он погрузился в теплую воду и прикрыл глаза. Каждый раз, как он это делал, время будто замедлялось, позволяя ему насладиться отдыхом. В душевой сейчас было темно, помещение освещали благовонные свечи с ладаном, тяжелый и величественный запах которых растекался по всей комнате и впитывался в кожу. Пахло сыростью, мокрой известковой плиткой, воском и травяными мазями. Служанка ещё что-то бормотала над ухом, растирала его крепкие плечи маслами. Руки у Бебе были светлыми и тонкими, но весьма мозолистыми, за счёт каждодневного труда над фараоновской красотой. Крэйг погрузился в думы. Гелиополь – для египтян Иуну – был ещё одной важной точкой, притягивающей его внимание. Религиозный центр Египта. По сведениям, собранным его подданными, в городе были замечены следы чего-то необычного, и Крэйгу было важно самостоятельно провести проверку. Древняя магия, символы, артефакты, погребенные под песками – что угодно цепляло его. Но пока попытки искать не приносили должного успеха. Иуну был для него едва ли не последней возможностью ухватиться. Даже ближайшие друзья и соратники Крэйга считали, что он попусту тратит драгоценное время – но никто не смел прерывать фараоновы поиски. А ещё Крэйг имел возможность безнаказанно факать их сколько влезет. Это был его любимый жест. – Крэйг, привези мне хоть подружку, а? – ? – Крэйг открыл глаза, и сложные мысли о предстоящей поездке мгновенно выветрились. Он даже слегка запрокинул голову, чтобы посмотреть на девушку. Барбара стояла позади него и прочесывала короткие смолянисто-черные волосы жестким гребнем. В своих легкомысленных словах она была абсолютно серьезна. – Да, привези. Мне таак скучно здесь одной! – Во дворце есть и другая прислуга. – Но мы с теми девочками в ссоре. Они все завидуют моим украшениям. А ты привези мне таких, чтоб не завидовали! – затем она добавила, – Девочек независтливых, конечно, а не украшений. Крэйг часто баловал свою лучшую слугу дорогими побрякушками. У нее были большие серьги-кольца, ожерелья и браслеты из золота. Иногда она вплетала в прическу золотые бусины, когда у неё было достаточно свободного времени. Парадный калазирис у Барбары был плиссированный, как у знатных девиц, и тоже с золотыми узорами. Но в быту она носила простенький, чтобы не грязнился нарядный. Клайд, будучи не только воеводой, но и лучшим другом Крэйга, частенько приседал ему на уши, рассказывая про новые наряды Бебе, которые сам Крэйг же ей и привез. Зато каким же счастливым он был, когда болтал о ней. В ответ Барбаре Крэйг лишь хмыкнул. Человек, способный по щелчку пальцев лишить жизни любого неугодного, должен был переживать о том, чтобы его прислуга не скучала. Иногда Крэйгу казалось, что она капает ему на мозги, но Барбара была очень доброй. Ей сходила с рук любая просьба, даже глупая. – Будет. Но как-нибудь позже. Мне нужно сперва выполнить свою задачу. – Ну хорошо, рада, что мы друг друга поняли, – Бебе добродушно улыбнулась и потрепала Крэйга рукой по макушке с такой силой, что тот вспомнил, почему ей лучше не перечить. – Я провожу тебя до экипажа. Фараона собрали в путь. Ко дворцу уже пригнали его колесницы – нововведение Крэйга. Колесницы стали использовать после очередного вторжения на египетские земли – затем Крэйг значительно доработал оснащение армии. Их также использовал он сам – для быстрых перемещений по своим землям. Каждый его выезд из дворца сопровождался торжественным шествием – для простого народа фараон являлся земным воплощением божества. Хотя Крэйга все эти излишества и повышенное внимание зачастую лишь раздражали. Барбара, как и обещала, вышла его проводить. Её пышные локоны были скрыты от солнца платком, а на плечах развевалась легкая льняная накидка – защита светлой кожи от лучей. Первым делом она подошла к Клайду, стоящему в сторонке, и игриво потрепала за ухо. Воеводе тоже предстояло сопровождать фараона в дороге. Затем она погрузила в сумки пару чашек с мазями, строгим взглядом перепроверила запасы и только тогда подошла к Крэйгу, стоявшему рядом с колесницей в тени навеса, окружённому стражей. Он даже в моменты безделья выглядел серьезным и походил на золотую статую – на его скрещенных на груди руках блестели браслеты-наручи, пальцы украшали перстни-печати, а на декорированном камнями и эмалью поясе крепился золотой бычий хвост сзади – символ ярости и мужской силы, а также золотые плитки спереди, свисавшие вниз длинной полоской. Грудь и плечи украшало тяжелейшее ожерелье из золота, бусин и камней – усех, а на голове была та самая сине-золотая шапка со вставкой в виде золотой кобры, застывшей в прыжке – это подчеркивало его священный статус и божественную защиту. Представьте, каково было фараону носить на себе всю эту тяжесть, какой тяжелой, но уверенной поступью он шагал. Вес золота на нем символизировал вес его величественной власти – той тяжелой руки, которой он управлял страной. Крэйг поднял на слугу глаза – Бебе полчаса назад подвела их черной сурьмой, выведя тонкие, ажурные стрелки в виде рыбьих хвостов. Макияж в Египте был обязателен для обоих полов и носил как защитный и профилактический характер, так и подчеркивал статус человека. И всё же, Крэйг не любил заниматься этим вне дворца, скажем, в полевых условиях. Бебе была не простой служанкой – она была элитным, доверенным лицом фараона. Человеком, который мог прикасаться к живому Богу и держать острые палочки рядом с его глазами во время ритуала макияжа. – Зачем столько всего? Мы вернемся следущим утром. – он непонимающе выгнул бровь. – Забочусь о том, чтобы вы все там не усохли, – Барбара нахмурилась и уперла руки в бока с видом человека, который воспитывает фараона как своего ребенка. – Не думаю, что в Гелиополе есть такие же мази, какие делаю я. Бери и не спорь. – Ладно-ладно. С "Клайди" попрощалась? – А то. Смотри там, чтобы он тоже моими советами не пренебрегал. – Вот совсем мне делать нечего, – Крэйг наигранно фыркнул, поглядывая за реакцией Барбары. Это было легкое дурачество. – И подружек мне обязательно привези! Иначе начну заплетать твоему войску косы. – Подумаю-ю-ю, – Крэйг уже отступал назад, взбираясь на колесницу. Он что-нибудь обязательно придумает, но... явно не сейчас. В первую очередь он должен обыскать Иуну вдоль и поперек. Вереница колесниц выдвинулась из города под гул толпы и стук колес. Дорога предстояла не такая уж и дальняя, но достаточно утомительная. Барбара же отправилась в храм, помолиться за путников и их успех.

***

Город неугомонно шумел: машины недовольно сигналили, по радио звучала утренняя программа, а люди на улицах города спешили по своим делам. В центре Нью-Денвера ранним утром всегда жуткие пробки. Твик буквально вылетел из кофейни, что была на углу его дома, и в жуткой спешке понесся по улице. Ах, да. Некоторых людей будущего настолько достали пробки по утрам, что они придумали альтернативы: Твик Твик не был единственным, кто мчался на работу на роликах. Он зажал в подмышках свой чемоданчик и супер-важные чертежи, свернутые в чертовски большие рулоны. В руках – стаканчик горького кофе и телефон с открытым чатом. Твик спамил сообщениями о том, что опоздает. "Чувак, не переживай, без тебя не начнем", – Толкин пытался успокоить своего нервного коллегу в переписке. "Ну раз без тебя – так без тебя :РРР ", – Эрик как обычно спамил в рабочий чат стикерами, чем всех бесил. Обычно он был настолько несерьезен, что у всех проскальзывали сомнения в его реальной квалификации. "Я бегу, простмте !!!", – Твик чуть не врезался в кого-то из прохожих, пока пытался набрать сообщение подрагивающей рукой. Он умудрялся даже бегать на роликах, но зачастую с риском для себя и окружающих. Умный браслет сам напомнил ему о том, что он опять сильно стрессует. От этого ему, естественно, легче не становилось, но всплывающая голограмма никак не закрывалась. Толпа едва успевала расступиться перед ним, а Твик рассекал по серым улицам так, словно резал волны на сёрфе. Вскоре перед глазами замаячило нужное здание – высоченный небоскреб, на панорамных окнах которого в реальном времени транслировалась собственная баннерная реклама. Но затмевала их огромная вывеска, подсвеченная фиолетовым неоном: "Starlight.Co". Дом, милый дом. Здесь Твик и работал. Этому месту он посвящал 80% своего времени, если уж не все 90%. Он был замечательным научным сотрудником и специализировался на одной, весьма конкретной задаче: изучение прошлого человеческой расы. На самом деле, он должен был стать ключом к спасению мира – молодое поколение ученых должно было решить самую важную проблему – спасти прошлое от решений, предпринятых предыдущим поколением ученых. Родители Твик Твика были новаторами и экспериментаторами, преданными компании Starlight.Co, и они же и совершили однажды ту роковую глупость, из-за которой будущее висит на волоске – культурные ценности и артефакты начинают бесследно исчезать, история попросту стирается, а реальность в отдельных уголках мира изменилась до жуткого абсурда или исчезла вовсе. Что же они натворили? Они отправили гребанного андроида в гребанный Древний Египет! Твик до сих пор на них злится. Он мечтал стать ученым не ради того, чтобы исправлять их ошибки. И тем более не ради того, чтобы нести на себе ответственность за судьбу целого мира. Хорошо им – ушли в отставку, открыли кофейню на углу и варят свой ужасно горький кофе для белых воротничков, которые рвут на себе волосы, узнавая в новостях о новых мировых катастрофах, вызванных измененным прошлым. Он стремительно приближался к офису, но чем ближе становился, тем сильнее росла толпа вокруг него – журналисты и СМИ вновь облепили главный вход офиса, а работники холла смотрели на тех угрюмым взглядом из-за стекла, как замученные вниманием звери в зоопарке. Кто-то из репортеров заметил Твика и закричал, обратив внимание толпы и камер на него. Запыхавшийся и взмокший Твик, и так едва глотающий ртом воздух, замер на месте. – Мистер, вы здесь работаете? – Скажите, что вы собираетесь делать с нашим прошлым! – Сегодня всё решится? – Нам нужны ответы!!

3...2...1.. Бежать!

Твик понесся на роликах к черному входу, по дороге расталкивая людей и рассыпаясь в извинениях. Его бежевая джинсовка непослушно развевалась на ветру, а неправильно застегнутая зеленая рубашка вздымалась в такт с грудью, когда он учащенно дышал. На шее висел, подбрасываемый ветром, пропуск работника, который Твик Твик зажал меж пальцев той же руки, что и телефон. Он обогнул почти половину здания, а толпа все неслась за ним, снимая его нелепый побег от вопросов. В паре метров от него маячила калитка служебного входа, словно свет в конце туннеля. Перед глазами начало плыть. Он протянул руку с пропуском вперед, отчаянно желавший спастись от преследования. Пиип! Калитка распахнулась сама и за руку его кто-то схватил. В ушах всё ещё звенело, а мир вокруг растворялся. Твик ненавидел бегать и спешить. Последнее, что он запомнил перед тем, как его завели в здание, так это то, с каким бесячим звуком как он роняет свой страдальный кофе на асфальт. В помещении светло и пахнет хлоркой, которой рано утром помыли полы. Толкин ставит его чемоданчик возле кофейного столика и усаживает самого Твика на диван. Чертежи выпадают из его рук, распластавшись рядом. Тот до сих пор держится за голову после бега и потихоньку приходит в себя. – Ты в порядке? Сегодняшний день – просто безумие, – Толкин в своей фиолетовой вязаной жилетке и шоколадных брюках выглядит скорее как стильный студент юрфака, чем как научный сотрудник. Он наклонился перед ним, беспокоясь. – Они каждого обступают как зомбаки. – Это точно, – волосы Твика, обычно растрепанные, сейчас торчали ещё сильнее, и он расчесывал их костлявыми пальцами. – Все готовы? – Нет, Эрика до сих пор нет. – Правда? Гх..хах! Я даже не удивлен, – Твик рефлекторно дернулся и нервно усмехнулся. – Ага. Зато он самый первый накидывается на всех, кто опаздывает. – О, Твик, ты уже здесь! – в дверном проеме лабораторной комнаты появилась Хайди в защитных очках. Она была одета в длинную коричневую юбку, легкую розовую рубашку и зеленую ветровку, а на голове у неё был розовый ободок с цветком. Она держала в руках увесистый гаечный ключ и мило улыбалась. Твик заметил, что Хайди надела сегодня кулон с символикой хиппи – кажется, она хочет побесить Картмана. – Да, но Эрика до сих пор нет. – добавил Толкин. – Ну и черт с ним. – Вы поругались? – Твик искренне удивился. – Ага. Не спрашивай, – Хайди устало вздохнула, – он не принимает мои советы. Упрямый баран. – В этом весь Картман, – за плечом Хайди возникла Николь в белом халате и медицинских кроксах. Она держала в руках доску-планшет и что-то записывала. – Как думаете, мы уже засветились в эфире? – тяжелая входная дверь распахнулась и на пороге появился младший научный сотрудник – Лео. Он же Баттерс. Парень тоже тяжело дышал, поправляя на себе голубую гавайскую рубашку. На нем также были зеленые шорты и шлепанцы. – Баттерс, в Египте конечно жарко, но вы на миссии, а не в отпуске, – Николь снисходительно посмотрела на него. – Пофигу! Я работал без выходных не ради того, чтобы чахнуть в пустыне почем зря, – его звонкий голос звучал очень по-детски. Твик всегда относился к Лео, как к младшему брату. – Ладно, как знаешь. Эрика не видел? – Никак нет, мэм. Николь вздохнула так, что все звуки в помещении разом стихли. У Картмана должна быть веская причина, чтобы она его простила за это опоздание. – Давайте включим новости, – решил разрядить обстановку Твик. Толкин щелкнул пультом: на экране, шириной едва ли не во всю стену, врубился телевизор. Телевизоры в будущем настолько тонкие и принимают любой размер, что их развешивают в картинных галереях для трансляций вместо реальных картин (мера защиты экспонатов от горе- эко-активистов). По телевизору на всех новостных каналах транслировали утренние новости, и абсолютно в каждой программе, какую не включи – видео-репортажи возле Starlight.Co. – На этих кадрах мы видим сотрудника компании, который сбегает от преследования журналистов. Он... Подождите, у нас ещё одно прямое включение, – на экран вместо видео с бегущим Твиком выводят видео с бегущим Баттерсом. Все ребята в комнате выдыхают с усмешкой. Ведущая, сама едва не смеясь, серьезным голосом продолжает, – Том, кажется, у нас ещё один беглец. Уже четвертый за это утро. Узнаем ли мы сегодня итог? – Скорее камеры заснимут побег пятого сотрудника, Кэт, – отшутился соведущий. – А теперь к другим новостям. Столкновение вооруженных сил у морской границы привело к... Твик понуро опустил голову и вздохнул, в голове мысленно считая до пяти. Его пальцы теребили край длинных широких шорт коричневого цвета, которые, к слову, при езде на роликах свободно развевались на ветру. Успокоив себя, он обратился к команде. – У нас всё готово? Хайди, ты настроила проводку? – Так точно. Ждём только Картмана. – Где носит этого сукиного сына? – Лео нахмурился, но его голос звучал по-прежнему звонко. – Таа-дам! – железная дверь распахнулась и на пороге появился Эрик. Он был одет в красную рубашку с черными полосками, которые не стройнили, а наоборот подчеркивали его габариты, и в бежевые шорты карго. А на ногах безвкусное сочетание из сандалий и белых носков. Но самое главное: на нем была гребанная ковбойская шляпа, а рядом с ним целый чемодан вещей, который Эрик катил за ручку. – Ну че, мы выдвигаемся? Казалось, что все готовы хватать ртом воздух от возмущения. Первой не выдержала Николь. – Эрик! Что это, твою мать!? – Это? Это мой багаж, – жирдяй невинно захлопал глазами. – Я собирал его всё утро. – Открывай. Быстро. Я сама выкину это на помойку. – Эй, мое право на частную собственность! Черт возьми, Америка, свободная страна! – как только Эрик чувствовал несправедливость в свою сторону, то сразу начинал визжать или топать ногами. Николь уж было хотела подойти и разобраться с ним, но Хайди оградила ей путь рукой. – Не надо. Пусть сам тащит свое барахло. – Вот. Послушай белых, Нико-... Аай!! Хайди сама подошла и несильно стукнула его по голове. Пусть они и поругались, но она всё ещё не хотела ему вредить. Лишь заткнуть. – Ладно, зайка, молчу. – Эрик сложил губы в тонкую, натянутую линию. Даже про кулон хиппи промолчал. – Мы готовы отправляться? – Твик встал с дивана и снова привлек всеобщее внимание вопросом. – Да. А то эти любопытные журналюги прорвутся в офис, и тогда вы уже не спасётесь, – Николь хмыкнула, а затем деловито поправила воротник халата. – Выдвигайтесь сейчас. Их план был глуп и крайне самонадеян, но это был единственный возможный в нынешних условиях вариант – они должны были отправиться назад в прошлое, найти андроида и отключить его, подчистить все последствия. Было много рисков, но медлить было некогда – мир каждый день меняется. Однако никто не знает, что творится сейчас в этом прошлом – связь с андроидом давно утеряна, ничего о текущей обстановке неизвестно. Им предстояло сделать шаг в неизвестность и спасти ситуацию самостоятельно. Не было гарантий, что всё пройдет гладко. Но кто, если не они? Ученые отдаются науке без остатка. – Кто за рулем? – Баттерс закинул свой чемоданчик в багажник бордовой тачки, на базе которой построена "машина времени". Она стояла посреди просторной лабораторной комнаты, напоминающей стерильно белый гараж. Тачка, к слову, была крутая. Позже поймете почему. – Твик, конечно. Я за руль не сяду, да и Эрика не посажу, – Хайди проводила финальный осмотр перед запуском, что-то помечая на интерактивных экранах, висевших на стене комнаты. Серая платформа, на которой стояла машина, приподнялась, и уже сидевший на заднем сиденье Толкин выглянул из окна на остальных ребят внизу. – Толкин, ты не поведёшь? – Твик поднял голову и удивленно на него посмотрел. Он не уверен, что справится с управлением. – Я аналитик, а не практик. Считайте, что я для машины женский голос из коробки навигатора. Только не женский. И не больше. – Просто сказал бы, что не сдавал на права, – Николь усмехнулась. – И не сдавал на права. – Толкин пожал плечами. Конечно, когда твои родители имеют долю в компании, у тебя определенно есть личный водитель. Только Толкин сильно статусом не кичился. – Значит поведёт Твик. Там ничего сложного, ты справишься, – обратилась к Твику Николь. – Ага... – он нервно сглотнул. От его навыков водить корыто зависит судьба человечества. – Так мы двигаем или нет? – Эрик уже подкатил свой чемодан к платформе, пока та медленно опускалась. – Сначала проверьте свой багаж и экипировку. Толкин, сними жилетку, в пустыне жарко. Эрик, я выкину твои вещи, если из-за них не хватит места для провизии. Вы проведёте там от пары дней до пары месяцев – в крайнем случае, если дела будут идти совсем туго. Оставайтесь на связи и следуйте плану. Я останусь и буду следить за ходом миссии. И постарайтесь не натворить дел, – Николь держала в руках доску-планшет и раздавала указания. – Желаю удачи. – Ну, в добрый путь! – Баттерс, оптимистично настроенный, садился в машину на заднее сиденье. Ребята погрузили свои вещи в багажник, затем каждый надел сумку-почтальонку с логотипом компании. В них были все самые необходимые мелочи, в том числе карманные средства защиты. Наполнение сумок каждый подбирал самостоятельно. Николь забрала у команды пропуски и убрала в нижний ящик стола. Наконец все погрузились в машину: Твик за рулем, Эрик на переднем, троица на заднем. Авто выглядело как бордовый джип из старых киберпанк-фильмов, скрещенный с гоночным авто из далекого двадцать первого века. Машина была несколько раз пересобрана и затем оснащена разной техникой. О таком авто мечтал каждый, кто жил в опасных зонах – всё, что было за пределами развитых серых городов, считалось территориями, где опасно находиться, и на то были разнообразные геополитические причины, включая также последствия от изменения прошлого. Бронированные стекла, бластеры, особая резина и другие функции дополняли список преимуществ. А ещё Эрик и Хайди вручную расписали авто из баллончиков, чтобы смотрелось круче. Если этого мало, чтобы считать тачку крутой, то дополню, что Лео повесил у лобового стекла брелок с резиновым утёнком. Машина времени была главным достоянием команды. И она была реально хороша для своих задач. Им предстоял заезд в "окно" между временем и пространством. Технология перемещения проверенная (ещё родителями Твика, как мы помним), однако доработанная – теперь отправиться в прошлое могли не только киборги да железки, но и обычные люди. Правда, всё же далеко не самые обычные: богатые, как Толкин; обеспеченные связями, как Картман; умные, как Хайди; амбициозные спикеры, заряжающие людей, как Лео; И всякие Твик Твики, просто мечтательные дети своих более талантливых родителей. Он считал себя недо-ученым, а потому старался доказать миру, что его можно ценить за навыки. Эта рискованная авантюра должна была очистить репутацию родителей и компании, а заодно спасти то, что вообще удастся спасти. Пора повзрослеть и взять ответственность. Даже если эта чертова ответственность перешла к тебе по наследству. Из мыслей Твика выбил оклик Николь. – Стартуем! Твик, приготовься. Он крепче сжал руль вспотевшими ладонями, и тревожно, но с решимостью взглянул вперед. Звуки вокруг него внезапно оказались под толщей воды – он слышал лишь свое сердцебиение и работу генераторов, показатели мощности которых возрастали на экранах в геометрической прогрессии. Невероятный квантовый скачок должен произойти с минуты на минуту. Наверняка родители сейчас следят за новостями и ждут, когда их сын совершит то, что ранее казалось совершенно невозможным. – Обратный отсчёт! 10... 9... 8... Короткие ногти впились в кожаную обивку руля. Нужно было дождаться подходящего момента. Только одна возможность, только один шанс. Сознание Твика мутило, сбоило, но он был невероятно сосредоточен. Голова непроизвольно дернулась от нервного тика, один глаз рефлекторно зажмурился. Браслет на руке, кажется, отчаянно запищал, уведомляя всех в салоне об уровне стресса его владельца. – 5... 4... 3... Твик занес ногу над педалью газа в ожидании команды. Все в машине видели как он трясется, словно осиновый лист на ветру, но нельзя было его отвлекать. Казалось, все тряслись вместе с ним – это как сесть в такси к пьяному водителю, а потом думать, на каком повороте машину занесет в кювет. Твик щурил глаза, вслушиваясь в отсчёт Николь. Сейчас... сейчас... ну же... – 2... 1... Старт! Он нервно вскрикнул и мгновенно вдавил педаль в пол. Машина оставалась на месте, но её колеса проворачивались с бешеной скоростью и напором, словно она должна нестись по шоссе на скорости не менее чем 300км/ч. Но мощности были кратно выше – машина разгонялась всё быстрее и быстрее, не меняя положения. Однако ребята внутри салона мгновенно почувствовали набранную скорость – их спины вжало в сиденья, словно прибило сильнейшей гравитацией. Очень быстро реальность начала меняться, будто внешне машина оставалась на месте, а содержимое перемещалось и устремилось вперед, разрывая пространство словно пуля. Вид в окнах сменился с белых стен лаборатории на бело-розово-голубо-фиолетово-бело-снова-розово размытый фон. У Твика кружилась голова от этого, но он мертвой хваткой вцепился в руль и зажмурился, стараясь мысленно удержать авто на верном пути, ведь было не разобрать, куда поворачивать – и было ли куда. Никто не мог произнести ни слова, словно в лица бил очень сильный ветер, поэтому ребята лишь жмурились и старались остаться в сознании. Обратной дороги нет, нет и гарантий. Но шаг в неизвестность уже сделан.

***

Авто находилось в непонятном состоянии ещё некоторое время, прежде чем все члены команды смогли нормально открыть глаза. Машина стояла посреди золотой пустыни, колеса оказались окутаны песком. Палящее солнце отразилось от блестящего бордового капота, заставив Твика в очередной раз зажмурить глаза. Он потихоньку приходил в себя, стараясь не пугать остальных своим состоянием. Перелёт во времени отнял у всех огромное количество энергии. – Ребята... Мы уже на месте? Все живы?.. – Да... Ух, вот это поездка, – Хайди придерживала голову рукой. Толкин уперся лбом в стекло, его голова также кружилась. Лео тихо постанывал в кулак с нездоровым видом. Только Эрик перенес полёт относительно стойко, но у него остались силы причитать. – Ну и че вы все разнылись? Мы же работать приехали, а не отдыхать. – Картман разминал переносицу пальцами с умным видом хитрого говна. – И заметьте, не мои слова. – Эрик, завались. – Толкин отлип от окна и осторожно открыл дверь. Стоило ему сделать шаг, как его коричневый мокасин погрузился в нагретый песок. Он одернул ногу обратно. – Черт, почему мы не приземлились где-нибудь в теньке? – Простите, – побледневший Твик упал лицом в руль и машина громко бибикнула. – Мгг... Я не думал, что справлюсь с управлением... – Мы ни в чём тебя не виним, милый, – Хайди привстала и протянула руку через сиденье, чтобы похлопать его по плечу в знак утешения. Картман же неодобрительно посмотрел на неё. Ревнивый сукин сын. – Эй, женщина, сядь. – фыркнул он. – Ещё чего. Что опять не так? – Всё не так. – Так, парни-... парни и девушки, не ссорьтесь, – Баттерс, уже пришедший в себя, приподнялся с места и уперся затылком в крышу машины. – Ай... Твик, открой, пожалуйста, люк наверху. Твик, по-прежнему лежавший на руле, опустил руку куда-то вниз и нажал нужную кнопку, после чего часть крыши опустилась. Лео высунулся из люка, оглядываясь по сторонам. – Хэй, смотрите! В той стороне , кажется, город. О... о, а вон там пирамида, да! Мы же сперва отправимся в город? – Мгм... – со стороны Твика это означало полное согласие. – Замечательно. Нам всем нужен отдых, – добавила Хайди. Следующие полчаса ушли на восстановление водителя и его переобувку в шлепанцы, а также на то, чтобы Толкин решился обрезать свои "горько-шоколадные" брюки до состояния шорт и надеть запасные сланцы. Теперь у всех удобная одежда и открытая обувь, а сумки экипированы всем необходимым. Осталось найти временное пристанище. А ещё Баттерс заверил всех в том, что они просто обязаны попробовать местную еду и прогуляться по достопримечательностям. – Лео, мы, конечно, рады бы, но у нас слишком современный вид. Наши стрижки, одежда... – Да-да, Твикс, ты же на отдыхе не бываешь, расслабься уже, – Баттерс легонько боднул его плечом. – К тому же, это отличный способ понять что к чему сейчас в Египте. Древнем, непонятном Египте. Да? Твик лишь вымученно вздохнул, но со Стотчем согласился. Они уже припарковали авто недалеко от города, в теньке, и сейчас пятерка направлялась в поселение, захватив только фирменные сумки через плечо. Лео щёлкал всё, что видел, на камеру старого телефона. Толкин безуспешно пытался связаться с Николь – всех пугал факт потери соединения, но пока они списали это на последствия перелёта и надеялись, что связь скоро наладится. Картман "наслаждался" палящим солнцем, добавляя комментариев. Юбка, ветровка и легкая рубашка Хайди слегка развевались на ветру, как, впрочем, и длинные шорты Твика – они оба шли, прикрывая глаза от ощущения приятной прохлады ветерка, исходящего, видимо, со стороны Нила. Было весело иногда останавливаться, разглядывать местность и делать в голове пометки о том, насколько это совпадает или отличается от скучной теории из учебников. Картман ныл из-за жары и песка в сандалях, но всем звуки его нытья уже настолько приелись, что они перестали реагировать. Как только ребята ступили в сам город, на людные улицы, их тут же закрутил вихрь гудящей толпы. Запах лука и пряностей ударил в нос – они вышли на главный базар. Добро пожаловать! Прилавки ломились от вяленой и сушеной рыбы, овощей и фиников, глиняной посуды и различных масел. Кто чем горазд, тем и торгует. В тени домов стояли нагруженные ишаки, а меж ног продавцов у прилавков сновали грациозные кошки, довольно мурча и выпрашивая угощения. Люди толпились и пихали локтями замедлившихся ребят, бросая им настороженные взгляды через плечо. Даже несмотря на сильный гул, Твику удавалось понять, что местные, стоявшие в тени навесов, шептались о них. Чужаки в пестрых одёжах, со светлой кожей (не считая Толкина, конечно), совершенно дезориентированные в людном месте – главная приманка для хитрых торгашей, воров-карманников и просто объект для сплетен. Хайди и Лео крепче сжали лямки своих сумок. Толкин с серьезным видом озирался по сторонам, как самый высокий из команды. Даже Эрик нахмурился. Внимание Твика вдруг привлёк странный шум в переулке неподалеку от них – и он даже не успел опомниться, как мелкий мальчишка проскочил между ними, выхватив телефон у него из кармана. – А... а?! – глаза Твика мгновенно округлились, а руки задрожали. Он тут же кинулся за ним, проталкиваясь через толпу и тяжело дыша. В его телефоне было буквально всё. – Ты! Стой!! – Держать вора!! – Картман, быстрее остальных сообразив произошедшее, заорал на весь базар, отчего местные замерли и обратили на незванных гостей ещё больше внимания. Твик по-прежнему пытался преследовать ловкого и прыткого пацана, который шустро удирал от преследования. Его сумка болталась во все стороны, а непослушные волосы развевались на ветру. Вдруг он вспомнил о том, что в его сумке лежит кое-что действенное, и стал судорожно открывать её на ходу, клацнув металлической кнопкой-застежкой. Только бы сработало. Уже запыхавшийся от бега и теряющий силы, Твик зубами разрывает пакетик и засыпает в рот несколько пастилок жвачки бабл-гам. Зачем это ему сейчас? А вот затем. Он выплевывает её на пальцы, и, не без отвращения, сформировав шарик, кидает прицельным броском мальчишке под ноги. Пузырь жвачки раздувается до огромных размеров, поглотив ноги воришки. Тот, поняв что увяз в липкой розовой массе, истошно закричал. Твик, добегая последние метры, едва не упал носом вперед, но выхватил у него из рук свой мобильник. И убрал в сумку – чтобы таких казусов больше не случалось. – Что это?! Что ты сделал!? – темноволосый мальчик продолжал верещать звонким детским голосом, смотря себе под ноги – они застряли в огромной жвачке по колено и он не мог даже пошевелиться. – Как это убрать? Как убрать?? Твик, всё ещё приходя в себя, тяжело дышал и смотрел на него уставшим взглядом. Он обязательно всё исправит, но надо хотя бы попытаться вразумить малолетнего хулигана – он, конечно, не вправе, но вряд ли после этого инцидента мальчику захочется красть снова. – Х...кха... Такое иногда случается, если воровать у незнакомцев... – Дядя, я больше не буду! Честно! Освободите, пожалуйста!! К этому моменту через толпу уже пробились остальные члены команды. А там их ждали: побледневший от бега Твик, шокированный пацан и люди вокруг них, не менее шокированные огромным комком розового бабл-гама на ногах мальчишки. – Твик! Ты цел? – Хайди подбежала к нему и начала осматривать. – Ты вернул телефон? – Блять, Твик! Этого нам ещё не хватало, – Эрик сурово зыркал на толпу, что взволнованно шепталась, глядя на них неодобрительно. – Ты вообще в своем уме? – Нет... Черт... Я просто хотел... – Дядя! Освободите, прошу! Я что угодно сделаю! – мальчик снова обратил на себя внимание Твика. Нельзя было оставлять его в таком состоянии – Твику даже стало совестно за свой поступок, хотя он хотел восстановить справедливость. – Ну хорошо... – он достал из сумки другой пакетик, снова открывая зубами. Кристаллический белый порошок, блестящий на свету, был высыпан на ком жвачки, и та начала тихо шипеть и таять. Мальчишка смотрел на происходящее завороженно. – Отлично. Теперь ты в порядке? – Твик, всё ещё чувствуя свою вину, присел перед ребенком на корточки. Мальчик сперва нахмурился, но затем выдохнул и недоверчиво протянул свою руку. – Я Айк. Обещайте, что не расскажете об этом маме. – Не расскажу. А где твоя мама? – За прилавком на том конце рынка. Я... я просто хочу помочь семье. Пожалуйста, дядя, не говорите ей ни о чём. Прошу вас. – Чш-чш, всё хорошо. Видишь? Я ведь уже пообещал. Толпа зевак, всё ещё бросавшая на них недоверчивые взгляды, начала постепенно расходиться, от греха подальше. Всех ребят вдруг прервал истошный вопль голодного желудка Лео. – Пацаны, давайте уже поедим! – Стотч со своим звонким голосом смотрелся не старше того мальчишки. – Ты вроде что-то говорил про "что угодно"? – Эрик деловито и даже слегка надменно выгнул одну бровь, обращаясь к Айку. – Мы хотим есть. Достанешь еды? Мальчик, на удивление, даже не обиделся на тон Картмана, лишь охотно закивал головой. – Да, да, пойдемте! Мама вас угостит. Только ей ни слова, пожалуйста! Во главе с мальчишкой ребята дошли предпоследней лавки. Под навесом стояла пухлая добрая женщина с павианом на плече. Её рыжие волосы были собраны в пучок, что отличало её от многих других – торговка не носила парик, да и не была египтянкой на вид, в отличие от мальчика. Она раскладывала на прилавке свой товар: свежеиспечённые лепешки из эммера, сушеные финики, а также прятала в тени прилавка глиняные кувшины с пивом. Айк подбежал к ней и подергал за подол платья. – Мам, мам! Можем мы угостить этих милых людей? – О, милый, кто эти люди? – она подняла голову и добродушно улыбнулась пятерке, но всё равно смотрела на них настороженно. – Это... это мои новые друзья! – Как же вы познакомились? – Мы... Твик вклинился в разговор, поддерживая мальчика: – Он... он нас спас. От воров, да. Остальные неловко переглянулись между собой, а затем согласно закивали. На кону стоял их обед. А ещё взаимоотношения с местными. Даже Эрику пришлось кивнуть. – Ого. Ты такой молодец, мой мальчик. – женщина ласково потрепала сына за щеку. – Так и быть, проходите за прилавок. Пятерка зашла под навес, и павиан тут же начал обнюхивать их, спрыгнув с плеча торговки. Она сразу представилась: – Я Шейла. С Айком вы уже познакомились. Мой муж Джеральд ещё на работе, а старший сын сейчас проходит практику. – было на удивление легко разговорить её, Шейла сама была весьма общительна и открыта к ним, – А вы кем будете? Путники из других земель? – Мы? Ну, вроде того, мэм. – поддержал диалог Баттерс. – Чудесно. И вы тоже владеете нашим вторым языком, какая радость! Редко вижу чужеземцев, знающих хотя бы один. – Вашим вторым? – Твик вдруг посерьезнел и переспросил. Он только сейчас понял, что не испытывал языкового барьера ещё с тех пор, как они вошли в город. Это многое объясняет. Но... как? Как, черт возьми, они сделали современный английский своим вторым языком? – О, да. Много лет уже его учим и хорошо знаем. Распоряжение из дворца. Все наши вывески должны быть на двух языках сразу. – Шейла вдруг вспомнила, что собиралась угостить путешественников. – Ох, чуть не забыла, берите лепешки скорее, пока не остыли! Каждому она закатала и раздала по лепешке с луком, дала парочку фиников, а затем послала Айка в дом, за кружками для хенкета. Лепешки были жесткими – на зубах похрустывал речной песок из жерновов, но они хорошо утоляли голод. Твик жевал и смотрел на базар со стороны: местные, снующие между прилавками; шум, гам, смех и душевные истории из каждого уголка; у витрин происходил обмен всевозможных товаров на кольца из меди, обмен ткани на пиво, а кто-то даже менял корзину инжира на новые сандалии. Каждая сделка происходила через весы, а на них ставили гири в форме голов быков и газелей. Твик читал об этом в учебных материалах, но теперь мог увидеть вживую. Больше всего внимание Твика привлекла косметичечкая лавка. От маленьких детей и до суровых мужчин – всем делали макияж тонкой деревянной палочкой, рисовали стрелки черным колем и красили веки тенями. Он читал и об этом, но захотелось спросить Шейлу лично. – Ам... Шейла, верно? Могу я спросить про местную косметику? – Точно, вы же совсем без месдемет! Она жизненно вам необходима, если хотите продолжить путешествие по Египту, – женщина принимала чашки из рук Айка, и краем глаза заметив непонимающий взгляд Твика, пояснила, – Вам точно нужно подвести глаза черным, это спасет от мошек и слепящего жаркого солнца. – Так, я этого не сделаю. Я же не баба! – Эрик громко возмутился, за что получил локтем в бок от Хайди, – Ай! – Это важно для всех нас: для мужчин, женщин и детей, – спокойно добавила Шейла, доставая кувшин с прохладным пивом из тени и разливая его по чашам, заранее расставив их на низком столике рядом с прилавком. – Вы не знаете, кто мог бы нас накрасить? У нас не так много... вещей для оплаты. – Толкин неловко огляделся по сторонам, пытаясь намекнуть на то, что им услуга нужна по выгодному прайсу. Шейла задумчиво хмыкнула, что-то прикидывая в голове. – Мой сын может. Только нужно подождать, пока он вернется. – она взглянула на небо, мысленно отмечая, что солнце печёт уже не так сильно. – Вечереет, значит совсем скоро. – Отлично. Мы обязательно вас отблагодарим, – Лео добродушно улыбнулся. Айк раздавал команде кружки с густым пивом, и плохо скрывая, с детским любопытством поглядывал на сумку Твика. Если у него там лежит такая необычная и мощная штука, то кто знает, что ещё в ней такого есть? – Мм... крайне... интересный вкус, – Твик старался не морщить нос, ведь он не любил хмельные напитки. Ему была привычнее горечь черного кофе на языке. – Оно такое... необычное и текучее, – а Баттерсу, похоже, понравилось. Он потягивал его через трубочку с видом гурмана, которому впервые за долгое время угодили. Толкин воздержался от комментариев, но по его лицу было видно, что он пытается примириться с ощущением того, что теперь это – вместо воды, не считая их вполне иссякаемых запасов в машине. Хайди вежливо принимала всё, чем угощала их торговка. А Картман – это Картман. Сперва он едва ли не плевался, однако потом начал привыкать, чувствуя легкую, пьянящую нотку, которую с каждой чашкой хотелось ощутить всё сильнее. На его прозревшем лице читалось что-то вроде "надо же, древние жиды уже умеют варить пивас". Эрик историю, похоже, читал по краткому содержанию – чего ещё ждать от человека, которого в научный проект пропихнула известная мама. – Вы можете задержаться у нас вечером, но, увы, ночлег мы предложить не сможем – дом тесен. – Ничего, спасибо вам за доброту. – Толкин вежливо кивнул, ещё держа чашку двумя руками. – Мы останемся у вас ненадолго. Полтора часа протекли достаточно быстро. Айк помог гостям расположиться на втором этаже дома – первый, обычно, использовался под кладовую, а на этажах выше проживали люди. Дома в Египте были многоэтажные – пустыня зажимала со всех сторон и приходилось строить ввысь. На последнем этаже – крыше – готовили еду и спали в жаркие звёздные ночи. Шейла, закончив с работой в лавке, взялась за готовку наверху. На закате пришел Джеральд, разместившись со всеми своими свитками на отдельном коврике в гостиной – египтяне, занимавшиеся умственной деятельностью, имели дома такое рабочее место. Чуть позже явился Кайл, старший сын Шейлы. Он держал в руках целую кипу папирусных свитков – обучался на писаря. Увидев дома ораву незванных гостей он, конечно, сильно удивился. – Мам! Кто все эти люди в гостиной? – крикнул он, приставив ладонь ко рту для громкости вопроса. – Гости, милый! – крикнула Шейла сверху. – Это друзья Айка. Я уже пообещала, что ты их накрасишь. Кайл выложил свитки на полку, горестно и нарочито громко вздыхая. Занятия и практика – днём, а теперь ещё и бесплатный труд? И почему только мама позволяет незванным гостям рассчитывать на его помощь? Он достал из шкафа наборчик, сел на диван в позе лотоса, скрестив лодыжки. Ребята, отвлеченные его появлением, продолжали молча глазеть. Парень был не слишком высоким, но и не слишком низким – ростом приблизительно с Твика. У него были пышные и путающиеся рыжие кудри, спадавшие на плечи, а на его носу с горбинкой и немного на щеках – такие же яркие, рыжие веснушки. Помимо схенти на поясе, Кайл носил белую накидку из простого грубого льна, прикрывающую весь торс от палящего солнца, и хорошие папирусные сандалии. Пусть он и был менее загорелым, чем другие члены семьи, он был очень похож на своих родителей – в особенности на маму. Айк же, судя по темным волосам и внешности типичного египтянина, был приемным ребенком. Отвлекшись на эти мысленные сравнения, ребята пропустили мимо ушей его слова. – Ау! Я позвал уже несколько раз. Кошка за язык укусила, чего молчите-то? – Эй, жидяра, пасть свою завал-... – Эрик взвизгнул и прервался, когда Хайди до неприличия громко шлепнула его по спине. – Ты что творишь?! – Простите его, – смиренно и с легкой улыбкой сказала она, проигнорировав вопли Картмана. – Я пойду первой. Девушка уселась рядом с Кайлом, и тот сразу начал работать с её лицом: увлажнять кожу смесью касторового масла и экстракта лотоса, перемешивая их прямо на палетке – плоском камне. Картман стоял в сторонке и злостно смотрел то на Хайди, то на гнусного жида Кайла, сосредоточенно работавшего с ней, и что-то бубнил себе под нос. Кайл жирно подвёл ей глаза черным колем и стал выводить изогнутые, аккуратные стрелки тонкой деревянной палочкой. Он щурился, и взгляд его выглядел по-кошачьи острым – за счёт такой же месдемет. Закончив, он вежливо спросил девушку: – Хочешь сделать зеленые тени? Называются Уаджу. Это по старой моде, но будет ничуть не хуже. – у Кайла были такие же, и Хайди они понравились. – Да, давай. Он растёр малахитовую крошку на той же палетке, смешивая с оставшимся маслом, и начал аккуратно наносить состав пальцами. С утонченной египетской месдемет Хайди выглядела безупречно, о чем ей хором отозвались все ребята. Кайл подозвал следующего – на очереди оказался Лео. – И мне тоже ту зеленую штучку! – добавил Баттерс, усаживаясь на диван рядом с их визажистом. Работа прошла спокойно и без спешки: Кайл весьма уверенно орудовал острой палочкой, поскольку каждое утро красил себя и свою семью. Хайди, Лео и Картман получили зеленые тени, по оттенку напоминавшие бирюзу, а Толкин от них отказался. Настала очередь Твика. Он постоянно дергал головой, не выдерживая прямого и долгого зрительного контакта с Кайлом. Даже Эрик справился лучше, хотя и корчил тому рожи. Твик много раз извинялся, а Кайл старался удержать его лицо в руках, словно в тисках. Стрелки вышли простыми и едва ли ровными, от теней пришлось отказаться. Однако вместо этого Кайл предложил ему подкрасить губы пастой из красной охры – никаких сложных движений и острых палочек, только пальцы и пара секунд. Твик неуверенно согласился. По сути, это была египетская помада. Шейла, кажется, использовала такую, но у нее был сильный акцент на красных губах – а Твику же не хотелось их сильно выделять. Он попросил парня не добавлять слишком много пасты в состав. Губы получились слегка красноватыми – вышло хорошо, без нагромождения образа яркими тенями. Ребята поблагодарили Кайла за помощь – Толкин даже вручил ему складной нож из своей сумки. Металлические орудия очень ценились – пожалуй, даже больше мягкого золота, ведь инструменты из стали были прочными и хорошо резали. Очень ценный подарок. С крыши запахло жареным луком и чем-то пряно-прогорклым. Шейла спустилась в гостиную, ставя дымящиеся паром глиняные чаши на низкий столик в центре. – Мальчики, останетесь на ужин? – Нет, пожалуй, мы уже пойдем, – Твика немного мутило от бивших в нос специй, но он старался не подавать виду. За его спиной вдруг возник мелкий Айк, крепко обняв покачнувшегося Твика за пояс. – Приходите ещё! Теперь ведь вы знаете, где мы живём. Я всегда буду вас ждать! – затем немного тише он добавил, – И всегда буду рад поиграть со штуками в твоей сумке... Хехе. Лео, стоявший рядом, потрепал мальчугана по волосам, и приняв от добродушной Шейлы сверток с сушеными финиками, направился к выходу. Твик и команда за ним, по узкой лестнице вниз, всё ещё дергая носами от резкого запаха местной еды. Возможно, они ещё навестят их позже. Теперь им нужно как можно скорее найти ночлег, вмещающий всех ребят. На улице уже начало темнеть, а в маленьких и узких окошках домов стал зажигаться теплый свет. На крышах горели огни печей, в которых жарили еду, а местные, сидевшие возле своих дневных лавок, зажигали лампадки с маслом и солью. Ребята шли по улицам, с опаской озираясь по сторонам – на дома падали их длинные тени, а местные продолжали шептаться при виде чужестранцев. Лишь Лео шёл спокойный, как удав – жевал финики из своей сумки и настойчиво предлагал их Твику, который явно напрягся из-за стремительного наступления темноты. Для Баттерса весь город казался курортом, людным базаром, и он воспринимал их дорогу как вечернюю прогулку по променаду набережной до отеля. Но отеля у них не было. Даже арендованной комнаты. Кажется, надо было озаботиться в первую очередь именно этим. Они высматривали любые места, что могли бы напомнить им временное пристанище. Однако местные закрывали двери прямо перед их носом, как только ребята подходили спросить. Картман шёл позади и сетовал Хайди на то, какие же лицемеры эти улыбчивые египетские жиды – Кайл и его мамаша. Мол, вся их доброта – это лишь пыль в глаза, стремление казаться лучше, чем они есть, ведь все евреи – жадные и гнусные собаки. Хайди на каждое его слово монотонно и устало отвечала "Ага, угу". Толкин шёл посередине, взглядом выискивая кого бы ещё спросить про ночлег – а ещё ему уже хотелось есть, и он начал жалеть, что они решили покинуть дом Шейлы прямо перед ужином. Твик нервно сжимал ремешок сумки, рассматривая каждую тень, плясавшую на стенах домов – нет, он не боялся. Или боялся, но старался убедить себя в обратном. Когда опустела даже главная улица, всем стало не по себе. Они одни (а вдруг не совсем одни?), на темной и прохладной улице, а все люди – засели в своих коробочках из выбеленного кирпича-сырца; наверное ужинают, шутят и играют с семьями в настолки. С наступлением темноты температура немного падала, что было даже непривычно, хотя ночи в июне всё же были вполне теплыми. Твику начало мерещиться, что по переулкам кто-то снуёт. Тени ли? Чёрт их знает. Совсем рядом скользнула тень под грязно-белой накидкой. Некто торопился и пытался обойти их, буквально вылетев из закоулка секундой ранее. Толкин, видимо отчаявшись и осмелев от голода, схватил этого случайного человека за руку. – Простите, Вы случайно не могли бы нас-... – Агх!... А ну отпустите, не трогайте меня! – высокая тень в накидке резко обернулась на них, шлепнув парня по руке и одарив из-под платка суровым взглядом напуганного зверя. Лицо было трудно рассмотреть, но это совершенно точно была взрослая женщина, египтянка. Заметив как Толкин и остальные опешили от её реакции, явно не собираясь грабить и убивать, она чуть усмирила пыл и продолжила тише, – Что вам нужно от меня? – Прошу прощения, мисс, мы усталые путники и очень ищем ночлег, – Баттерс вклинился, стараясь вывести серьезную женщину на диалог вежливыми интонациями. – Не могли бы Вы приютить нас? Мы щедро отплатим. Эрик пихнул Баттерса в бок локтем. Им же нечем было платить! – С чего мне вам верить? Вы... так странно выглядите. – египтянка разглядывала их одежды, не подходя ни на шаг ближе. – Я понимаю, чужакам из других земель не просто довериться, но мы очень нуждаемся в помощи. Проявите милосердие, – Лео строил глаза невинного дитя, и почему-то это начинало работать. Женщина тяжело вздохнула. – Если Вы дадите нам кров на ночь, Великий Ра защитит Вас от бед. Ну, мы его очень сильно об этом попросим. Он подошел на два шага ближе и легко протянул руку для рукопожатия. Она смотрела с недоверием, но было в этом и некоторое любопытство. – Уговор, м? – Баттерс добродушно улыбался ей, будто подсознательно уже знал, на что давить – бедный ребёнок, оставленный Богом в трудную минуту, просил её о милости – для кармы египтянина отказ сейчас, пожалуй, мог бы стать критическим на Суде после жизни. – Обещаем вести себя прилично и послушно. Поколебавшись, она всё же пожала его руку. Женщина, по голосу, годилась Стотчу в матери. И взгляд её стал чуть ласковее, когда Лео засветился от счастья. Интересно, есть ли у неё семья, свои дети? Кто она и почему крадется по темным улицам? – Гм... хорошо. Мой дом не богат, но, думаю, место найдется. Пойдемте. Женщина шла впереди, ведя, но не слишком отдалялась от них – старалась держаться ближе к команде. В дороге она лишь молчала, то и дело оглядываясь назад. Не было ясно почему именно она так делает, но Твика, как впрочем и других, это жутко напрягало. Словно тени шептались за их спинами, шли хвостом или норовили укусить за пятки. Впрочем, одного только факта, всплывшего в голове, что змеи и скорпионы охотятся ночью, было достаточно для того, чтобы молча прибавить шагу. Где-то вдалеке, едва слышно, раздался лихой и протяжный свист. Ну не мог так шелестеть тростник на ветру – Твик поежился от этой мысли, крепче вцепившись в лямку своей сумки. Дошли они довольно быстро, скрывшись в трехэтажном простеньком домике. Женщина сразу прошла на второй этаж, скидывая накидку и оставляя возле кресла набитую льняную сумку. В доме уже ярко горела лампадка, уютно освещая небольшую комнату. На диване сидел темноволосый парень, по виду почти их ровесник, увлеченно точивший меч. Он поднял на них глаза и с изумлением оглядел. – Кто это такие? – Гости. Они задержатся у нас на ночь. Поможешь мне накрыть стол? Парень кивнул, будто такие внезапные гости уже не в первый раз, и это уже совершенно его не удивляло. Но сперва он всё же подошел к ребятам и каждому пожал руку, уверенно улыбнувшись. – Стэн, рад знакомству. Ну... раз вы мамины гости, то присаживайтесь. Эти люди оказались очень добры к ним. Стэна, кажется, даже обрадовал факт того, что его мама шла домой не в одиночку. Он и сам только-только вернулся в дом – недельные учения в столице затянулись, и до своего города будущие воины добрались ближе к ночи. Шэрон – именно так назвалась женщина – с удовольствием слушала рассказы сына о службе, пока тот помогал ей с готовкой на крыше. Твик, Лео и Толкин сидели на папирусных ковриках рядом, любуясь ночным городом посреди бескрайней пустыни. Мелькавшие всюду желто-оранжевые огоньки окон и печей, белесые высокие дома, крупицы звезд на темном полотне ночи, величественные пирамиды вдали – всё это создавало невероятную атмосферу, будто ребята взаправду погрузились в восточную сказку, полную авантюр и таинственных приключений. Твик поджал колени к груди, мечтательно уставившись на небо: он даже вспомнил некоторые созвездия, трижды усомнился в них, а потом снова пришел к первой версии. Родители рассказывали ему о звездах, когда он был совсем маленьким. Но чем старше Твик становился, тем меньше у них было времени смотреть на небо. "Ты наша звезда, милый" – пронеслись у него в голове мамины слова, её ласковый голос. Когда в последний раз она его так называла? С каждым месяцем, с каждым годом – они с отцом всё сильнее погружались в работу над проектом. Они уже отправили в Египет чертового андроида, или киборга, или робота, или... Агрх! Всё это не имело никакого смысла. Они потратили свои годы на компанию, которая предала забвению их имена, как только всё стало идти не по плану. А Твик уже вырос. Кто вернет ему ускользнувшее детство? Из мыслей его вырвал голос Толкина – тот спрашивал, пойдет ли он ужинать со всеми. Только сейчас Твик понял, что все остальные уже спустились в гостиную. – А?... Да, да. Пойду. – Твик неловко отвел взгляд, уставившись на свои колени. – Ты, эм, выглядишь... потерянным, что-ли? Чувак, ты в порядке? – Толкин присел рядом, похлопав его по плечу в знак поддержки. Видя своего друга подавленным и тревожным, Блэк смотрел на него сочувствующе. – Я просто... задумался. Надеюсь, мы быстро закончим и вернёмся домой, – перевёл тему Твик. – Да уж вряд ли. Смотри, у них теперь даже английские имена, английская речь. Как думаешь, этот киборг уже сидит у них в рядах элиты? – Да, похоже на то... Чёрт, я даже не знаю, как мы должны всё исправить. Почему именно мы? Почему на нас такая ответственность? За что нам это? Господи, какой стресс! – он даже дернулся, отчего Толкин в шутку поднял руки вверх, затем утешительно улыбнувшись. – Ну же, посмотри на это с другой стороны. Это тяжело? Да. Но это ведь, в какой-то степени – крайней, очень крайней степени – может быть весело. Я согласился участвовать в проекте из любопытства. И родителей. Но, в конце концов, я впервые лично навещаю Древний Египет. – он слегка боднул его локтем и устремил взгляд вдаль, на огромную пирамиду, разрезавшую своими черными очертаниями ночное небо. – Кто знает, что прячется внутри? Тук-тук, мы пришли это узнать. Как думаешь, кто откроет? – Мумия? Фараон? – Твик уныло усмехнулся. Настроение потихоньку возвращалось, но внутри всё ещё было тревожно и боязно, словно он чувствовал себя песчинкой в этой гигантской пустыне. – Давай, чувак, не унывай тут. А то мумия фараона придёт за тобой ночью и утащит к себе в саркофаг, – Толкин даже подмигнул ему и вытянул руки перед собой, зловеще мыча и изображая жуткую мумию, отчего Твик рассмеялся. Толкин уже хотел было пощекотать его для убедительности, но тот вытянул вперед руки, закрываясь. – Ха..хпхах... ладно, всё, ты убедил! Ещё успеем подружиться с мумиями. Идем поедим хоть. – Я уж думал не предложишь. Я голоден, как целое стадо мумий. Парни спустились к остальным: их встретил накрытый низкий столик, аромат чего-то вкусного и наваристого, а ещё голодные ребята, сидевшие на небольших подушках. – Давайте скорее там, есть хочется! – Баттерс звонким голосом звал их к столу. Ужин был скромным, но душевным: чечевичная похлебка, луковая каша с сухарями, свежий хенкет и смешные армейские истории Стэна. – А потом командир ему и говорит: "Да что уж, вы меня не переплюнете!" и как нырнет в воду. А там крокодил! Он его чуть за задницу не цапнул! – уже не сдерживая смеха он добавил, – Командир, в смысле, крокодила чуть за зад не цапнул! Он так кричал на нас! По столу прокатилась волна улыбок и фыркающих смешков. Шэрон смотрела на сына, казалось, исподлобья, но также широко улыбалась – наверное, шутить о таких важных вещах, как об армии и её руководителях, можно было только за закрытыми дверями. Хенкет голодным гостям заходил на ура, немного раморив их. Оттого свет в комнате становился теплее, еда – вкуснее, а каждая шутка – втрое смешнее. Настало время ложиться спать. Шэрон заботливо принесла кувшин с водой, чтобы путники могли омыть руки и ноги перед сном. Стэн расстелил им тонкие матрасы, набитые сухим папирусом – его собственная придумка. Спальники в гостиной сразу заняли Лео и Толкин, Картман без боя отвоевал себе (оказавшийся жестким) диван, а Хайди разрешили занять кровать старшей дочери в родительской спальне, где ложилась одна Шэрон. Её дочка давно вышла замуж и приходит теперь только по праздникам. Остался Твик, сориентировавшийся позже всех. Стэн повёл его спать на крышу, где постелил спальник и себе. Перед сном Шэрон посыпала вокруг всех спальников дорожки соли и начертила в воздухе Анкх – тот самый египетский крест, Ключ жизни. Это должно было отпугнуть мелких кусачих вредителей и злых духов. – Если увидите во сне змею – не пугайтесь, это к удаче. А лицо в зеркале – к неприятностям. – сказала она. Твик долго ворочался, никак не засыпая. От впечатлений за день накатила бессонница. В конце концов он сдался, лениво распластавшись на спальнике звездой. Стэн, лежавший рядом на своей подстилке, задумчиво смотрел на темное небо, закинув ногу на ногу, а руки под голову. Услышав слева от себя тихий, вымученный стон чужого уныния, он наконец заговорил с Твиком. – Слушай, как думаешь, а реальна ли судьба? – ...? А? – Твик повернул голову и удивленно заморгал. – Ты это мне? – Нет, просто так, у Хатхор спрашиваю, – Стэн саркастично вздохнул, но тут же спокойно добавил, – Раз уж ты не спишь, я хочу знать что ты думаешь. – Я... думаю? Ну, наверное есть. – Я уже не уверен. Понимаешь, вот я смотрю на неё, а она – не смотрит. – Стэн как-то опечаленно смотрел на небо, будто надеясь найти там ответы. – О чём ты вообще? Кто не смотрит? – Девушка. – Стэн вздохнул. – Я, может, поверил бы в судьбу чуточку больше, если бы она тоже хоть смотрела в мою сторону. – Ого, у вас тут тоже свои проблемы на личном, – Твик хмыкнул. Он, конечно, догадывался, что неразделенная любовь существовала во все времена, но ему казалось, что раньше людям почему-то было с этим проще. – И... и как? Ты говорил с ней? – Пытался. Не один раз. Но она не замечает моих ухаживаний, будто специально! – он поджал губы и тихо добавил. – ...Наверное, я просто плохо стараюсь. Твик сочувственно на него посмотрел. У него пусть и не было неразделенной любви, но был другой опыт. Чужая боль отчего-то казалась знакомой. – Не расстраивайся. Думаю, тебя достаточно. Может... ты наоборот, перебарщиваешь с этим? Ну... может ли быть, что тебя ей "слишком много"? – Наверное... Я не понимаю, что я делаю не так. Но если это не судьба, то зачем тогда всё так? Почему я чувствую это приятное чувство рядом с ней? Когда смотрю на неё, когда думаю о ней, когда.... – Всё, всё, я понял. – Твик жестом показал "стоп" и Стэн повернул голову к нему. – Я... имею в виду, что это, возможно, твой урок? Может... ошибка, которую надо совершить? – Ошибка? Но ошибка ведь не может быть такой... приятной. Да и зачем их намеренно совершать? – Ну, любовь – она же ненамеренная. Вроде как, она появляется случайно, – Твик пожал плечами, – Ошибки могут быть любыми. Они учат чему-то. Это как... вынужденные перемены. Выход на новый уровень. Понимаешь? – Не очень, но допустим. А если я не хочу меняться? Я хочу остаться прежним. И... любить её. – Если это уже так, как оно есть сейчас, то ты не обратишь эти изменения, чел. Агх! Это как идти против ветра. Бьет по лицу и мешает идти. – Но если я иду против ветра, я же, типо, куда-то приду? Вроде как "наперекор судьбе", получается. – Ну... А если бы ты действительно шёл наперекор судьбе, думаешь, она позволила бы твоим попыткам случиться и сбыться? Все наши решения и их последствия – и есть сама судьба. Всё в наших руках, как бы тупо не звучало. Стэн усмехнулся. Диалог просто шёл – и шёл он в никуда, лениво перетекая из одной абстрактной темы в другую. Этот чужак оказался неплохим, умным собеседником. Разговор окончательно прервался, когда Твик посреди предложения уснул – Стэна это улыбнуло. Он сходил проведать всех, после чего тоже заснул без лишних мыслей: из головы выветрилось всё – вместе с прохладным, сухим воздухом пустыни. Ночь была теплой и спокойной, точно богиня, укрывшая героев своим млечным, мягким одеялом. Едва над городом рассвело, хозяйка дома подняла ребят. Стэн уже вовсю тренировался на заднем дворе – оттачивал удары с деревянным макетом серповидного меча. Женщина подала им таз и кувшин с водой – омыть ноги и руки после сна, затем позвав за стол. Баттерс с большим энтузиазмом ел фуль – кашу из бобов, заправленную маслом и чесноком, уже предвкушая сегодняшние приключения. Хайди, под чутким руководством Шэрон, пыталась самостоятельно навести месдемет. Картман стоял на крыльце и с задумчивым видом потягивал свежий хенкет. Голубовато-сиреневое небо, озаренное мягким рассветным солнцем, окутало улицы города. Народ постепенно просыпался – с печей на крышах уже валил дым, слышался гомон в соседних домах, а с базара на главной улице вновь тянуло луком и свежим хлебом. Эрик поморщился. Интересно, как там мама? Наверное, уже скучает по нему. Она не послушалась, нашла чертову работу – и вот теперь он торчит здесь. Ему, безусловно, нравится быть там, где до него практически никто не был, считать себя одним из первых, победителем по жизни. Но всё это суета. Больше всего Картман мечтает о... – Хэй, Эрик, как думаешь, мы сегодня найдем что-то клёвое?? – Лео возник прямо за плечом, но Картман даже не дернулся. – Без понятия, Баттерс, – он спокойно прикрыл глаза и отпил пиво. – Но на твоем месте, я бы не рассчитывал подружиться с местными. – Почему? – Не нравятся они мне, – Эрик нахмурился, переводя взгляд на соседний дом: радостные детишки выбегали на улицу поиграть, а взрослые провожали их на крыльце. – Они точно собираются угнетать белую расу. – Чего? Не неси чухни, – вклинился в диалог Толкин, шедший к Стэну. – Тебя никто не спрашивал, Токен. – Эрик нарочито вежливо проговорил его имя так, делая акцент на нем. – Меня зовут не Токен, чувак. – лениво бросил он, уходя на задний двор. Дворик был небольшим, но для будущего воина в нем хватало места: тренировочные чучела, разное снаряжение по углам и размашистые движения мечом это подтверждали. Толкин подошел к Стэну, когда тот сделал паузу, чтобы спросить об этом побольше. – Это здорово, мужик. Планируешь уйти в армию? – Готовлюсь, – кивнул Стэн. – Фактически, в армию я уже зачислен, но в элитные войска кого попало, сам понимаешь, не берут. – Прям в элитные? – Толкин даже приподнял брови от удивления. – Да. Это, пожалуй, моя мечта. И семью прокормит, и мне лучшую жизнь обеспечит. Мама вон, на двух работах пашет. Помогает оплатить обучение. – Молодец, старайся дальше. – Толкин слегка улыбнулся. – А меня парочке приёмов научишь? Твик проснулся самым последним. Голова гудела после насыщенного дня, перелёта и смены климата. Он обычно долго проходил процесс акклиматизации, когда родители брали его с собой в командировки. Он сидел в отеле, пока у них шли раскопки и научные симпозиумы. Сейчас он растекся по матрасу и уже чувствовал, как восходящее солнце светит на него, словно придавливая к кровати. Вставать очень не хотелось. Его немного мутило, потому что тело пыталось побыстрее перестроиться. Команда месяцами готовилась к перелёту, занимаясь физическими нагрузками, но Твик всё равно не выдерживал в реальных условиях. Такой стресс! Только теперь для организма. На крышу поднялась Хайди, а следом за ней и Шэрон. – Твик, вставай, – Хайди уже была накрашена и собрана, и теперь девушки подходили помочь остальным заново навести месдемет: Картман и Баттерс, в частности, свои стрелки с тенями уже получили. Настала очередь Твика. – Ты ещё не ел, а нам скоро идти. Давай-давай. Хайди всегда говорила ласково, иногда с ноткой строгости. Под её хлопки и подбадривающие слова Твик приподнялся на руках, едва не пошатнувшись в сторону. Он наконец встал и протер слипающиеся глаза. – Мм...? А куда мы так рано? – В город, осмотреться. И мы все здесь – гости, а вот Шэрон уже пора отправляться на работу. – Гх... хорошо. У тебя случайно не осталось таблетки от головы? – Сейчас, – Хайди открыла сумку, но порывшись и не найдя, досадно цыкнула. – ...Тц. Кажется, в машине оставила. Твик вымученно простонал, уткнувшись лицом в ладони. – Черт... ладно, забей. Давай закончим со всем и пойдем скорее. Они спустились в гостиную. Лео и Эрика здесь не было, поэтому они спокойно заняли диван и приступили к макияжу. Теперь Твика удерживали в четыре руки. Он айкал и извинялся. Хайди, под руководством Шэрон, пыталась научиться выводить стрелки, но Твик постоянно дергал головой. Женщина встала позади и сжала его за плечи, а Тёрнер пыталась удержать его голову в руках, попутно орудуя палочкой. Совместными усилиями они получили патлатого парня с кошачьим взглядом и зелеными тенями. Хайди похлопала в ладоши и заулыбалась. Значит, вышло недурно. К моменту, как Толкин вернулся с заднего дворика и был так же умело накрашен, Твик уже перекусил кашей со свежими, ещё дымящимися лепешками. За завтраком Шэрон поведала ему о том, что является вдовой, а её муж давно пропал без вести на полях во время страшной пыльной бури. Её взрослая дочь Шелли удачно вышла замуж, а она растит Стэна в одиночку. Твик увлеченно слушал её рассказ, попивая густой хенкет. Головная боль почти утихла. В память об их встрече он подарил Шэрон карманный фонарик, чтобы она могла спокойнее добираться до дома. На прощание женщина совершила важный ритуал: взяла льняную нить, завязала на ней семь узелков, нашептывая на них заклинания, и повязала Твику на запястье. Такое магическое напутствие называлось узелком Исиды. Она коснулась своего лба и произнесла: – Пусть твой Ка будет доволен, и пусть дороги твои всегда ведут к прохладной воде. Твик растерялся, но тут же поклонился ей. Шэрон по-доброму смотрела на столпившихся у двери путников, словно на своих собственных детей. Уходя из её дома, перед тем как свернуть за угол, Твик обернулся. И на секунду ему показалось, что на крыльце стоит не кроткая высокая египтянка, а статная женщина с кошачьей головой. Шокированно моргнув, он снова посмотрел туда – но там была только хозяйка дома, Шэрон. Команда выдвинулась в путь. Перед дорогой они также получили от хозяйки наставление: остерегаться теней и держаться подальше от воды. Если Твик ещё мог понять, почему в воду не стоило лезть – там водились крокодилы – то вот почему теней стоило бояться он до конца так и не понял. Злые духи? А может, не только они? Ребята бродили по улочкам и изучали местную архитектуру. Городок был не такой большой, но включал в себя храм, с вымощенной камнем дорогой к нему, и здания местного управления. Города имели четкую структуру, делились на зоны: священную (храмы), административную и жилую. Ребята наконец узнали название поселения, где находились: Анх-Тауи. Это был пригород Мемфиса, его небольшой городок-спутник. Значит, они смогут спланировать выезд в столицу – на поиски киборга в элитных районах. Отличный расклад. Твик даже мысленно похвалил себя за хорошие навыки вождения – доставил их команду как можно ближе к пункту назначения. Ребята бродили по Анх-Тауи до самого вечера, разглядывая, можно сказать, исторические объекты. То, что было запечатлено в пыльных развалинах на картинках учебников – теперь перед ними, кипит жизнью, шумит и дышит, торопится. Узкие улочки выбеленных высоких домов, пропахшие маслом и луком, местный люд в белых одеждах, довольные кошки на каждом шагу, нежащиеся под солнцем – всё вокруг было таким необычным, чуждым, но невероятно интересным. Быт людей, живших целые тысячелетия назад, был совсем иным. Им придется провести здесь много времени, так почему бы не попробовать насладиться этим опытом? К вечеру, когда над городом уже стемнело, ребята приняли решение разместиться в машине. План был примерно таков: поспать одну ночь сидя, с некоторыми неудобствами, но зато с первыми лучами двинуться в столицу, и, по возможности, разбить лагерь где-нибудь на окраине. А потом двинуться на поиски. – План-капкан, не иначе, – Эрик закатил глаза. – Я не собираюсь спать в машине. – А у тебя есть другие предложения? – Толкин со спокойным выражением лица скрестил руки на груди. – Ну, если очень хочешь, можешь спать возле машины. – Вот и почему мы не можем вернуться в дом той тётки? – он потер переносицу пальцами, чтобы выглядеть умным человеком, уставшим от общения с идиотами. – Потому что пользоваться чужим гостеприимством как-то невежливо, Эрик. – Лео неодобрительно на него глянул. – Да ладно вам! Пфф, машина – так машина. Пусть по-вашему. К высокой городской стене они шли в относительной тишине. Картман не особо дулся, скорее просто выделывался. Хайди и Толкин настороженно озирались по сторонам, вглядываясь в тени, падавшие на стены домов и ограждения. Песок под сандалями медленно остывал, а прохладный ветер тянул по ногам. Баттерс держался впереди, рядом с Твиком, что-то бубня себе под нос. Темнело, на удивление, быстро. Мягкий оттенок неба сменился хмурым, темно-фиолетовым цветом буквально за считанные минуты. Твику казалось, что он снова слышит свист где-то вдалеке – наверное, это уже паранойя от нервов – ребята шли немного позади и будто не замечали. Неважно. Главное добраться до машины и переждать ночь в ней. А наутро они что-нибудь придумают. Их ведь не съедят крокодилы, пока ребята там сидят, да? Твик старался думать о завтрашнем дне. Баттерс был прав: новые приключения, изучение местной культуры, сбор образцов для Николь. Кстати, они ведь так и не попробовали связаться с ней! Надо обязательно озаботиться этим завтра. Их прогресс был невероятен – спустя два дня ребята уже знали, где им стоит искать. Может, тогда их перелёт будет ощущаться не как месячная командировка, а всего лишь как путевка all-inclusive на неделю? Ребята скрылись в очередном узком переулке и вышли к месту, где в старой кирпичной стене была брешь. Это явно был бедный район, оттого неудивительно, почему трещины в ограждении встречаются именно здесь. Твик парковался снаружи города, в тени этой стены, поэтому попасть туда ночью незамеченными было задачей со звездочкой. Ребята по очереди пролезали через узкий проход и оказывались снаружи. Твик последним выбрался из стены, но как только он поднял голову, то встретился лицом к лицу с, по меньшей мере, тридцатью парами чужих глаз. Ухмыляющиеся, злорадствующие, замотанные в темные одежды мужчины мгновенно обступили их, взяв в кольцо. В центре перед командой стояла их же машина – окруженная парой таких же грязных разбойников, а некоторые – самые наглые – даже сидели на крыше и на капоте. Напуганные герои вмиг замерли на месте, словно оцепенев, а по их спинам пробежал липкий холодок. Твик боязливо оглядывался по сторонам – в темноте вокруг не было никого, кроме банды. Их жестокие улыбки походили на звериный оскал. Из-за машины появился высокий парень в темно-синем капюшоне и шарфе, скрывавшем половину лица, и неспешно, даже весьма вальяжно прогуливаясь перед ней, вдруг остановился. Его хищний, острый взгляд был устремлен на путников – пронзающий, словно копье, что он держал в руке. Твик уж было хотел открыть рот в робком вопросе, как разбойник стукнул подтоком своего копья о землю и громогласно вскричал: – Схватить чужаков!